С небес на землю. Как Украина использует и в то же время растрачивает лето возможностей на фронте

В апреле этого года УП случайно узнала, что один из мощных корпусов Сил обороны – "Азов" – получил партию "Хорнетов".

На тот момент эти дроны были чем-то настолько новым и неизвестным для широкой аудитории, что об их существовании, казалось, даже не знал Google. Поэтому мы осторожно переспросили у нашего собеседника из того же корпуса: как называются эти дроны?

На что он ответил, что это лёгкие американские дроны от бывшего генерального директора Google Эрика Шмидта — и они помогут Силам обороны добраться до россиян в глубоком тылу. Мол, для нас это может изменить всё — а Шмидту нужен хороший полигон для отработки вооружения.

"Шмидт привез нам свои "Хорнеты" и "Бамблби", чтобы они натренировались (по захвату цели и т. д. – УП)", – объясняет УП собеседник из одного из подразделений, которое уже давно применяет мидлстрайки.

На момент этого разговора "глубоким тылом" противника для украинской армии, точнее, линейных бригад и небольших подразделений беспилотных систем — то есть неспециализированных подразделений, — были 20–30–40 километров от ЛБЗ. И даже на такую глубину могли летать не все.

Когда же работа "Хорнетов" стала регулярно появляться в новостях, стало ясно, что те самые линейные подразделения расширили понятие "глубокого тыла" до 100–150 километров.

Это, например, примерное расстояние между Киевом и Житомиром — только его преодолевает не автомобиль, а дрон с 3–5-килограммовой боевой частью.

"Азов" дотянулся "Хорнетами" до Донецка и Мариуполя. Но главное, что он дотянулся до большей части дорог оккупированной Донецкой области, по которым проходит логистика российской армии. До этого она находилась практически в полной безопасности.

Параллельно с эпохой мидлстрайков в информационном пространстве начали появляться ряд позитивных заявлений и информационных поводов — о перехвате Украиной инициативы на некоторых направлениях фронта, торможении российского наступления и, конечно же, успешных дальнобойных ударах по российским НПЗ. Мол, ситуация улучшается, и Украина наконец-то возвращает себе "карты", отсутствием которых нас упрекал Трамп.

Поддавшись этой эйфории, УП обратилась к военным разных уровней с вопросом, как у них проходит это самое "улучшение" — на что получила ответ, особенно от пехотных командиров, которые воюют непосредственно "на земле", что о перехвате инициативы пока и речи нет. Как и ощутимым эффектом от мидлстрайков на ЛБЗ.

"Я не знаю, где мы перехватили инициативу, просто на некоторых направлениях прошла волна пиар-активности, но со временем она вернется. На Славянском направлении российское наступление не останавливается с момента падения Сиверска (декабрь 2025-го – УП). Констаху защищают крайне истощённые бригады — всё, что удаётся, так это то, что дронщики гоняют пи*аров, вот и всё", — говорит УП офицер одного из корпусов, действующего в Донецкой области.

"На Гуляйполе об инициативе и речи нет, особенно когда подтянулись свежие силы (противника – УП)", – добавляет другой собеседник, работающий в Запорожье.

Но шанс нанести противнику как можно больший ущерб в ближайшие 3–4 месяца действительно появился. И его нужно использовать в полной мере.

В этом тексте мы рассказываем, как у Сил обороны появился этот шанс и почему они, к сожалению, рискуют его упустить.

Как Минобороны стимулировало переход войск на мидлстрайки

Сами по себе мидлстрайки — удары дронами-камикадзе, летящими на расстояние 30–200 километров, — не являются чем-то революционным для украинской армии. Спецслужбы, в частности ГУР и "Альфа" СБУ, а также подразделения Сил беспилотных систем проводят мидлстрайки уже несколько лет, в том числе и с использованием тех же "Хорнетов". Только за последний, 2025-й, год, как подсчитала "Оборонка", удачных попаданий было не менее 365.

Новинкой является нечто иное — это "спуск" части мидлстрайков с уровня элитных спецслужб и подразделений Сил беспилотных систем до корпусных батальонов БПЛА и, соответственно, масштабирование этих средств. То есть активное наращивание производителями количества дронов уровня "мидлстрайк".

С начала 2026 года по июнь включительно, как сообщают УП в Минобороны, количество поражений БПЛА на глубине 20+ км, по количеству еБаллов, выросло почти в 13 раз. На глубине 50+ км — в 44 раза.

