"Морпех", "Профессор", фанат технологий. История Владимира Мирчука – командира хартийского полка "Лава", который кошмарит россиян "роботами"
Купянск, февраль 2026-го. Украинские военные проводят операцию против забаррикадировавшихся в здании россиян.
Казалось бы, очередной обыденный эпизод войны. Однако эта операция точно не типична: на поле боя нет ни одного украинского бойца, вместо этого действуют разные типы дронов – НРК с огнеметами, НРК-камикадзе с сотнями кило взрывчатки и ударные БпЛА.
Штурм оказывается успешным: украинские "роботы" разрушают опорный пункт россиян, уничтожают десяток окупантов и их склад боеприпасов.
Операцию выполнил полк "Лава" – первое полностью роботизированное подразделение в составе корпуса "Хартия". Возглавляет его Владимир Мирчук – бывший бизнесмен и self-made man, который после начала войны переквалифицировался в морпеха и стал оператором БпЛА. Технологии он называет своим хобби, последовательно культивирует их в подразделении и видит в них ключ к успеху – и не только на поле боя.
"Украинская правда" рассказывает историю Владимира Мирчука, которая развивалась и развивается синхронно с технологическими прорывами этой войны.
"Или вторую жену находишь, или начинаешь заниматься триатлоном"
Владимир Мирчук родом из города Калуш Ивано-Франковской области. В детстве играл в солдатиков, но точно не видел себя в армии. Учился в гимназии, затем поступил в Тернопольскую академию народного хозяйства на экономику и предпринимательство.
После двух лет обучения по программе обмена попал в Дрезденский технический университет. Впоследствии прошел большой конкурс – 32 абитуриента на место – и поступил в самый престижный вуз Германии в области экономики – Мюнхенский университет Людвига-Максимилиана.
Получив диплом, Владимир вернулся в Украину. Работал в Калуше в крупной международной производственной компании. Наконец открыл во Франковске собственное дело – деревообрабатывающую компанию на 60 человек, производившую мебельные фасады и заготовки. Много путешествовал – успел посетить 38 стран. И постоянно искал экстремальные приключения.
"У меня был кризис среднего возраста, и я активно занимался спортом: альпинизмом, скалолазанием, триатлоном, – вспоминает Владимир период накануне большой войны. – Среди менеджеров среднего бизнеса часто популярен триатлон. Даже шутят: "Или вторую жену находишь, или начинаешь заниматься триатлоном". Спорт – это всегда хорошо. У тебя две тренировки в день, поэтому лучше менеджеришь свое время".
Полномасштабная война, говорит Мирчук, застала его на вершине бизнеса и в расцвете сил. На 2022-ой у него были выкуплены слоты, чтобы переплыть Босфор, преодолеть пол "Айронмена" .
"Но все свои "Айронмены" я бегал уже под Гуляйполем", – улыбается комполка.
"Когда впервые почувствовал, что может "Мавик" – будто Бога увидел"
24 февраля 2022 года Владимир проснулся в Ивано-Франковске от взрывов. Через мансардное окно посмотрел в сторону аэропорта и увидел клубы дыма. Пока город собирался с мыслями, понял, что началось полномасштабное вторжение и нужно действовать немедленно. У него уже был запас продуктов, топлива и оружия, был готов не только физически, но и морально.
В тот же или на следующий день – точно он уже не помнит – Мирчук стоял в очереди в один из франковских ТЦК. В одном набирали в 10-ую горную штурмовую бригаду, но предпочтение отдавали тем, кто служил. Тогда он пошел в другой и записался в 102-ую бригаду ТРО.
"Я точно знал, что хочу участвовать в этой войне. И пошел обычным солдатом, был готов на все, – объясняет Владимир. – Служба – это вызов, приключение. В моих хобби – горные лыжи, альпинизм, скалолазание – есть доля риска для здоровья и жизни. А мне всегда нравилось немного рискнуть".
Теробороновцы, у подавляющего большинства которых до 24 февраля не было боевого опыта, приступили к тренировкам, которые сами себе и организовывали. Включали YouTube, учились вести оборонительное сражение, строить фортификации. Проходили огневую подготовку и такмед, копали. Дежурили на блокпостах. Физически совершенствовались.
