Сфера впливу

Михайло Дубинянський
16357 переглядів
П'ятниця, 17 серпня 2018, 07:40

Полвека назад, 18 августа 1968 года, в Москве состоялось совещание советского руководства с лидерами стран-сателлитов. Участники встречи окончательно согласовали совместный ввод войск в Чехословакию. Судьба "пражской весны" была решена за много сотен километров от Праги.

После пережитого в последние годы Украина способна лучше понять тогдашние чувства чехов.

Ты хочешь перемен, ты мечтаешь о преобразовании своей страны, ты полон надежд. Но внезапно все надежды растаптывает чужой сапог: лишь потому, что происходящее не понравилось кремлевским бонзам, считающим твою Родину собственной сферой влияния.

Сегодня украинское общество озабочено тем, как покинуть эту пресловутую сферу. И многие из нас уверены, что самое главное – не выглядеть в глазах России "братьями".

Нужно бежать от общей истории, от общих культурных маркеров, от общего языка. Нужно шарахаться от любого сходства, как от чумы. Нужно стать для россиян чужими, и тогда нас оставят в покое.

Этот рецепт подкупает своей простотой, но насколько он согласуется с историческим опытом?

Да, в августе 1968-го чехов тоже можно было с оговорками воспринимать как "братский народ". Русского солдата и его чешских жертв роднили общие славянские корни и относительно близкие языки.

Значительная часть чешского общества испытывала сантименты по отношению к СССР и советской армии, освобождавшей Чехословакию от нацистов.

Чехи практически не оказали Москве силового сопротивления, зато выходили на улицы с рукописными плакатами и пытались стыдить интервентов – разумеется, безрезультатно.

Читайте також
Уроки грузинської
Друга Холодна
Ізраїль 2.0
Может показаться, что эти факторы существенно повлияли на удержание страны в кремлевских объятиях.

Однако ранее московскую орбиту попытались покинуть венгры, уж никак не выглядевшие "братским народом".

Венгерский язык, относящийся к другой языковой семье, был совершенно недоступен русским танкистам. Во время Второй мировой войны Венгрия до последнего сражалась против советских войск.

Осенью 1956-го свободолюбивые мадьяры встречали агрессора не укоризненными плакатами, а пулями и гранатами. Увы, все это почему-то не убедило Кремль, что Венгрию стоит оставить в покое.

В исторической перспективе явная  "чуждость" венгров не ускорила выход из московской сферы влияния, а сравнительная "близость" чехов не отсрочила его.

Венгрия и Чехия синхронно выбрались из-под обломков рухнувшего железного занавеса, вступили в НАТО в одном и том же 1999 году и стали членами ЕС в одном и том же 2004 году.

Тогда же, в 2004-м, состоялось масштабное расширение Североатлантического альянса, и организацию пополнили очень разные страны из числа бывших кремлевских сателлитов.

Румыния – неславянская и стремившаяся к обособленности от Москвы еще при Чаушеску. Болгария – использующая кириллицу и не считавшаяся в СССР настоящей заграницей.

Литва, Латвия, Эстония – связанные с россиянами общим имперским прошлым.

По степени историко-культурной близости к России все перечисленные государства заметно различались. Но геополитическую орбиту Кремля они покинули в одно время, и ослабевшая империя не смогла воспрепятствовать их одновременному вхождению в НАТО.

Чем меньше условного родства с русскими, тем меньше поползновений со стороны Москвы: этот умозрительный тезис не подтверждается практикой.

Усомниться в нем заставляет вся новейшая история кремлевского империализма, от Венгрии и Афганистана до Анголы и Сирии.

Но воюющей Украине хочется верить, что так оно и есть. У этой наивной веры много общего с известным детским правилом, когда убегающему достаточно крикнуть "Чур, я в домике!", и он становится недосягаем для преследователей.

"Мы в домике! Мы говорим только по-украински! Мы любим Бандеру! Мы не считаем вас родственным народом! Мы чужие, нас нельзя трогать!" – многим патриотам это видится панацеей.

Они не улавливают разницу между причиной и предлогом, между мотивациями и декларациями, между содержанием и внешней оберткой. "Мы же братья", "один народ", "защита русскоязычных" – эти лозунги, декларируемые Москвой, воспринимаются как реальная подоплека российской агрессии.

Но в действительности за пропагандисткой шелухой скрыты совершенно иные внутренние мотивы.

В основе российской политики лежит не мировоззрение старшего брата, а мировоззрение игрока.

Игрока, рассматривающего другие страны и народы как собственные шахматные фигуры. В этой картине мира Украина выступает не заблудшим родственником, а пешкой, которая почему-то отказывается ходить с е2 на е4. И для подобного мировосприятия не существует историко-культурных преград. 

В зависимости от обстоятельств московскими пешками считались и чехи со своим "Dobrý den!", и мадьяры с "Jó napot kívánok!", и сирийцы с "عَلَيْكُمْ اَلسَّلَامُ".

Сирийский случай особенно показателен: учитывая, как легко российское общество переключилось с Донецка и Луганска на Алеппо и Пальмиру.

Казалось бы, Донбасс и Сирия – это небо и земля. Он граничит с РФ, разговаривает по-русски, исповедует православие. Она расположена за тридевять земель, говорит на непонятном арабском языке, населена неведомыми суннитами и шиитами.

Но в 2015 году российский обыватель вдруг утратил интерес к "братьям" из ЛДНР, принявшись с жаром обсуждать сирийскую операцию.

Это и неудивительно: в качестве шахматной фигуры далекая Сирия была намного интереснее Донбасса. Она выглядела большим вызовом Америке, дарила больше азартных ощущений и сильнее тешила имперское самолюбие.

Империю волнуют не реальные или воображаемые "братья", а игра.

Пока у нее есть рычаги воздействия на чужую территорию – будь то танки, деньги, энергоносители или другие ресурсы – эта территория будет числиться зоной имперских интересов.

При этом империя может ссылаться на общую историю или культурное родство. А может использовать в качество предлога что-то совершенно другое – но суть имперской политики от этого не изменится.

Украина окончательно покинет сферу российского влияния не тогда, когда станет моноэтничной и монокультурной. А тогда, когда экономические и военно-политические возможности Москвы резко сократятся – как это произошло на рубеже 1980-х-1990-х. И до той поры спрятаться от Кремля "в домике" при всем желании не удастся.

Михаил Дубинянский

powered by lun.ua
Як редактора "Європейської правди" наймали працювати на кремлівську пропаганду
"Щирі. Свята". Як українці зустрічали весну та святкували Великдень
Антикорупційний тримайте крок
Люди Z. Якою є нинішня молодь, як з нею спілкуватися та до чого готуватися
Усі публікації