13 января польский суд будет рассматривать вопрос об экстрадиции в Украину российского археолога, представителя Эрмитажа Александра Бутягина. И хотя неизвестно, поддержит ли судья аргументы украинской стороны, но его арест и так уже уникален. Впервые в стране Европейского Союза задержали российского ученого, которого украинская прокуратура объявила в розыск за незаконные археологические работы в оккупированном Крыму.
В декабре 2025-го Бутягин путешествовал по Европе с циклом лекций под названием "Последний день Помпеи". Одну из них читал в Варшаве.
Археолог точно знал, что находится в розыске. Когда в 2024 году Офис генпрокурора заявил о подозрении Бутягину, тот иронизировал в комментарии российским пропагандистам: "Несколько удивлен тем, что в тот момент, когда судьба Украины решается на поле боя, они тратят время на такие дела".
Удивился ли ученый, когда его задержали польские спецслужбы – об этом история умалчивает.
Арест археолога вызвал большой резонанс среди россиян. Голоса в его защиту прозвучали не только от российской власти и ее сторонников, но и от ее противников. В ход шли привычные аргументы о науке вне политики и знаниях, не имеющих границ.
Эпизод с Бутягиным наглядно продемонстрировал, насколько удобно выстраивать образ преданного науке ученого, якобы далекого от политической реальности и незаслуженно за это страдающего.
Но политика в тоталитарном государстве не оторвана от науки, особенно, когда речь идет о такой дисциплине, как история. И доказательство этому можно увидеть на примере того, как обращаются с археологическими памятниками в Крыму.
Бульдозеры вместо лопат
Обычно называть определенную эпоху "золотой" – это привилегия потомков. Именно им доступна дистанция времени, позволяющая увидеть эпоху в целостности. Рембрандт и Ян Вермеер понятия не имели, что творят в золотую эпоху нидерландской живописи; Орсон Уэллс и Виктор Флеминг не осознавали, что снимают свои магнум опусы в золотую эпоху Голливуда.
Но уже в первые годы оккупации полуострова местные и российские чиновники и ученые заговорили о золотом веке археологии в Крыму. Правда, причина заключалась не в революционных изобретениях – вроде радиоуглеродного датирования или технологии дистанционного зондирования – а в количестве найденных артефактов. Иначе говоря, в Крыму очень много копали.
Главным катализатором этой археологической лихорадки стало масштабное строительство, которое развернула Россия в Крыму. А самым большим проектом, непосредственно затронувшим памятники, возведение трассы "Таврида". Это 250-километровая автомагистраль от Керчи до Севастополя.
Дорогу прокладывали аварийными темпами. Кремль стремился улучшить логистику на полуострове, в том числе и из военных соображений. Но не менее важным было другое: "Таврида" должна была стать политическим символом "интеграции" оккупированного региона в Россию.
По тогдашнему российскому законодательству строительству должны были предшествовать археологические исследования (сейчас эта норма изменилась). В министерствах обороны и культуры РФ решили, что для изучения памятников в зоне будущей трассы хватит полугода.
Археологи иногда сравнивают Крым с бутылкой с узким горлышком, в которой слой за слоем накапливалась культура народов полуострова, не имея возможности выплеснуться. Изучать это наследие следует осторожно – снимая каждый слой по отдельности.
Однако в этом случае вместо кистей и лопат в ход пошли бульдозеры.
"Вот возьмем могильник, который они назвали "Фронтовое-2". Это огромный, пожалуй, самый богатый могильник римского времени на территории Крыма. Он не был известен до строительства трассы, его открыли. Огромный могильник, 300 с лишним погребальных сооружений, 500 с лишним захоронений, был раскопан за 6 месяцев", – рассказывает глава мониторинговой группы Крымского института стратегических исследований Денис Яшный.
Он называет такие темпы сверхсветовой скоростью. Для сравнения: до оккупации Крыма команда археологов работала на похожем могильнике Нейзац. За 4 месяца, утверждает эксперт, удавалось исследовать лишь 3–5 захоронений.
"В тех же Помпеях, где раскопки ведутся уже без малого 200 лет, одну усадьбу могут расчищать весь полевой сезон. Одну засыпанную пеплом усадьбу! Или даже несколько помещений из этой усадьбы", – говорит Яшный.
Ограниченные во времени, археологи в Крыму не успевали обработать огромные площади в нужные сроки. Поэтому часть памятников, которые не изучили, просто снесли. При этом в вопросе, какие объекты исследовать, а какие – стереть с лица земли без всякого изучения, свою роль сыграла и политика.