"Я даже сорвал спину, потому что были соревнования – штанги, гантели, все на свете. И бегал по 20 километров. Мы страшно хотели ехать на бой", – признается Мирчук.
Через два месяца он в составе противотанкового взвода отправился под Гуляйполе. Новобранцев прикомандировали к БТГр 81-ой аэромобильной бригады ВСУ.
Однажды нужно было заполнить документы, бойцы собрались в зале, Владимир сел за учительский стол и начал сосредоточенно писать. Так он стал Профессором.
"Та такое: я и не профессор сам, – улыбается он. – ТрО – это замечательные люди. Когда ты не слишком молод, следующая волна, когда приобретаешь друзей – как раз на войне: в окопе, блиндаже, подвале, где вы живете вместе".
В мае 2022-го военные получили от волонтеров первый дрон – маленький Anafi.
"Мы подняли его – все настолько классно было видно, просто "бомба", – говорит Мирчук. – Дальше был "Аутель", потом получили "Мавики 3" и уже ими проводили разведку. Тогда, когда я впервые почувствовал, что он может, как можно приблизить – как Бога увидел. Наверное, "Мавик" – до сих пор мой любимый дрон – почти совершенное изделие".
Владимир стал первым оператором БПЛА в своей роте и одним из первых в батальоне. Вв то время овладеть полетами на дронах было легче, чем сейчас, потому что радиоэлектронная борьба не была столь развита. Бойцы постоянно тренировались и быстро учились. А первое видео, когда "нашли русаков" беспилотниками, смотрели всем батальоном. Однако дронов у военных тогда было немного, и каждая потеря остро ощущалась.
"Тогда "серая" зона была достаточно большой – надо было еще уметь долететь, – вспоминает комполка. – Потери были преимущественно потому, что мы не рассчитали батарею. Приходилось – и это было самым страшным – идти в "серяк" и искать свой дрон".
В июле Владимир с побратимами пережили боевое крещение – россияне прицельно обстреляли посадку, откуда они запускали "Мавики", минометом.
"Мы проводили несколько вылетов и манипуляции с картами памяти, – рассказывает военный. – И здесь слышим выход мины, летящей прямо в нашу посадку и валившей по ней. Было страшно – очень опасно и близко.
Помню, как в селе Константиновка мы впервые увидели выходы танка, работавшего на наших позициях. Это было супердалеко. Но мы давали координаты, приводили артиллерию. И это был первый успех. Несколько позже мы с побратимом уже наводили "Хаймарсы" на том направлении".
На этом участке фронта Профессору с побратимами противостоял 177-ой полк морской пехоты РФ. Расстояние между сторонами тогда было около километра или полутора.
Тогда еще была война с использованием бронетехники и плотных артиллерийских обстрелов, и россияне постоянно били. Как-то у своего дома бойцы насчитали 12–15 "прилетов". Однако активных штурмовых действий враг не совершал – украинцы уверенно держали оборону. Но в конце декабря 2022 года противнику вдруг удалось провести успешный штурм.
"Тогда 177-ой полк захватил большой кусок наших позиций, – рассказывает Мирчук. – В тот период мы только начинали сбросы – если бы они нормально действовали, мы бы этот штурм отбили.
В 2023-м украинские военные рассчитывали, что запланированное летом контрнаступление состоится именно через их полосу – поэтому наблюдали за противником, изучали его, знали о нем все. Однако этого не произошло. А потом Владимира с товарищем перевели работать в штаб – там понадобилась их техническая экспертиза.
Долгое время ситуация в Гуляйпольском направлении оставалась стабильной. Все изменилось только в конце 2025 года, когда россияне начали наступление.
"Все те кусты, посадки, улицы, дома знаешь – жаль очень, – сокрушается комполка. – Пребывание там оставило в моей душе и сердце большой след".
"Считаю 2022–2023 годы апогеем своей мужской жизни"
В июле 2023 года Владимир уехал в Одессу – но не в отпуск, а на офицерские курсы в военную академию. Учения проводили 40–50 дней с фокусом на летнее контрнаступление.
