"Фотографии разорванных тел моих деток блогер сразу выложил в интернете. Я еще не знала, что их нет – а все уже знали, и Даша в Киеве знала. Почему показали смерть моих детей? Не спросили меня, матери?!"
Проведя в реанимации половину своей жизни, мой сын Максимка умер. Эту половину жизни мы, его семья – провели за дверями реанимации. В жутком холодном коридоре. Без стульев, без туалета.
По мнению активистов, медиков и юристов, существующий проект МОЗ не может решить проблему закрытых реанимаций: в нем много неконкретных формулировок, возможностей для манипуляций и попросту невыполнения приказа.
"Это дети, которые совсем никому не нужны. Если ладше ребенок, то еще как-то берут. А если ему уже лет восемь, то боятся. А у меня только такие и были". (укр.)