Буданов, Арахамия или Федоров. Кто может стать новой опорой Зеленского

26 мая впервые за много лет пятый президент Петр Порошенко снова оказался на четвертом этаже главного здания на Банковой. Его встреча с действующим главой государства Владимиром Зеленским никак не могла начаться. Прошло уже почти час ожидания. Все остальные главы фракций уже прошли аудиенцию у президента.

Это была первая встреча двух политиков от дня полномасштабного российского вторжения и вообще первый личный разговор за семь лет президентства Зеленского.

"Мы понимали, что они поставили нас на самый конец, чтобы до этого переговорить со всеми остальными фракциями. И видно, что там целый час готовились к разговору с нами", — предполагает один из приближенных к Порошенко членов его команды.

Подготовка к этой встрече началась за несколько дней до ее проведения. Лидер президентской фракции в Раде Давид Арахамия и глава Офиса президента Кирилл Буданов заранее общались с лидером "Евросолидарности" и пытались задать определенные рамки предстоящего разговора, хотя до конца не было понятно даже, состоится ли он вообще.

Порошенко к встрече действительно подготовился. Но то, как именно он это сделал, заставило нервничать и Арахамию, и Буданова, а самого Зеленского едва не довело до эмоционального взрыва.

По словам собеседников УП, Порошенко пришел в ОП с распечатками различных фотожаб и других материалов из соцсетей и начал жаловаться, что Зеленский с окружением системно его дискредитируют.

"У всех нас на несколько секунд просто отняло дар речи", – рассказывает один из свидетелей разговора из команды власти.

Слова для ответа нашлись быстро: в мгновение ока разговор перешел на повышенные тона и на единственную незаменимую форму культурного присутствия врага – русские маты.

Президент возмутился тем, что Порошенко пытается выставить себя жертвой, хотя, по его мнению, "порохоботы" пятого президента ведут себя в сети не менее агрессивно и стоят "миллионы долларов". Как минимум, считал Зеленский, Порошенко не имеет морального права упрекать его подобным образом.

Вместо этого президент высказал претензии по поводу поддержки Петром Алексеевичем потенциальных конкурентов действующей власти, в первую очередь посла Украины в Лондоне Валерия Залужного.

Здесь уже пришлось искать слова Порошенко, и он, по словам участников встречи, быстро нашел ответ. Мол, если против него используется вся государственная машина и доступные властные ресурсы, то нет ничего удивительного в том, что он будет искать помощи у всех, кто способен составить конкуренцию нынешней власти.

Несмотря на тяжелое начало, встреча постепенно вышла на определенный конструктив. В отдельные моменты, говорят собеседники УП, она напоминала разговор людей, которые потенциально способны переступить через взаимную неприязнь и попытаться сделать что-то вместе для государства.

Порошенко даже не стал прямо поднимать тему санкций против него, хотя и упомянул, что это мешает его деятельности.

"Позиция была простой: если мы сейчас договоримся о какой-то модели сотрудничества, то вопрос санкций в перспективе отпадет сам собой. Если же договоренностей не будет, то любые просьбы не будут иметь никакого смысла", – вспоминает собеседник из команды Петра Алексеевича.

После завершения встречи у Порошенко, как и у собеседников УП из команд Юлии Тимошенко или Дмитрия Разумкова, осталось странное ощущение пустоты.

"Никто ни о чем не договорился. Никто ничего не попросил, даже то, на что мы были готовы. Не было никаких конкретных решений или предложений", – разводит руками в разговоре с УП депутат из "Разумной политики" Разумкова.

Впрочем, в команде Зеленского объясняют, что такой формат был их сознательным решением: ничего не просить и ничего не обещать.

"Эта первая встреча была нужна вообще для другого. Мы не могли ничего предлагать, потому что у нас был другой расчет", – убеждает УП один из членов президентской команды.

Для того же, чтобы понять расчет ОП, следует обратить внимание на несколько вещей: кто и для чего убедил президента начать разговор с оппозицией, кто был рядом с ним на этих встречах и, в более широком смысле – на кого вообще во власти сейчас может опереться Зеленский, чтобы стабилизировать политическую ситуацию после окончания эпохи "ермаковщины". В этом и попыталась разобраться "Украинская правда".

