Шестое июня. Если в Украине эта дата ассоциируется с Днем журналиста, то в Западной Европе – с легендарным D-Day 1944 года, когда англо-американские войска приступили к высадке в Нормандии. В течение первых суток на вражеский берег удалось переправить более 150 000 солдат, и эта десантная операция до сих пор остается крупнейшей в мировой истории.
Несмотря на тщательную подготовку, никто не был уверен в успехе. Главнокомандующий Дуайт Эйзенхауэр даже заготовил специальный текст на случай провала:
"Наша высадка в районе Шербур-Гавр не привела к удержанию плацдарма, и я отвел войска. Мое решение атаковать в это время и в этом месте было основано на имеющейся информации. Войска, авиация и флот сделали все, что могли сделать храбрость и верность долгу. Если кто-то виновен в неудаче этой попытки, то это только я".
К счастью, произнести эту речь американскому генералу так и не довелось.
В СССР это историческое событие стало известно как "открытие второго фронта": более ранние боевые действия в Северной Африке и на Апеннинском полуострове в таком качестве не рассматривались.
Как известно, советская историография не жаловала бывших союзников по антигитлеровской коалиции. Их вклад в общую победу над Третьим Рейхом ставился под сомнение; при этом им инкриминировали сознательное нежелание открывать второй фронт. Подчеркивалось, что США и Великобритания слишком долго оттягивали военную операцию в Западной Европе – и якобы не по объективным причинам, а руководствуясь циничным расчетом и надеясь истощить Германию советской кровью.
Полномасштабную российско-украинскую войну очень любят сравнивать со Второй мировой, хотя это далеко не всегда справедливо. Постсоветская Россия не является копией германского Рейха, а постсоветская Украина еще меньше похожа на сталинский СССР. Но что по-прежнему актуально в разгар кровопролитного военного противостояния, так это претензии к западным союзникам.
Недовольство их медлительностью. Возмущение их нерешительностью. Стремление противопоставить собственную храбрость и самоотверженность их осторожности и расчетливости.
После 24 февраля 2022 года зависимость Украины от западной поддержки стала критической. Она на порядок выше, чем советская зависимость от западной помощи по ленд-лизу.
Однако наши соотечественники не считали и не считают эту поддержку полноценным вкладом в общее дело. Миллиардные вливания в украинский бюджет и поставки современного оружия с самого начала воспринимались как нечто само собой разумеющееся, но заведомо недостаточное. Все это виделось прелюдией к чему-то намного большему – к непосредственному вступлению Запада в вооруженную борьбу с российским агрессором.
В 2020-х планка требований к западным союзникам оказалась почти такой же высокой, как и в 1940-х. Хотя нынешняя война – пока еще не мировая; и нынешние западные союзники Киева – скорее не союзники, а лишь партнеры. Они неоднократно подчеркивали, что не собираются напрямую участвовать в российско-украинском противостоянии. Они не разрывали дипломатических отношений с Россией. Они даже продолжают торговать с РФ – пусть и в гораздо меньших объемах, чем до 24.02.2022.
Но тем не менее с первых недель большой войны множество украинцев лелеяли мечту об открытии второго фронта: в той или иной форме. И искренне негодовали, когда эта мечта оказывалась иллюзорной.
За четыре года и три месяца ни одно из западных правительств так и не пожелало связываться с ядерным противником. Никто не направил свои войска против агрессивной России.
Никто не закрыл небо над Украиной и не ударил по Москве. И уж тем более никто не воспользовался историческим окном возможностей, попытавшись вернуть давно забытый Кенигсберг или Карелию.
На сегодняшний день вершиной западной решительности остаются эпизодические перехваты танкеров российского "теневого флота" с применением военной силы.
Сравнивать эти акции с Нормандской операцией союзников в 1944-ом или хотя бы с высадкой на Сицилии в 1943-ем при всем желании трудно.
И все же отечественная надежда на появление второго фронта не исчезла. Наоборот, в 2026 году она вспыхнула с новой силой. Только теперь эту надежду связывают уже не с решительностью коллективного Запада – а с безрассудством и авантюризмом Кремля.
Как бы на Западе ни пытались избежать прямого втягивания в российско-украинскую войну, этот процесс потихоньку идет. Какими бы острожными и расчетливыми ни были западные державы, поддерживающие Киев, их политика все равно не устраивает Москву. Российские гибридные операции, направленные против ЕС и НАТО, постепенно расширяются.
Все чаще звучат открытые угрозы в адрес Европы – вроде недавней тирады Дмитрия Медведева после прилета российского беспилотника в румынский Галац: "Пусть приготовятся: это будет происходить и дальше. Идет война! И граждане государств ЕС, как население воюющих стран, не смогут спать спокойно. Так что завалите хлебало. Это пока цветочки!".
О планах российской вооруженной агрессии против стран Балтии в наши дни не говорит только ленивый. Правда, принято считать, что, завязнув в Украине, Россия не решится на новую военную авантюру; и что упорное украинское сопротивление позволяет европейцам выиграть время для укрепления собственной обороны. В этом действительно есть логика. Однако руководство РФ не всегда поступает логично и рационально.Поэтому нельзя полностью исключить, что, столкнувшись с позиционным тупиком на украинском направлении, Кремль не увидит выход в резкой эскалации и вовлечении Европы в военный конфликт. И в таком случае второй фронт все-таки появится – по путинской инициативе.
Представим, что в недалеком будущем Москва попробует пойти ва-банк, атаковав Нарву или Сувалкский коридор. Какой будет реакция украинского общества на действия агрессора? Будут ли наши соотечественники шокированы и возмущены до глубины души? Вряд ли. Возненавидеть Путина сильнее, чем его уже ненавидят в Украине, просто невозможно. Шокировать нас расширением кремлевской агрессии тоже не получится: в отличие от самих европейцев, украинцы психологически готовы к такому сценарию, и уже давно.
Скорее всего, в случае российской атаки на ЕС мы увидим в Украине несколько иную гамму чувств.
Кто-то почувствует моральное удовлетворение от того, что наши мрачные прогнозы и оценки российской военной угрозы полностью подтвердились.
Кто-то почувствует, что высшая справедливость восторжествовала, и теперь капризные и нерешительные европейцы будут страдать от войны вместе с нами.
Кто-то почувствует облегчение: поскольку врагу придется направить часть сил на новый западный фронт, и какой-то процент вражеских ракет и дронов полетит не в Украину.
Наконец, многих украинцев взбодрит вера в то, что из-за нападения на Европу наши западные партнеры станут настоящими западными союзниками. И совместными усилиями удастся покончить с безумным кремлевским фюрером.
Да, украинские надежды на открытие второго фронта за счет эскалации российской агрессии могут показаться циничными и бессердечными. Но фактически они ничуть не более циничны, чем чужие надежды на истощение России украинскими руками.
Михаил Дубинянский