Как это произошло? На самом деле — при всем уважении — ключевую роль в этой истории сыграл не Эрик Шмидт. А инициативность команды Михаила Федорова, отключение системы Starlink для россиян (что, в частности, позволило украинцам претендовать на большее количество линий связи) и запрос военных на доступное средство средней дальности.

"Мы очень долго пытались доказать, что нам не хватает средств мощного поражения тактического уровня. У противника, например, есть КАБы. Мы говорили, что дроны от "FirePoint" и "Бегемоты" нужно выводить на тактический уровень. Сейчас, за первые две недели работы (с помощью мидлстрайков – УП) мы уничтожили более 100 единиц техники на дальности 60–150 км", – объясняет УП командир 1-го отдельного штурмового батальона с позывным "Перун".

Год назад команда Федорова, который на тот момент ещё был министром цифровой трансформации, обратилась в Генштаб с предложением ввести новый класс дешёвых дронов, способных поражать противника на глубине 30+ километров.

На тот момент, на таком расстоянии от ЛБЗ, россияне могли чувствовать себя более чем спокойно или, как говорят военные, "ходить на сигарету". Массовый налёт украинских дронов, как минимум, "взбодрил" бы противника, а как максимум — ослабил бы его давление на передовые пехотные позиции.

Презентация команды Федорова называлась "Тактический край" и, насколько известно УП, вроде бы понравилась Генштабу. Но в то же время — попала в бюрократический водоворот. Мол, это что-то новое, неизвестное, нестабильное, нужно разобраться, что с этим делать.

"Раньше мидлстрайки не были в приоритете, – говорит УП об ещё одной причине задержки введения класса доступных мидлстрайков советник министра Сергей Безкрестнов, более известный в сети как "Флеш". – Мы делали ставку только на дипстрайки, потому что нам нужно было найти ответ на их "Шахеды" (то есть дальнолеты – УП). А сейчас у нас есть возможность обратить внимание на мидлстрайки".

"У нас раньше точно были другие приоритеты", – добавляет другой собеседник, подразделение которого уже несколько лет работает с мидлстрайками.

В конце концов, довести эту идею до конца с помощью доступных мидлстрайков удалось только в январе этого года, когда Федоров стал министром обороны. Тогда же Минобороны начало заключать контракты на поставку первых "Дартсов" — украинских легких дронов (боевая часть — 4 кг), летающих на расстояние 50–70 километров.

Цикл принятия решений генералитетом, как жалуются собеседники УП, знакомые с взаимодействием Минобороны и Генштаба, отстает. Это касается как вопросов БПЛА, так и закупок НРК, перехода на дальний артиллерийский огонь (из-за расширения киллзоны) и т. д.

На то, на что вполне можно отреагировать за месяц-два, главкому и Генштабу требуется почти год.

И это слишком долго. Украина не может себе этого позволить.

Технологическое измерение российско-украинской войны построено таким образом, что одна из сторон изобретает что-то новое и использует это в полной мере — до тех пор, пока другая сторона не найдет способ противодействия. И время поиска противодействия нужно использовать в полной мере.

Придя в Министерство обороны, команда Федорова включила идею о доступных мидлстрайках в одну из самых приоритетных для себя задач — захватить так называемое "малое небо" на глубине 50–70 км и максимально остановить на этом участке логистику противника.

И это очень амбициозная и в то же время необходимая цель. Ведь, как говорит президент, российско-украинская война уже перешла с земли в небо – и именно эта её фаза станет решающей.

Старший аналитик фонда "Вернись живым" Николай Белесков называет перехват инициативы на небольших участках — благодаря мидстрайкам, развитию перехватчиков и т. д., — "интуитивным ответом" Украины на российскую военную стратегию, основанную на применении человеческой силы.

Для реализации этого "ответа" Минобороны предприняло три шага:

1) Как известно УП, Министерство обороны объявило конкурс на производство более 100 тысяч мидлстрайков до конца этого года.

Это должно не только обеспечить войска мидлстрайками, но и дать импульс для расширения использования дронов такого типа на украинском рынке. Ведь сейчас Силы обороны столкнулись с нехваткой средств. Здесь напомним: все это можно было начать год назад.

"Сейчас нам очень не хватает производителей", – вздыхает в беседе с УП один из офицеров, который в настоящее время закупает для своего подразделения мидлстрайки.

Большая часть из этой цифры, 100+ тысяч мидлстрайков, должна состоять из относительно недорогих дронов — стоимостью до пары тысяч долларов, которые будут летать на расстояние 50–70 километров и наносить удары преимущественно по вражеской логистике (машины, бензовозы и т. п.). Это означает, что ударов по дорогам оккупированных частей Запорожской, Херсонской, Донецкой, Луганской областей и Крыма за месяц-два-три станет значительно больше.

