Переговорная "Санта-Барбара" без финала. Как у Зеленского готовятся к новому этапу войны

"Рада сломалась! Голосов нет", – нервно сказал на недавнем совещании у президента обычно молчаливый первый заместитель главы фракции "Слуга народа" Андрей Мотовиловец.

Как рассказывают собеседники УП в Офисе президента, на той встрече руководство парламента, правительства и ОП обсуждали ключевые законопроекты, которые вскоре должны были рассмотреть нардепы.

После реплики Мотовиловца присутствующие смутились, ведь в повестке дня были инициативы, от которых зависит финансовая помощь Украине по программам Международного валютного фонда и Ukraine Facility Plan.

Предупреждения о неспособности Рады голосовать даже за жизненно важные для существования государства законопроекты подтвердились уже через несколько дней после совещания, когда на пленарной неделе 10-13 марта депутаты провалили один из "маяков" МВФ.

По иронии судьбы, именно Мотовиловцу президент впоследствии поручил подготовить план работы парламента в условиях, если Украине придется воевать "еще три года". УП известно об этом от собеседников в Раде.

Фраза о "три года", с одной стороны, может восприниматься как фигура речи. Но, с другой стороны, президент, очевидно, понимает, что дипломатическое окончание войны состоится или сейчас, или уже после завершения каденции президента США Дональда Трампа. А это как раз и будут те самые три года.

За последние недели рамка, вокруг которой велись переговоры с начала года, показала свою ограниченность. После начала американской военной операции против Ирана трехсторонний процесс и вовсе остановился.

Как сказал Зеленский, даты и темы следующих встреч все больше напоминают бесконечный сериал " Санта-Барбара". Но если в этом сериале перестанут выходить новые эпизоды, то Украина рискует полностью и окончательно остаться без помощи США.

Выживет ли страна в таких условиях, если уже сейчас главный орган законодательной власти близок к коллапсу, а главным исполнительным органом – Кабмином – руководят люди, которых по уровню компетенции депутаты снисходительно называют "аспирантами"? Вопрос, достойный не просто сериала, а целой античной драмы.

Поэтому "Украинская правда" попыталась выяснить, что же происходило на последней сессии переговоров между Украиной и США, реальна ли угроза выхода Америки из переговорного процесса и сможет ли власть привести в чувство Верховную Раду и правительство перед угрозой остаться в войне без США.

Переговоры о едином вопросе

Нынешняя итерация переговорного процесса формально началась с появления так называемого плана "Дмитриева Виткоффа" осенью прошлого года, но реальный ее старт был положен на летней встрече Трампа и Путина в Анкоридже.

Смена состава украинской группы переговорщиков после увольнения Андрея Ермака и прихода на должность главы ОП Кирилла Буданова увеличила динамику контактов в треугольнике Киев-Вашингтон-Москва. Но даже новые люди в команде так и не смогли ничего сделать с тем, что россияне прячут за словесной формулой "дух Анкориджа".

"На встречах сидят как бы три стороны, но Украина постоянно дискутирует с этим Анкориджем. То есть о чем бы ни говорили, всегда все сводится к тому, что американцы говорят типа "выйдите из Донбасса, и мы построим для вас рай, как договорились на Аляске", – с нескрываемым раздражением рассказывает один из членов команды Зеленского, знакомый с деталями переговоров.

Собственно, именно вокруг единственного вопроса – статуса неоккупированного Донбасса – и выстроена вся переговорная конструкция, которую посланцы Трампа вместе с россиянами вот уже почти полгода в разных агрегатных состояниях пытаются продать Украине как окончание войны. Все остальные вопросы, то ли энергетические, то ли гуманитарные – на самом деле существуют в основном для того, чтобы их можно было решать и демонстрировать этим "динамику" и "прогресс".

Главным же пунктом была и остается готовность или неготовность Украины в любом формате вывести свои войска из Донецкой области.

"Наши тратят массу времени на то, чтобы как-то оттянуть американцев от идеи вывода в сторону создания каких-то экономических зон или еще чего-то. Но в какой-то момент все отбрасывается, и мы снова слышим "надо выйти". И так по кругу", – рассказывает УП собеседник из числа тех, кто причастен к переговорам.