"Обучение было классным, настроение – приподнятым. Это было как мальчишеский лагерь для взрослых, – улыбается Мирчук. – Запомнилось ужасное отношение к еде и туалетам в академии. Но это было прекрасное время: мы целый день учились на полигоне, а вечером еще успевали на море".
Успешно сдав экзамен, Профессор получил звание младшего лейтенанта и как командир взвода двинулся в разведроту 38-ой бригады морской пехоты в Донецкую область. Тогда украинские военные как раз начали контрнаступление у Новоселки – россияне вынуждены были отбиваться.
"Шли тяжелые контрнаступательные действия – не очень успешные, в лоб, возможно, – замечает Владимир. – Но тогда у нас уже появились первые FPV. Мы занимали высоту, следующая была под врагом. Между нами был овраг, было удобно летать дронами и FPV. Тогда немного было необычно, но поражали – и танки, и живую силу противника".
К сожалению, в конце концов это контрнаступление захлебнулось. Однако комполка до сих пор вспоминает первые годы великой войны с ностальгией:
"Я считаю 2022–2023 годы апогеем своей мужской жизни. Потому что это приключение, вызов, смелость, лучшие люди. До массового появления дронов война была немного более настоящей, чем сейчас. Поэтому мне очень нравился пехотный движ".
"Сердце колотится, вода кипит от "прилетов""
В сентябре 2023-го Профессора с товарищами ждало новое испытание. Морпехи выдвинулись в Херсонскую область – заехали туда первыми и сразу начали разведку и наблюдение.
Через две недели подтянулись другие подразделения морпехов. Бойцы готовились к форсированию Днепра. Десант должен был высадиться на левый берег и создать плацдарм в районе Крынков.
"Форсирование Днепра было и во Вторую мировую, – проводит параллель Мирчук. – Нам всем было тревожно, мы чувствовали, что сейчас будем участвовать в большом деле".
Сначала, вспоминает Владимир, дела обстояли хорошо. Его побратимы успешно добирались на левый берег. Взвод Профессора, который к тому времени из 8 бойцов увеличился до 56, поддерживал их дронами с правого.
"Уже когда там был наш плацдарм, надо было изолировать его от врага, – объясняет Мирчук. – Как только мы захватили плацдарм, россияне начали накатывать. Они бросали на уничтожение плацдарма очень хорошие войска – в частности, много десантников на БТРах. Очень часто происходили штурмы, особенно поздней осенью.
Эти накаты были бесконечны – пока русские не поняли, что все напрасно. И тогда уже начала действовать пехота. Ребята из моего взвода набили там невероятное количество их техники и пехоты".
Владимир вспоминает, как ландшафт вокруг менялся на его глазах:
"Мы заехали на правый берег, и увидели там цветущие села. Тепло, старинно, курганы, капища, давние жертвенники, казацкие крепости, Днепр, Конка, зелень. По-моему, это одно из самых красивых мест Украины. Тогда еще все было плюс-минус целое. А потом – просто выжженая земля, перекопано все КАБами и артой".
Для переправы на левый берег морпехи использовали разные лодки. Россияне каждый раз били по ним. Украинские военные по оба берега несли потери.
"В Крынках был ужас. Мы делали все, что могли, но удержать плацдарм ежедневно становилось все труднее. Тяжелее уже было зимой – просто какая-то безысходность, – рассказывает Мирчук.
Утром смотреть, когда идут лодки – это такой адреналин: сердце колотится, вода кипит от "прилетов". Мои побратимы погибли, переплывая Днепр у нас на глазах. Лодки сначала вообще не были оборудованы РЭБами. И россияне уничтожили многих наших ребят – классных, мотивированных, молодых".
Морпехи удерживали плацдарм до осени 2024 года. Если бы не дроны, помогавшие сдерживать механизированные штурмы врага, эта история, говорит Мирчук, закончилась бы раньше.
"Первый этап войны мы, возможно, удержали за счет тактики и стратегии, – считает он. – А уже с 2023-го технологии стали тем сдерживавшим врага драйвером".