Прихожая власти: Банковая ищет союзников

"Если бы на первой встрече начались конкретные переговоры о должностях или голосовании, то это выглядело бы как банальный торг "ты мне – я тебе". Поэтому единственная задача первой встречи заключалась в том, чтобы сделать возможной вторую. А затем – и последующие", – объясняет высокопоставленный источник УП в правительственной команде.

Сначала Зеленский, кстати, относился к этой идее довольно скептически. Но уже на следующий день в разговорах со своими соратниками признал, что в перспективе такой формат может быть полезен.

Как минимум, он создает впечатление для всего политического класса, что парадигма принятия кадровых и политических решений может измениться. Говоря образно, двери прихожей власти впервые за последние семь лет открылись для представителей других политических штабов.

"Как-то на Банковой был разговор о кадрах. И у Зе спрашивают: а откуда у нас этот фетиш, что мы назначаем только тех, кого сами выдвинули или "Слуга"? Откуда у нас эта уверенность, что это наши люди? Мы же их не знаем, никакой истории отношений у нас с большинством Кабмина никогда не было. Почему они вдруг наши? Кого лично президент предложил в Кабмин? Ну, Юлю Свиреденко. Еще, может, Федорова", – рассказывает собеседник УП из команды Зеленского.

"Ну а раз так, то почему мы решили, что другие силы предложат нам кого-то хуже наших? Наоборот, если бы кого-то из таких министров, которых сейчас Рада по 100 раз пытается снять, предложила какая-то Юля Тимошенко, то мы бы еще и могли от нее что-то требовать. А так от кого мы что можем требовать, если это типа "наши" люди. Даже накричать не на кого", – добавляет источник.

Именно эта невысказанная внутренняя готовность, чтобы не сказать обреченность, власти к осторожному сотрудничеству с другими политическими силами на фоне кризиса управления и является глубинной причиной, по которой Буданов и Арахамия продвинули идею общения Зеленского с различными фракциями.

И пока все эти внешние игроки начинают оценивать перспективы перехода из прихожей власти в ее кабинеты, сам Зеленский получает время на то, чтобы решить еще одну сверхсложную задачу – найти людей в новую команду "пяти-шести менеджеров".

А сделать это нужно, потому что после завершения эпохи "ермаковщины" президент столкнулся с очень неприятной реальностью. То, что когда-то выглядело монолитным большинством и единой командой ОП и Кабмина, сегодня представляет собой деморализованный и атомизированный набор отдельных людей, приученных лишь к внутренним спорам, интригам и борьбе между собой.

Формально они все еще называют себя командой. Но если не изменить принцип ее существования – постоянный поиск врагов – то эта система обречена.

Удастся ли это сделать – вопрос спорный. Но Зеленского, по крайней мере, убедили попробовать.

Убеждали в основном два человека, которые и сидели рядом с президентом на всех встречах: Кирилл Буданов и Давид Арахамия. Которые, несмотря на собственную дружбу, для Зеленского представляют два совершенно разных внутренних течения во власти: условные "безопасные свои" и "свои-конкуренты".

"Безопасные свои": Арахамия, Свириденко, Умеров, Татаров и другие

Очень условное водоразделение между "безопасными" и "конкурентами" в команде Зеленского пролегает по границе наличия/отсутствия у них политических амбиций и рейтингов под них.

Скажем, у Кирилла Буданова или Михаила Федорова в разной степени, но есть и общественное доверие, и необходимая узнаваемость. Глава ОП не скрывает амбиций в случае выборов попробовать себя. Федоров такие амбиции скрывает, но на Банковой все свято убеждены, что они у него есть.

Зато тот же Давид Арахамия, чей аппаратный вес очень вырос после и в результате четырех дней, проведенных в СИЗО Андреем Ермаком, никаких собственных политических рейтингов не имел и вряд ли будет иметь. Каким бы важным он ни был в вопросах организации работы парламента, ведения коммуникации между ОП-КМУ-Радой или в переговорах с США и Россией.