По факту, после Анкориджа Америка перестала быть не то что союзником, а даже чистым посредником для Украины. Посредник не имеет позиции, заранее согласованной с одной из сторон, и не использует рычагов давления на другую сторону, вплоть до угроз заблокировать обмен разведданными или продажу своего оружия.

Частично такое поведение союзника объясняется тем, что для американской транзакционной логики выглядит очевидным вариант, когда Украина отказывается от небольшого куска территории, а взамен получает гарантии безопасности и золотой слив денег на восстановление.

Но для Зеленского, украинского политикума и общества все не так однозначно.

Первая преграда на пути принятия американо-российского плана заключается в том, что руководству Украины не понятно, как с военной точки зрения выход из Донбасса может гарантировать остановку агрессии. Командирам ВСУ, которые сейчас удерживают господствующие высоты в Донецкой области, невозможно объяснить, что обороняться в открытых степях за этими высотами будет легче или выгоднее. Они просто не понимают, для чего им такой сценарий.

А вот что такое развитие событий может дать России, как раз очевидно. Президент Зеленский в интервью итальянским журналистам описал выгоды для Москвы как нельзя точнее:

"Путин понимает, что, если мы отойдем, он сохранит от 300 тысяч до миллиона своих солдат в зависимости от активности и продолжительности наступательных действий на Донбассе. Почему вдруг мы должны ему верить и дарить такие подарки?"

Более того, и это вторая вещь, которая ломает логику "надо быстро сдаваться": Украина постепенно возвращает себе инициативу на поле боя.

С приходом новой команды Михаила Федорова в Минобороны, ведомство, а с ним и весь менеджмент войны, испытывают шоковую трансформацию. Достаточно вспомнить хотя бы устранение кланового фактора в закупках дронов, отключение Starlink`ов для россиян, введение полного цифрового контроля поля боя, построение системы малой ПВО, которая должна нивелировать российские дроны дальнего поражения как класс, и тому подобное, и тому подобное.

Апробировав тактику в Купянске, Украина начала использовать дронно-штурмовые подразделения для своих контрнаступательных действий и на юге, и впервые за долгий период отвоевала больше территорий, чем Россия захватила.

Кроме того, после начала американской операции в Иране и дронно-ракетного ответа Тегерана по союзникам США в Персидском заливе, технологии тех же дронов-перехватчиков стали не только внутриукраинской темой, а глобальной необходимостью. Интерес к ним без преувеличения бешеный.

Если команда Зеленского сумеет промодерировать этот процесс и не упустить исторический шанс, то Украина получит возможность стать глобальным экспортером безопасности "под ключ". Это вполне реально.

Но это опять же разрушает рамку, когда Украина – беззащитная жертва, которая без шансов проиграет войну и поэтому ей надо чем быстрее сдать Донбасс.

Ну и третья вещь, которая переводит идеи Дмитриева – Виткоффа в категорию задач с тремя звездочками – это политическая ситуация в Украине.

Даже если бы идею выхода из Донбасса удалось как-то променеджерить с военными, политически ее реализация в нынешней Украине выглядит как нечто невероятное. Любое решение об окончании войны / выходе / фиксации линии соприкосновения и т.д. потребует одобрения парламента.

Кто и как осилит собрать голоса за объявление, скажем, территориального референдума, в Раде, которая даже дополнительные налоги проголосовать не может?

В такую возможность настолько трудно поверить, что легче представить, как Николай Тищенко без партитуры дирижирует Первую симфонию Лятошинского.

Словом, с украинской перспективы ситуация не выглядит так, чтобы переговоры можно было вести только в строгом соответствии с "духом Анкориджа".

Украина хотела бы иметь возможность поискать более широкую рамку, получить более реальные гарантии и лучшие условия. Однако, чего Киев точно не хочет, это остаться вообще без партнерства с США.

В том числе из-за стратегической непрогнозируемости своего ключевого партнера в лице Европейского Союза.

Функционеры из Брюсселя и других столиц Европы, по удачному выражению одного из трамповских менеджеров, являются чемпионами мира по громким заявлениям. Но когда дело доходит до более предметных вещей, таких как выделение 90 миллиардов евро кредита, то становится очевидной вся шаткость европейского единства.