БпЛА на 3D-принтерах и НРК с нуля
Однажды ночью Владимира Мирчука, тогда уже исполнявшего обязанности командира роты, вызвали на совещание. Он понял, что им снова придется выдвигаться на другое направление.
Тогда морпехи выехали на оборону Мирнограда – враг был очень близок и нужно было быстро вступить в бой. В 38-ой бригаде уже создали батальон беспилотных систем, Мирчук возглавил роту FPV, работавшую в связке с ротой разведывательных БПЛА.
"FPV сложнее овладеть чем чем-либо другим, – уверяет Владимир. – Нужно иметь определенную моторику, кому-то нужно 20 часов, кому-то – 50 часов тренировок на симуляторе. Мне где-то 40 часов понадобилось. Я сам выезжал под Мирноградом и летал дроном. В какой-то момент оно уже приносило удовольствие".
Бойцы построили большую лабораторию, в которой развивали и модернизировали FPV. Распределили роли: часть мастерской занималась R&D (Research and Development) – поиском новых решений или их адаптацией; другая – подготовкой дронов к бою: их оттестовывали, проверяли, подписывали, составляли и упаковывали для передачи на позицию.
"Мы делали инновации дронов, – рассказывает Мирчук. – А вечером выезжали на боевые и могли оттестовать, работает эта технология или нет. Появление ретрансляторов, разных других частот управления – это неслось невероятно. И мы увеличивали мастерскую подготовки дронов, количество 3D-принтеров, что-то печатали и создавали свои дроны".
Тогда у россиян уже появились дроны на оптоволокне – Владимир, впервые увидевший их на видео с Курской операции, и его побратимы должны были принимать новые "правила игры".
"Я был скептично настроен по отношению к оптоволокну, больше смотрел в сторону ретрансляторов. А тут увидел – и мы приняли это, – объясняет комполка. – На Мирноград, как выезжаете, одна дорога ведет в сторону вражескую. И оптоволокно уже там висело на деревьях, столбах. оптоволоконные дроны – это было еще то удовольствие".
Однако в конце 2024-го первые дроны на оптоволокне появились и у них. А в марте 2025-го Мирчук перешел в 35-ую бригаду морской пехоты заместителем комбата беспилотных систем. Тогда бригада воевала на Новопавловском направлении. Враг активно долбил по логистике тем самым "оптоволокном".
"Тогда были безумные потери бронетехники – бригада каждую ночь теряла несколько единиц, люди погибали, – вспоминает Владимир. – Возможно, по потерям это был самый тяжелый период моей службы. Несколько месяцев у нас логистики вообще не было, все несли на плечах. Это резко уменьшило количество дронов и боеприпасов на позицию".
Тогда бойцы развили уже пять дроновых мастерских: две для FPV (одна – R&D, другая – подготовка), по одной – на бомберы, "Мавики" и НРК. Именно последние и стали контрсредством против "оптоволокна" и позволили восстановить логистику – даже несмотря на то, что враг устроил охоту на "роботов".
"Мы начали с нуля заниматься НРК, – рассказывает Мирчук. – Но уже за два месяца достигли достаточно большого прогресса, каждую ночь осуществляли по 4–5 миссий. Причем там была сложная логистика, потому что враг уничтожал эти НРК.
Для батальона мы доставляли 31%, а 69% – другим подразделениям своей бригады и соседним. С ремонтно-восстановительным батальоном начали делать свои НРК. Они производили корпус, мы докручивали колеса, ставили свое электричество, и оно ехало.
"Лава" и война "роботов"
В сентябре 2025-го Владимир перешел в "Хартию", за которой давно следил – в первую очередь в контексте развития НРК, которое в этом подразделении началось раньше, чем в его тогдашней бригаде. Наконец через друга он познакомился с командиром корпуса "Хартия" Игорем "Корнетом" Оболенским, чтобы обмениваться опытом.
Однако вышло иначе. Корнет вдохновил Профессора, и вскоре тот присоединился к корпусу "Хартия", "чтобы увеличивать свое влияние на войну в сильной команде", и возглавил новый батальон беспилотных систем "Лава". Здесь ему дали новый позывной, иллюстрирующий его боевой путь – "Морпех".
