О спецслужбах тоталитарных и демократических

Среда, 27 октября 2010, 12:18

Скандал, связанный с задержанием органами СБУ львовского историка Руслана Забилого, которому инкриминировали раскрытие "государственных тайн" бывшего СССР, поскольку использованные им документы относились к периоду до 1991 года, породил множество вопросов методологического свойства.

В частности, как определяется преемственность в деятельности специальных служб? Например, возникшая в 1917 году Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК), абсолютно отрицала всякую связь с ІІІ отделением личной его императорского величества канцелярии, корпусом жандармов и охранным отделением (охранкой) царской России.

Отрицают ли такую связь с ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-КГБ спецслужбы государств СНГ? Или они являются естественными наследниками и продолжателями этих структур?

Пока что внятный ответ на этот вопрос был дан лишь государствами Балтии: Литвой, Латвией и Эстонией, где местные отделения КГБ СССР были распущены, все их сотрудники уволены, часть привлечена к уголовной ответственности, а часть бежала за пределы этих стран.

Балтийские государства на пустом месте создали свои национальные спецслужбы, действующие исключительно в рамках демократической системы.

В связи с делом Руслана Забилого, возник также вопрос о том, чем спецслужбы демократических государств принципиально отличаются от тоталитарных спецслужб (хотя в их деятельности неизбежно будет присутствовать и некоторый элемент общности, поскольку любые спецслужбы вынуждены действовать на грани закона, такова их специфика).

Чем отличается статус спецслужб при демократии и при тоталитарном режиме? Какое место в жизни украинского общества должна занимать СБУ, Служба внешней разведки, Государственная служба охраны, военная разведка?

И тут сразу же следует четко отметить: ни одно государство (сколь угодно демократическое) не сможет существовать или просуществует очень недолго без собственных сильных и эффективных спецслужб.

И не следует впадать в "центральнорадовщину" и на основании отдельных неприятных фактов кликушествовать, что Украине спецслужбы не нужны. В свое время деятели Центральной Рады, с детской наивностью воспринявшие лозунги большевиков о "мире без аннексий и контрибуций", заявляли, что стране не нужна кадровая армия.

У Пилсудского такой наивности не было, поэтому Польша устояла, а Украина - нет. Нынешнее нигилистическое отношение части интеллигенции к спецслужбам - из этой же "оперы".

Вопрос не в том, нужны ли Украине спецслужбы, а в том - какими им быть. И тут необходимо совместить неуклонное соблюдение законности с эффективностью, а общественный контроль с необходимым режимом секретности и конфиденциальности. Последнее, между прочим, обеспечивается во всей полноте даже в таких традиционно демократических странах, как Великобритания.

Например, британская МИ-6, одна из старейших разведок мира, была официально признана премьером Мейджором только в 1994 году. До этого спецслужба Объединенного королевства, основанная в ХV веке, не упоминалась ни в одном официальном документе, а все премьер-министры на запрос парламента отвечали: "Я не уполномочен комментировать разведывательную деятельность правительства ее (его) величества...".

Можно представить, как бы на такое отреагировала Верховная Рада, с которой сохранить какие-либо национальные секреты крайне сложно... Наверное, даже сложнее, чем с Центральной Радой, там ведь патриотов все-таки побольше было.

При самом тщательном общественном контроле спецслужба все равно должна сохранять необходимую закрытость (иначе она быстро превратиться в бюрократическую малоэффективную организацию) и свой собственный психологический микроклимат, который не должен меняться при частой смене властей в демократическом обществе.

То есть, там должен сохраняться особый "орденский дух", базирующийся, в случае с Украиной, на идеалах украинского государственнического патриотизма.

Как утверждал один контрразведчик: "Одно из качеств специальных служб заключается в том, что эти секретные военизированные организации эффективны лишь когда они сверху до низу пропитаны осознанием принадлежности к ордену неподкупных, сверху до низу гордятся этой принадлежностью".

На счет неподкупности, то для украинского общества это звучит особенно актуально... Главное же отличие роли спецслужб в различных социумах состоит в следующем: при тоталитаризме спецслужбы контролируют все общество, при демократии - общество контролирует спецслужбы, четко определяя ту черту, которую они не могут перейти при всей специфичности их деятельности.

Первым в истории человечества тоталитарным государством была советская Россия/СССР, а первой тоталитарной спецслужбой - ВЧК. С самого начала это была партийная структура, служившая высшему руководству тоталитарной партии. Поэтому хрущевские сказки об "органах", которые поставили себя над партией, не выдерживают критики.

Это только сегодня в Российской Федерации спецслужбы, заменив собою КПСС, стали руководящей и направляющей силой общества.

Что же касается предшествующих периодов, то об отношениях между коммунистами и чекистами очень точно сказал Серго Берия (Гегечкори): "Во все времена - так было и при Ленине, и при Сталине, и при Хрущеве, и при Брежневе, и при Горбачеве - должность главы карательного ведомства считалась политической.

Отсюда назначение Ежова, позднее - Игнатьева и других партийных работников. Профессионалы разведки и контрразведки приходили на эту должность редко. Кроме отца, могу назвать совсем немногих. Как правило, будущие руководители этого ведомства делали карьеру в ЦК КПСС.

Партийный аппарат управлял органами госбезопасности всегда и никогда ни на день, ни на час не выпускал их из-под неослабного контроля. Я бы назвал этот контроль без преувеличения тотальным. Разве можно согласиться с тем, что органы когда-либо "ставили себя над партией? Не было этого и не могло быть. "Карающий меч партии". Более чем откровенно сказано на мой взгляд. Именно партии!".