"Европейцы божатся, что деньги будут, что они как-то обойдут сопротивление Венгрии. Мы пока выбираем свой бюджет. Но если ЕС ничего не придумает, то может оказаться где-то во второй половине года, что деньги на армию еще немного есть, а вот на социальные выплаты уже нет. И с этим вообще не ясно будет, что делать", – предостерегает один из топов Зе!команды в разговоре с УП.

"Поэтому очевидно, что Буданов с Арахамией должны ездить, должны говорить, искать формулировки. Столько, сколько это будет нужно. Иначе еще несколько лет войны и уже без США. Готовы ли люди к такому? Боюсь, что нет", – добавляет собеседник.

А угроза оказаться без американской помощи сейчас едва ли не самая реалистичная чем когда-либо за все годы большой войны с Россией.

"Американцы не видят, где мы можем договариваться по главному вопросу. И это может заставить их вообще выйти из процесса, переключиться на Иран, на свои выборы и так далее. Они даже готовы на реальные гарантии безопасности для нас, если мы выйдем из Донбасса. Но как это реализовать в Украине, просто не представляю", – делится впечатлениями один из членов команды Зеленского, который имел возможность ознакомиться с результатами последнего раунда переговоров 21–22 марта.

Есть ли жизнь без Америки?

Перспективы остаться без поддержки США и с не самым стабильным партнером ЕС заставляют украинскую власть искать варианты, как протянуть ближайшие годы в условиях, когда деньги есть только на несколько месяцев.

Казалось бы, сейчас самое время для того, чтобы народные депутаты объединились. Но украинский парламент сейчас переживает самый острый кризис с начала своей каденции в 2019-м. Как недавно писала УП, ядро президентского "мономеншинства" сократилось со 170-180 голосов до 120-130.

Где-то из-за страха подозрений от НАБУ, где-то – из-за конфликта популизмов. Парламентские популисты не понимают, почему они должны вводить налоги для ФЛП по требованию МВФ, а правительственные популисты с президентом будут собранные деньги раздавать. Почему на поднятие зарплат военным денег в госбюджете нет, а на президентские программы типа " кэшбек на топливо" правительство Свириденко всегда находит финансирование.

Но уровень вызовов перед страной таков, что у руководства "Слуги народа" нет другого варианта, чем стабилизировать Раду.

"Мы понимаем, что переговоры в трехстороннем формате скорее всего будут поставлены на паузу, потому что ни одна из сторон не готова идти на уступки. Поэтому нужно готовить план существования нынешнего парламента еще в течение одного, двух, трех лет. Занимается этим Андрей Мотовиловец ( первый заместитель руководителя фракции "СН" – УП). Он не ограничен временными рамками, но активно пишет план", – не под запись говорит УП один из видных "слуг".

По словам собеседников УП в "Слуге народа", сейчас идут переговоры о том, при каких условиях фракция могла бы работать в долгосрочной перспективе. Пока стабилизационный ресурс ищут внутри "СН". Однако уже очевидно, что этого не хватит. Впоследствии Арахамии, как когда-то в 2023 году, придется проводить встречи с различными группами в Раде, чтобы дособирать голоса извне.

Следующий шаг – налаживание взаимодействия с другими центрами влияния – правительством и Офисом президента. В сотрудничестве парламента с ОП после увольнения Андрея Ермака "стало меньше интриг – больше работы", как рассказывает УП один из представителей Зе!Команды.

В то же время Буданов пока не очень интегрирован в аппаратную жизнь главных зданий правительственного квартала. Определенные трудности вызывают даже такие в общем-то обыденные вещи, как собрать на совещание всех глав комитетов. Но достаточно генералу понять, что спикера парламента лучше приглашать на встречу лично, а не SMSкой от секретарши главы ОП, и процесс пойдет быстрее.

Однако определенный россинхрон Рады с ОП это цветочки по сравнению с тем, что происходит в работе депутатов с чиновниками. Взаимопонимания между ними нет от слова совсем. У Мотовиловца конфликт с премьером Свириденко. Он не горит желанием организовывать для нее встречу с руководителями комитетов, а на совещаниях с министрами позволяет себе повышать голос и преждевременно выключаться.