"Большое количество населенных пунктов, крымскотатарских сел 18–19 века, некрополей, которые их сопровождали, были снесены полностью во время строительства, – констатирует Яшный. – Почему-то некоторые памятники обходились дорогой, но не крымскотатарские поселения".
По данным Центра стратегических коммуникаций, во время строительства "Тавриды" было уничтожено по меньшей мере 90 археологических памятников.
Автомагистраль от Керчи до Севастополя – хоть и самый масштабный, но далеко не единственный строительный проект последних 12 лет. Были и другие дороги, где археологи занимались тем, что сами предпочитали называть "спасательными работами".
Был Керченский мост из Крыма в Россию, при возведении которого отчитывались о более чем миллионе археологических находок, более чем сто тысяч из которых имели научную ценность.
Были древние поселения и некрополи, разрушенные при строительстве теплоэлектростанций.
Были раскопки, проведенные во время расширения Симферопольского аэропорта. И это не учитывая исторические памятники на многочисленных участках, отведенных под жилую застройку.
Признак же новейшего времени – сооружение фортификаций на юго-западном побережье Крыма, где сосредоточен огромный конгломерат объектов – от античности и далее сквозь века.
Всего же за время оккупации в Крыму повредили или уничтожили для реализации инфраструктурных проектов более 200 памятников археологии, подсчитали в Представительстве президента Украины в АРК: не менее 80 курганов, более 40 поселений и городищ и 20 грунтовых некрополей.
"Предметы из таких раскопок также были присвоены российскими оккупационными органами администрации. Десятки объектов, территория которых была захвачена войсками РФ, были уничтожены без проведения каких-либо исследований (Панское городище и могильник, крепость Арабат, крепость Ор-Капу и город Ор)", – сообщили в Представительстве. – Российские военные стерли значительные памятники крымской истории, которые не могут быть восстановлены".
Сокровище из Москвы
В 2019 году Юсуф Куркчи – на тот момент первый заместитель министра по вопросам временно оккупированных территорий Украины – анализировал российскую пропаганду о Крыме. Он наткнулся на заметку о двухтомнике, изданном Российской академией наук. Издание посвятили достижениям археологических экспедиций, работавших во время строительства трассы "Таврида". Куркчи сразу понял: экземпляр этой книги обязательно должен оказаться в министерстве.
Купить издание в Москве и передать его в Киев оказалось тем еще квестом. Но когда двухтомник наконец попал в руки Куркчи, он убедился: это настоящее сокровище. На его страницах задокументировали места раскопок, их схемы, результаты, составы экспедиций и фамилии руководителей. Именно эта информация легла в основу украинских санкционных пакетов в отношении участников незаконных археологических работ в Крыму.
Что интересно, фамилии Бутягина в этой книге нет – археолог занимался раскопками античного города Мирмекий (существовал на месте современной Керчи), которые велись еще с советских времен. Однако в новостях активно освещали, что во время работ экспедиция под его руководством нашла клад из 30 золотых монет IV века до н.э. (26 из них – с именем Александра Македонского).
"Как установила экспертиза, во время раскопок рашисты повредили украинскую историческую локацию и нанесли ущерб на сумму более 200 миллионов гривен", – сообщили в СБУ.
Каким практическим эффектом обладают украинские санкции для археологов, которые и не планировали посещать Украину (за исключением оккупированных территорий)? У ученых разветвленные международные связи, объясняет Куркчи, а санкции помогают минимизировать их присутствие на международных конференциях и других мероприятиях, объединяющих академические круги.
"А что касается взаимосвязи археологии и политики, приведу такой пример. По свидетельствам очевидцев, действия археологов на раскопках носили варварский характер", – рассказывает Куркчи.
"Они очень тщательно документировали все, что связано, например, с эллинским периодом. А что касается того, что связано с крымскотатарским периодом государственности, выглядело так, что они грузят артефакты в мешки, запечатывают и просто указывают вес, документируя находки именно таким образом", – говорит он.
"Почему был такой подход? Чтобы в пропагандистской модели истории Крыма утвердить, что крымские татары вообще никакой роли в ней не играли, как не играло и государство (Крымское ханство – УП), которое там существовало", – объясняет Куркчи.
Впрочем, самым ярким примером уничтожения крымскотатарского культурного наследия на полуострове стала история Хан-Сарая в Бахчисарае – единственного в мире образца крымскотатарской дворцовой архитектуры.