Так сложилось, что доверия к лидеру "слуг" у народа мало. Но он, похоже, и не очень этим переживает, потому что не лелеет каких-либо личных политических амбиций.

И это делает его безопасной и на данный момент просто незаменимой фигурой для Зеленского и власти в целом. "Наверху" смирились с тем, что Давид ведет какую-то свою игру, но она обычно идет в фарватере интересов президента и его команды, а не против них.

Чем-то схожими по политическому модусу у Зеленского остаются еще несколько фигур. Прежде всего секретарь СНБО Рустем Умеров, который, несмотря на фигурирование на "пленках Миндича", сохраняет определенный кредит доверия со стороны Зеленского. Умеров продолжает закрывать на себе вопросы переговоров, договоренностей со странами Персидского залива и другими частями мира относительно "дроновых соглашений" и т. п.

Тихую и спокойную работу, со строгим ориентиром на ОП, продолжает вести Денис Шмыгаль, который в правительстве занимал уже столько должностей, что не сразу можно вспомнить его текущее место работы. Шмыгаль выбрал для себя роль "рук президента", которые можно приложить к любой сфере. В политическом плане Дениса Анатольевича как явления не существует, и это его сознательная позиция.

Премьер-министр Юлия Свириденко занимает высшую должность в исполнительной власти, но субъектом принятия политических решений, судя по всему, не стремится быть. Премьер больше старается заниматься экономикой, написанием стратегий развития и поиском денег на очередные идеи "тысяч Зеленского", а вот политических разборок сторонится, как может.

"У Юли единственная задача — не вляпаться в какой-нибудь скандал. Она точно не о коррупции, на грязных деньгах ее не поймают, потому что их нет. И чтобы потом иметь возможность уйти из политики, читать свои лекции и сидеть в каком-нибудь совете, ей нужно просто чисто доработать свой срок. И Юля к этому и идет", – описывает амбиции главы правительства один из топ-чиновников команды Зеленского.

Еще одной фигурой, которую стоит упомянуть в кругу влиятельных, но безопасных для президента, является заместитель главы ОП Олег Татаров, против которого годами безрезультатно выступали представители гражданского общества.

В последние месяцы, находясь в должности, Ермак системно работал над тем, чтобы постепенно нивелировать влияние Татарова на правоохранительную систему. И добился успеха. Значительную часть своих возможностей силовой заместитель главы ОП все-таки утратил.

"СБУ уже давно не под контролем Олега. С Генпрокуратурой его Ермак бросил и протащил Кравченко. У Татарова еще есть влияние на ГБР и отдельных людей в МВД. Но общая динамика для Татарова сложная", – рассуждает в беседе с УП один из топов "Зе!команды".

Более того, даже после отставки Ермака проблемы у Татарова не исчезли.

Например, недавняя история с разоблачением полицейских в крышевании так называемых порностудий. В той истории под удары СБУ и Генпрокуратуры попали как раз те региональные руководители из МВД, которых во власти принято связывать с Татаровым.

Источники УП на Банковой утверждают, что сам Татаров видит в упомянутом деле "привет" от Андрея Ермака. Мол, бывший руководитель через до сих пор верных ему людей в правоохранительной системе пытается снизить влияние своего экс-заместителя.

Правда, другие представители правящей команды объясняют ситуацию проще – желанием генпрокурора Кравченко напомнить президенту о собственной эффективности.

Как бы там ни было, сегодня Татаров все меньше напоминает себя образца 2021–2022 годов.

В результате вокруг Зеленского сформировался своеобразный "теплый круг" своих людей, которые должны восполнить потерю единоличного Ермака. Единственный Арахамия в этом лагере способен на авантюрные и резкие шаги, которые могут как-то трансформировать систему.

Сегодня он все больше напоминает классического плеймейкера из футбольной команды: человека, который не стремится быть главной звездой, но без которого невозможно функционирование системы.

Но и над ним висит тот же "дамоклев меч", что и над предыдущим составом группы "5-6 менеджеров" — возможные проблемы с НАБУ.

Во время истории с расследованием так называемых "зарплат в конвертах" обыски антикоррупционеров проводились не только у депутатов, но и у помощника Арахамии и в его кабинете в партийном офисе. Результатов эти следственные действия пока не дали, но сам факт их проведения стал сигналом.