"Юля заставляет министров ходить на комитеты, но лучше бы они не ходили. Чем больше они говорят на комитетских заседаниях, тем больше депутаты хватаются за головы", – говорит УП один из парламентских топов.

"Чиновники сидят в своей песочнице и перебрасываются песком. Не советуются с депутатами ни о чем. Результаты такого "сотрудничества" видим на табло в Раде", – раздражается другой собеседник УП в Зе!

Несмотря на то, что взаимодействие с правительством никакое, депутаты все равно не смогут "расправиться" даже с теми министрами, которых они откровенно недолюбливают. Например, образовательный комитет уже несколько раз требовал уволить министра образования Оксена Лисового, но ничего не удалось. Потому что очереди за министерскими портфелями не стоят. Да и голоса на увольнение / назначение министров вряд ли найдутся.

Читайте также: Конвертный геноцид. Почему Рада саботирует законы МВФ после подозрений от НАБУ

Параллельно с попытками спасти тонущий корабль под названием Верховная Рада наблюдаются неоднозначные движения вокруг НАБУ и САП, которые тоже можно воспринимать, как попытку показать депутатам, что с их самым большим страхом "работают".

После прошлогодней июльской атаки, которая стала главным дестабилизирующим фактором для всей политической системы в Украине, можно было бы навсегда отказаться от попыток сломать антикоррупционную инфраструктуру. Но на Банковой не раз демонстрировали настоящие чудеса политической слепоты.

Иначе не объяснить ситуацию, о которой УП стало известно от собеседников в НАБУ. В середине марта вице-премьер по вопросам евроинтеграции Тарас Качка без каких-либо объяснений инициировал проект постановления о формировании комиссии по проведению независимого аудита Бюро. Это важно, потому что отрицательное заключение аудита является основанием для увольнения директора НАБУ.

"В прошлом году был аудит. Эксперты предоставили нам рекомендации по улучшению работы – начали их выполнять. Проект постановления, который хотел внести Качка, стал для нас большим сюрпризом. В конце концов, все закончилось ничем – правительство так и не рассмотрело этот документ, но неизвестно, что будет дальше", – не скрывает растерянности один из собеседников УП в Бюро.

Кроме того, внутренние медийные мониторинги антикорорганов показывают, что в сети активизировались волны дискредитации руководства НАБУ/САП, явно модерируемые провластными силами.

"С середины января в телеграмм-каналах массово начали писать, что директор НАБУ – козел, детективы – козлы. Якобы кто-то имеет проблемы с декларированием, незаконно обогатился. Где-то в то же время в соцсетях началась кампания о том, что антикоррупционные органы слишком под американцами", – рассказывает УП собеседник в Бюро.

А представители власти в коммуникациях с иностранными партнерами, не стесняясь, жалуются, что "из-за подозрений НАБУ и САП" народные депутаты не хотят принимать законы по евроинтеграции, обязательствам перед МВФ и Ukraine Facility.

Сейчас это не выглядит, как системная и спланированная атака против антикоррупционных органов. Но точно держит сотрудников НАБУ и САП в "токсичном тонусе".

***

"Все сложно, все сыпется. Как-то должны это собирать.Это уже точно не Совет мира, он вряд ли выдержит голосование за какое-то соглашение или что-то такое. Мы уже даже не Совет евроинтеграции. Нам бы хоть парламентом выживания остаться", – полуиронично резюмирует общее состояние дел в парламенте один из главных "слуг народа".

"С правительством тоже все плохо, но туда хоть можно двух-трех человек назначить на критические места, и это будет работать. А с Радой так не получится", – добавляет депутат.

Собственно, главная проблема Украины на входе в пятый год полномасштабной войны оказалась в том, что страна должна планировать свою жизнь и борьбу на стратегическую перспективу, а ресурсов без помощи партнеров соберет разве что на несколько месяцев.

Украина не может согласиться на условия партнеров, но и не может от них категорически отказаться, потому что потеряет часть и так дефицитных ресурсов для выживания.

В шахматах подобную ситуацию называют патом. Но в жизни воюющей страны нельзя объявить "ничью" и начать новую партию. Поэтому сегодня украинская власть занята тяжелыми поисками сильного хода, который сможет сдвинуть невыгодную ситуацию с мертвой точки.

Роман Романюк, Ангелина Страшкулич, УП