"Название "Лава" символизирует силу, стихию, безудержность, – объясняет Владимир. – Мы занимаемся только беспилотными и роботизированными технологиями – в разведке, огневом поражении, логистике, инженерных работах. ЛБЗ. Мультироторы (дроны с несколькими несущими винтами: квадрокоптеры, гексакоптеры и т.п.), дроны самолетного типа.
Глобальная миссия нашего подразделения – обеспечить технологическое преимущество в сегодняшней войне и, возможно, в следующей благодаря технологиям, инновациям, их постоянному развитию и адаптации под изменение поля боя.
Я считаю, что последующая война будет радикально отличаться от этой. Ибо дроны, технологии, ИИ развиваются настолько быстро, что предсказать, что будет завтра, практически невозможно. Но это точно будет война дронов. Пусть оно фантастически сейчас выглядит".
Одна из первоочередных задач, которую ставит Мирчук – благодаря развитию технологий уменьшить количество бойцов на ЛБЗ или в непосредственной близости от нее.
"Вместо четырех человек экипажа пусть будут двое: они будут обслуживать тот или иной дрон, выставляя его, заряжая и т.д., – объясняет комполка. – А другие двое будут находиться в укрытии, подальше от ЛБЗ. Следовательно, риск гибели или травмирования людей уменьшится вдвое".
В управлении подразделением Владимир применяет бизнес-подходы. Его гражданский опыт помогает структурировать дела, приоритезировать задачи и управлять личным составом.
"Наверное, внутренне я не военный, но люблю дисциплину, системность. И поэтому мне нормально принимать правила, по которым живет войско, – утверждает Морпех. – Относительно возможности терпеть, долгое время идти по тернистому пути – я точно военный. Но мыслю как гражданский, бизнес-ориентированный. И вообще чувствую, что business approach в армии дает результаты.
Мешает – бережливость к ресурсам. Слишком долго я был предпринимателем. И рассматриваю что угодно, что есть в армии, как наш ограниченный ресурс, а не общий, безграничный".
В апреле 2026-го "Лава" стала полком. Подразделение продолжает культивировать свою экосистему беспилотных технологий. С ростом в полк, говорит Мирчук, их функции и задачи остались практически неизменными. Единственное – увеличились объемы, поэтому сейчас нужно подтянуться под эти новые вызовы количественно и качественно.
"Скелет полка – командиры, имеющие большой опыт пилотирования дронов самолетного типа и наземных роботизированных систем, – объясняет Владимир. – Вокруг этого скелета мы дальше формируемся, присоединяем новых людей и растем из месяца в месяц" .
Как и любое новосозданное подразделение, "Лава" нуждается в новых кадрах. Личный состав пополняют несколькими способами: работают с уже мобилизованными в пределах ТЦК; привлекают добровольцев через рекрутинг; способствуют переходу или переводу из других родов войск и подразделений в пределах НГУ или возвращению бойцов после СЗЧ.
Идеальному кандидату в "Лаву", говорит Мирчук, – от 20 до 40, у него техническое образование (хотя может быть и гуманитарием), мотивация служить и учиться. Вакансий много, причем разнообразных.
"Мы нуждаемся в IT-инженерах, техниках, водителях, а также специалистах от метеоролога до повара. Но прежде всего – людях, которые хотят заниматься дронами, – отмечает комполка. – НРК водить, создавать, обслуживать. Мультироторы, "Мавики", FPV. Искать. Находить. Рисковать, летать дальше, быть охотником в воздухе.
Технологические тренды русско-украинской войны
Версия Владимира Мирчука:
"В 2024-ом я верил в искусственный интеллект. К сожалению, его эффект оказался меньше, чем ожидали. Это такой условный ИИ – захват цели. Но он работает и намного облегчает жизнь. Ты захватил цель, и очень вероятно – что касается Bumblebee (дрон-камикадзе с ИИ, обеспечивающий наведение на цель – УП) или других БпЛА – ее поразишь, потому что дрон уже сам понимает, куда лететь.