А вот как о положении ЦРУ в американском обществе писал Джордж Герберт Уокер Буш, президент США, а в прошлом директор ЦРУ (с 1976 по 1977 года): "Моим главным интересом продолжала быть политика. А работа в ЦРУ даже в лучшие времена не рассматривалась как трамплин для высоких постов уже хотя бы потому, что директор ЦРУ не должен быть связан с политикой.

Всякий, кто брался за эту работу, был вынужден прекратить какую-либо политическую деятельность. Что же касается перспектив на выборную должность, то ЦРУ означает полный тупик и конец карьеры".

Впрочем, Буш-старший проработал "в органах" очень недолго, что, видимо, и позволило ему стать хозяином Белого дома.

Надо отметить, что в США спецслужбам вообще сложно "шалить", поскольку американский народ имеет законное, конституционное право на вооруженное восстание в случае чьих-либо попыток узурпации власти, что подкрепляется, между прочим, свободной продажей оружия...

Деятельность же советских спецслужб основывалась не на каких-то известных обществу законах, а на идеологии компартии, а применительно к "органам" на так называемом "чекизме".

Этот термин употребил Вадим Бакатин, который руководил КГБ СССР в период распада большевистской империи: "Чекизм - это постоянный ничем не ограниченный сыск и насилие над каждым, кто не укладывается в жесткую схему идеологии партии большевиков. Это полное слияние идеологии спецслужбы не с законом, а с идеологией правящей партии".

Кстати, Бакатин пытался реформировать КГБ, но попытка окончилась крахом, о чем он и сам писал: "Человек, который пришел упразднять КГБ, упразднять "чекистский дух", такой человек не может быть "своим". Это совершенно понятно. И хотя у меня появилось немало единомышленников, начала налаживаться реальная работа, я не считал, что в Комитете меня поддерживает большинство".

Бороться с "чекизмом" было крайне трудно, учитывая, что он был вписан в советскую традицию, представлял собой основу советского способа правления. "Чекизм" был неотделим от советской власти, а советская власть от "чекизма".

Как писал большой знаток вопроса, бывший номенклатурный деятель, а затем диссидент Авторханов: "Сказать, что НКВД есть "государство в государстве", значит умалить значение НКВД, ибо сама постановка вопроса допускает наличие двух сил: нормального государства и сверхнормального НКВД; в то время как сила одна - универсальный чекизм.

Чекизм государственный, чекизм партийный, чекизм колективный, чекизм индивидуальный. Чекизм в идеологии, чекизм на практике. Чекизм сверху донизу. Чекизм от всемогущего Сталина до ничтожного сексота".

Причем система тотальной слежки имела многослойный, эшелонированный характер. Следил не только НКВД, следили и за НКВД. Существовала и еще одна специфическая структура - "Особый сектор", - контролировавшаяся лично Сталиным, которая надзирала за верхушками партии, армии, правительства и самого НКВД.

"Особый сектор" имел собственную агентурную сеть и специальный подсектор "персональных дел" на всех советских вельмож без различия ранга. По Авторханову: "По мере накопления "минус пунктов" в личном деле вельможи его судьба уже предрешалась в "Особом секторе". Там была своя сеть - спецсекторы обкомов, крайкомов и центральных комитетов республик...

Начальник спецсектора заведовал и агентурой; агенты спецсектора на партийном языке назывались партинформаторами и занимались шпионажем против руководителей данной области или республики...

Сталин полагал, что местные чекисты слишком связаны с местными партийными руководителями в бытовом плане и потому не всегда могут сигнализировать центру о местном "сепаратизме", а вот люди спецсектора ни с кем не связаны и зависят только от "Особого сектора" ЦК в Москве".

До Бакатина либерализировать деятельность советских спецслужб пытался Хрущев, поскольку общегражданская либерализация в стране была невозможной при наличии тотального чекизма.

Но его попытки закончились крахом и активным участием верхушки КГБ в заговоре 1964 года. Об этом с неприкрытой мстительностью писал бывший начальник главного управления КГБ СССР по Москве и области генерал-полковник Алидин: "Хрущев делал много ошибок в государственном строительстве.

Он недооценил роль органов государственной безопасности. Повел линию на умаление значения их аппарата, ликвидацию ряда подразделений и даже пытался сделать этот аппарат чисто гражданским ведомством, лишив его сотрудников воинских чинов и званий. Все это дорого обошлось Хрущеву".

Система всеобщей слежки, провокаций и сыска не могла иметь длительной исторической перспективы. Вопрос был не в том, рухнет ли это все, а в том - когда рухнет...

После распада СССР руководство новых независимых государств стало перед необходимостью реформирования всех силовых структур с учетом изменений в этих странах и в мире. Начался сложный и не очень быстрый процесс избавления от наследия "чекизма" в деятельности спецслужб.

Этот процесс далеко не однозначный, бывают и попятные движения, и настоящие провалы в прошлое (наиболее яркий пример - спецслужбы Российской Федерации, Белоруссии и некоторых стран бывшей советской Центральной Азии). К сожалению, в последнее время наметились тревожные тенденции и в Украине.

Главный вопрос сегодня - удалось ли за эти почти 20 лет преобразовать КГБ УССР из тоталитарно-карательного органа коммуно-имперской диктатуры в СБУ - спецслужбу демократической, цивилизованной, европейской страны? Еще недавно автор давал себе утвердительный ответ на этот вопрос, но теперь он снова открыт... Ближайшее будущее покажет.

Игорь Лосев, для УП



powered by lun.ua
Главное на Украинской правде