Россияне пытались стереть его с лица земли еще триста лет назад, когда, захватив Бахчисарай, фельдмаршал Кристоф Миних приказал сжечь ханскую столицу вместе с дворцом. После аннексии Крыма в 1783 году в комплексе разместили казармы, уничтожали росписи, перекраивали архитектурный ансамбль. А в 2016-ом здесь начали "реставрацию", которая превратилась в откровенный акт вандализма.
Демонтаж крыши Ханской мечети вызвал масштабные повреждения и разрушил аутентичный вид памятника. Пострадали фрески и древние витражи, на стенах появились плесень и водяные пятна. Оригинальные дубовые балки распилили и демонтировали, заменив их современными конструкциями. Старинную черепицу ручной работы заменили фабричной имитацией. Из-за использования тяжелой техники и непрофессиональных работ корпуса зданий покрылись трещинами.
То, что российские власти подают как реставрацию, на самом деле стало попыткой уничтожить историческую ценность памятника, превратив его в новодел сомнительного качества.
Параллельно с "восстановлением" на территории музея развернули археологические раскопки. Только за первые два года исследователи вскрыли площадь в более чем 9000 квадратных метров. Крымские власти отчитались об открытии руин сооружений разных эпох и найденных артефактах, заявив, что коллекция якобы станет эталонной для изучения истории Крыма периода Крымского ханства.
Опыт, однако, подсказывает другое: при таком подходе прошлые и будущие находки неизбежно будут подгонять под удобную историческую концепцию.
Музей, помогающий в войне
Иногда политическим инструментом могут стать не только археологи, но и сами объекты, с которыми они работают.
После того как в 2014 году в послании к Федеральному собранию Владимир Путин сравнил Херсонес с Храмовой горой в Иерусалиме, севастопольская достопримечательность начала постепенно превращаться в идеологическое оружие Кремля.
В марте 2021-го Путин поручил правительству и министерству обороны подготовить проект нового исторического комплекса на территории Херсонеса. А уже летом 2024-го его достроили и открыли для посетителей. Общая площадь сооружений достигла 144 тысяч квадратных метров – примерно 20 футбольных полей. Строило Министерство обороны России.
"Новый Херсонес" возвели на месте некрополя с культовыми и мемориальными сооружениями. Еще до оккупации полуострова античный город Херсонес и его хора вошли в Список всемирного наследия ЮНЕСКО, однако никакого согласования на новое строительство эта организация, конечно, не предоставляла.
"Парк Новый Херсонес – это вообще такой новострой. Там все полностью уничтожено во время раскопок, и на этом месте был построен совершенно новый комплекс, который назвали музейным, а на самом деле это такой парк-аттракцион. Из того, что соответствует истории Херсонеса, там только клише из русской истории 19-го века, а ничего специфически херсонесского там нет", – объясняет старший научный сотрудник Института археологии НАН Украины Эвелина Кравченко, автор многочисленных научных работ по истории этого памятника.
Денис Яшный называет "Новый Херсонес" агиткой "особого пути России", воплощенной в архитектуре. И обращает внимание: территорию заповедника фактически передали Русской православной церкви в лице Тихона (Шевкунова), которого в 2023 году РПЦ провозгласила главой Крымской митрополии.
В мае прошлого года музей-заповедник "Херсонес Таврический" попал в новый пакет антироссийских санкций Европейского Союза.
"После аннексии Крыма музей системно подрывал украинское культурное наследие, продвигая пророссийские нарративы о культурной значимости артефактов и археологических объектов, находившихся под его управлением. После начала полномасштабного вторжения России в Украину музей использовал свою платформу для поддержки войны и ее исполнителей, в частности организовывал поставки помощи на линию фронта", – указано на официальном сайте ЕС.
Так исторический памятник втянули не только в политику, но и в войну.
***
Среди аргументов в защиту Бутягина и других ученых, ведущих раскопки в оккупированном Крыму, нередко звучит утверждение, что они якобы сохраняют крымские памятники для будущих поколений.
Возможно, в отстраненной от реальности теории это выглядит убедительно. Но на практике происходит совсем другое: привлечение археологов превращается в декорацию, призванную придать разрушению вид научного процесса.
Да и сама история становится элементом государственной пропаганды, позволяющим "отбирать" для будущего лишь те артефакты, которые вписываются в официальную версию прошлого.
"Они говорят, что они что-то спасали, – говорит Эвелина Кравченко о своих российских коллегах. – Нет, абсолютно нет. Для того, чтобы спасать, надо ничего не делать на этом месте. И другим не позволять ничего делать. Но ведь они даже не ставили вопрос о запрете раскопок".
Рустем Халилов, УП