В 2025-ом году параллельно с дронами-мидлстрайками развивались перехватчики. Сейчас будет новый виток технологий – противостояние противостоянию перехватчиками. Установка дополнительных камер, привлечение микрокомпьютеров с распознаванием цели и дальше – определенный алгоритм действия. Они будут быстрее летать, ниже или выше, чтобы избегать перехвата.
До боевых вещей в наземных роботизированных комплексах нужно дожить, потому что остается много технических проблем: задержка видео, клин вооружения, достаточно трудно решить удаленно. Но поиски решений продолжаются. Как и у БпЛА, у НРК технологии достаточно просты, и их все еще можно докручивать и придумывать что-нибудь в мастерских.
На Харьковском направлении (где воюет "Хартия" – УП) у россиян нет дронового преимущества, но осуществляют определенный контроль. Как и у нас, у них все усовершенствуется: радиосвязь, оптоволокно, экипажи становятся более обученными. И чтобы им противостоять, должно быть противостояние экипажам на местах и радиоэлектронном уровне.
Мы не отстаем, а в точечных поражениях – мидлстрайках или фронт-мидлстрайках – по-моему, немного преобладаем. По меньшей мере, у нас больше range продуктов, "зоопарк" дронов. Думаю, что можно говорить о технологическом превосходстве. Мы всегда идем быстрее. Кто-то скажет, что наши технологии просты, примитивны, легки для копирования. Но они есть и становятся все сложнее. И изобретения врага – тоже".
"Технологии – единственное, что может нам помочь в обозримом будущем"
Через 4 года службы, говорит Владимир Мирчук, он стал более опытным – в управлении, командовании, коммуникации. А еще – более эмпатичным.
"На войне наблюдаешь не только побратимов, но и теряющее дома гражданское население переживает несчастье, – отмечает комполка. – Мне кажется, у меня больший, чем раньше, запрос к справедливости; он у меня, наверное, обострился за эти годы".
Тяжелее всего на поле боя, говорит Владимир, – терять побратимов. А больше всего из гражданской жизни ему не хватает свободного времени и экстремальных хобби: как фрирайда в горах, скоростных спусков с Говерлы на лыжах.
Семья Мирчука сейчас на западе страны, иногда они видятся.
"У меня очень классическая семья: жена, ребенок, собака и я, – улыбается Морпех. – Пока (переезжать в Харьков не планируют), потому что ребенок учится в школе".
Собственного бизнеса, говорит Владимир, уже практически нет, а то, что осталось – на ладан дышит.
Многие его сотрудники присоединились к войску: некоторые погибли, часть – в плену, другие – глубоко травмированы. Плана на после войны у него нет:
"Во-первых, не думаю, что все быстро закончится, потому что еще две стороны не достигли апогея. Во-вторых, надо будет и что-то отбивать. И третье – возможно, если войско будет дальше реформироваться, я продолжу службу. Мы здесь уже долго, у нас есть опыт. И жаль, если мы это оставим и пойдем, условно, рыбу ловить".
Любовь к технологиям, которая выкристаллизовалась у Владимира еще во время управления производственным бизнесом, в армии только окрепла. И стимулирует его служить дальше. Постоянное развитие технологий и инноваций вдохновляет его.
"Я очень верю в Украину, верю в технологии невероятно, – уверяет комполка. – В общем технологии – это единственное, что может нам помочь в обозримом будущем. И то, что может сдерживать врага, если он, конечно, в какой-то момент не успокоится.
Думаю, какой бы болезненной ни была эта война, но, если мы уже здесь, нам нужно максимально достигать. И это преимущество, драйв технологичный удержать и после войны".
На вопрос о глобальной мечте Мирчук отвечает, что будет счастлив, если Украина выйдет из войны с космической программой и сможет отправить на орбиту спутник. А по поводу персональной мечты – был бы счастлив вернуться в триатлон:
"Не знаю, преодолею ли целый "Айронмен", но половину хотел бы пробежать, проплыть Босфор или что-то такое. То есть вернуться к мечтам, которые ставил себе еще до войны".
Дмитрий Кузубов, фотографии – Павел Иткин для "Хартии" и из архива героя