Поэтому вряд ли глава фракции СН когда-нибудь станет публичным лицом крупного политического проекта. Зато роль "серого кардинала" за ним, похоже, останется надолго.

"Конкуренты" из ближайшего окружения

Социологи, с которыми регулярно общается УП и которые отслеживают динамику рейтингов, убеждают: первую волну негатива после "Миндичгейта" Зеленскому удалось пережить в значительной степени благодаря тому, что он окружил себя людьми с высокой общественной поддержкой.

Прежде всего речь идет о Кирилле Буданове и Михаиле Федорове.

"Люди увидели эти назначения и поверили не столько президенту, сколько тем фигурам, которым доверяют. Возникло ожидание, что именно они смогут изменить ситуацию внутри власти и повлиять на самого Зеленского", – объясняет один из социологов.

Впрочем, если присмотреться к внутренней ситуации внимательнее, то она значительно сложнее.

Буданов, когда только пришел в Офис президента, действительно верил в быстрый дипломатический процесс завершения войны. Он воспринимал свою новую работу скорее как стартап, который должен быстро дать результат, а не как долгосрочный инвестиционный проект на годы.

Поэтому в разговорах с членами команды он не скрывал, что следит за собственными рейтингами и прекрасно понимает свои перспективы на потенциальных выборах. И не только парламентских.

За последние месяцы социология, которую регулярно измеряют ведущие исследовательские центры и с которой УП имело возможность ознакомиться, показывает две важные тенденции.

Первая – постепенное, но стабильное снижение рейтингов Валерия Залужного. Вторая – столь же последовательный рост рейтингов Буданова.

Если сегодня моделировать второй тур президентских выборов, то и Залужный, и Буданов побеждают Зеленского. Но если еще недавно между двумя генералами существовала огромная дистанция, то сейчас она стремительно сокращается с двузначных показателей до однозначных.

Именно поэтому любая чрезмерная политическая активность Буданова неизбежно вызывает настороженность у президента. Зеленский воспринимает ее как потенциальную подготовку к будущему политическому проекту.

Интересно, что еще недавно отношения между президентом и главой его офиса были преимущественно формальными. Один-два доклада в день, после чего каждый возвращался в свой кабинет.

Но в последнее время ситуация изменилась. Похоже, Будановой удалось убедить президента, что раз уж они работают вместе, то должны работать по-настоящему.

История создания Национального пантеона стала одним из примеров такого нового подхода. Сначала президент не поддерживал эту идею, но впоследствии согласился лично возглавить проект и сделать его частью собственной повестки дня.

Подобная ситуация возникла и с совещанием губернаторов и председателей парламентских комитетов. Сначала президент заблокировал Будановой ее проведение, но уже на следующей неделе сам возглавил и открыл эту встречу.

Напряжение никуда не исчезло. Но Зеленский, похоже, осознал простую вещь: без реально работающего Офиса эффективно управлять государством будет сложно.

Именно поэтому на встречах с фракциями и региональными элитами Буданов все чаще позиционируется как человек, ответственный за внутреннюю политику, взаимодействие с губернаторами и работу с парламентом.

Возможно, этому способствует и то, что перспективы скорого дипломатического урегулирования войны все больше отдаляются, как и перспектива проведения выборов.

Поэтому вовлеченность Буданова в организацию встреч Зеленского с главами фракций и личное присутствие всех на них более 5 часов – важный индикатор того, что президент и глава ОП нашли модель совместной работы.

Несколько иная динамика складывается в отношениях Зеленского и министра обороны Михаила Федорова.

Во времена Минцифры Федоров был одним из главных фаворитов президента. Именно он генерировал значительную часть позитивных новостей для власти. После перехода в Минобороны этот кредит доверия некоторое время сохранялся, но в последние недели между верховным главнокомандующим и министром обороны почувствовался заметный холодок.

По словам собеседников УП, причин несколько.

Первая связана с событиями вокруг "Миндичгейта" и историей с подозрением Андрея Ермака. В политических кругах существует убеждение, что осенью Федоров пытался выступать посредником между властью и антикоррупционными органами. И в окружении президента некоторое время считали, что Михаил способен гарантировать, что определенные вещи не произойдут. Например, подозрение Ермаку. Когда же его все-таки вручили, президент начал высказывать претензии именно Федорову.

Впрочем, даже в окружении главы государства понимают, что такие претензии, мягко говоря, преувеличены.

"Миша не мог ничего гарантировать. Потому что система НАБУ работает так, что иногда даже руководство не знает о предстоящих следственных действиях. Следователи достаточно автономны и часто просто ставят всех перед фактом. Что там мог гарантировать Федоров? Это немного наивно", – объясняет собеседник УП.

Вторая причина напряженности между Зеленским и Федоровым связана с политическими взглядами самого министра.

В декабре, в разгар "Миндичгейта", он представил свое видение реформирования власти и ОП. Собственно, из-за перечня вещей, которые он предлагал сделать, Федорова и не сделали главой Офиса – слишком радикальным и слишком "соросатским" восприняли его план на Банковой.

"Миша принес в одном списке все, от чего мы годами отбивались. Конкурсы на ГБР, на Генпрокуратуру, увольнение всего ОП, перезапуск правительства и так далее. Поэтому его отправили в Минобороны. Тем более у него единственного было свое видение войны. Больше никто его не имел", – объясняет собеседник УП из близкого окружения президента.

В команде Федорова до сих пор убеждены, что если бы его идеи были реализованы еще тогда, нынешние кризисы после новых "плёнок Миндича" уже не были бы для власти серьёзной проблемой.

Однако в президентском окружении эти предложения вызвали иную реакцию.

"Создавалось такое впечатление, что Миша хочет без выборов, чисто на нашем страхе, стать главным и всем руководить", – рассказывает источник в команде президента.

К Федорову начали придирчиво присматриваться и умножать подозрения. В частности, вопрос на Банковой вызвало то, что после перехода в Минобороны он не распустил команду политтехнологов и коммуникационщиков, которые ранее должны были работать над перезапуском "Слуги народа" и кампанией Зеленского.

Сам Федоров объяснял это просто: управлять Минобороны во время войны, работать с темами мобилизации, ТЦК и реформы армии без мощной коммуникационной поддержки невозможно.

Однако сомнения не рассеялись. У президента периодически возникают вопросы, не пытается ли Федоров создать собственный политический проект и т. п.

Добавляет напряжения и другое обстоятельство. Именно Федоров сегодня готовит одну из крупнейших реформ украинской армии за все время войны. Речь идет об изменении системы управления, закупок, кадровых назначений и даже потенциальных перестановках в военном командовании.

В презентациях и стратегических документах все это выглядит перспективно. Но Зеленский прекрасно понимает, что на практике такая реформа может породить огромный конфликт внутри системы.

И поэтому он в последнее время несколько дистанцируется от министра обороны, чтобы в случае провала иметь возможность не брать негатив на себя.

***

Несмотря на все эти противоречия, Буданов, Федоров и Арахамия фактически остаются одними из немногих людей во власти, которые способны не просто плыть по течению, а попытаться конвертировать свои рейтинги, ресурсы и влияние в ощутимые изменения.

Они хорошо понимают одну вещь: несмотря на внутренние конфликты и взаимные подозрения, они все еще остаются частью одной политической команды.

Как рассказывают собеседники УП, в последние недели Арахамия активно подталкивает властную верхушку к идее большой "стратегической сессии".

Суть проста: собрать пять-шесть человек, которые реально принимают решения в государстве, и честно ответить себе на вопрос, где они видят себя через год или два.

"Не для того, чтобы написать презентацию. А чтобы мы поняли, осталась ли у нас возможность быть командой. Может, кто-то не видит себя вместе с другими, это нормально. Но лучше сказать это прямо сейчас, а не делать вид, что ничего не происходит", – рассказывает один из тех, к кому глава фракции "СН" уже со своей идеей приходил.

"Но желательно сделать это не в квартире Миндича", – шутит потенциальный участник стратегической сессии.

Роман Романюк, УП