Еще одна часть заказанных мидлстрайков — более тяжелые дроны, которые будут летать на расстояние более 200 километров и наносить удары по вражеской ПВО, укрытиям и т. д. Именно они потенциально могут быть задействованы против Крыма.

И последнее — легкие бомбардировщики, которые будут создавать постоянное давление на противника вблизи линии соприкосновения.

В пятерку самых популярных и относительно недорогих мидлстрайков (стоимостью до нескольких тысяч долларов), которые в настоящее время работают на глубине 20–50–70 километров, входят "Дартс", "Батон", "Молния", "Хорнет" и "Вендетта".

2) чтобы "продержаться" как минимум месяц до завершения конкурса и не терять время, пока Украина имеет преимущество в мидлстрайках, Минобороны перераспределило несколько миллиардов гривен внутри своего бюджета и распределило их между 20 эффективными подразделениями БПЛА. Эти подразделения должны самостоятельно закупить дроны и отстрелять их в ближайшие месяцы.

10 лучших подразделений в этот список внесло Минобороны, ещё 10 добавил Генштаб. Среди них — полки "Линии дронов", батальоны БПЛА в 3-м и 7-м корпусах, 1-м и 475-м ОШП и т. д.

"Всем выделили пару сотен миллионов гривен. Наш бат, например, закупает себе дроны с различным боевым оснащением, которые смогут летать на расстояние до 150 километров. Всё нужно сделать за лето", – рассказывает УП собеседник в 7-м корпусе ДШВ, который участвует в этой "программе".

"В принципе, Минобороны подтвердило свои слова средствами. Оно не просто сказало: "Уничтожайте по 30–40 тысяч противника" (точнее, 50 тысяч – УП), а предоставило корпусам, батальонам и полкам возможность закупить для этого средства. Если все подойдут к этому вопросу так, как следует, мы сможем сделать им логистический локдаун", – добавляет военный.

Здесь также стоит отметить, что Минобороны в значительной степени рассчитывает на получение Украиной еврокредита, который позволит компенсировать затраченные досрочно средства. В противном случае пострадают некоторые из уже запланированных статей расходов.

Именно поэтому это решение является рискованным.

Лидерами по количеству точных попаданий мидлстрайками на данный момент остаются специализированные подразделения – "Альфа" СБУ, "Nemezis", "К-2", "Lazar Group", "Птахи Мадяра".

3) Наряду с конкурсом на поставку мидлстрайков на украинский рынок, Минобороны также рассчитывает заключить контракты на поставку более 100 тысяч дронов в рамках международной помощи. В сумме с украинскими, к концу 2026 года их будет более 200 тысяч.

Когда должно проявиться ощутимое влияние мидлстрайков на фронт

С начала мая подразделения, которые начали активно использовать мидлстрайки, опубликовали около сотни видео поражений. Пикапы, бензовозы, Чонгарский мост, командные пункты россиян в Донецкой области — всё это горело и рушилось от попаданий украинских дронов.

Впрочем, на вопрос "чувствуете ли вы влияние работы мидлстрайков на фронт?" большинство собеседников УП из числа командиров и военнослужащих разных уровней — с Константиновского, Краматорского, Славянского, Александровского, Покровского направлений — разводят руками.

"Никакого эффекта, ни капли", – говорит УП офицер из 19-го корпуса, который работает на Константиновском направлении.

"Какие мидлстрайки? Мы — десантники, всё, что мы можем ощутить на себе, — это российские "Молнии" и FPV", — отвечает УП разведчик одной из бригад ДШВ, которая сейчас наступает на Александровском направлении.

Эффект от работы мидлстрайков, вероятно, пока ощутим лишь для тех, кто с ними непосредственно работает. А это, напомним, всего 20 подразделений (спецслужбы оставляем в стороне).

В одном из таких подразделений, в 1-м отдельном штурмовом полку (ОШП), мидлстрайки позволили полку наконец-то добраться до тех целей, которые долгое время собирала киберразведка. От машины, на которой передвигается определенный командир РФ, до квартиры, в которой он останавливается.

Над мидлстрайками 1-й ОШП работает в связке с ещё одним мощным штурмовым полком – 475 "Code 9.2". На юге у них действует совместный центр обработки информации и принятия решений, который занимается киберпространством, воздушным пространством, сушей и морскими путями.

"Вот, например, мы знаем, что к бригаде, против которой мы воюем, будут ехать две машины с топливом или двенадцать человек в "Урале" — и мы отправляем туда три"Дартса". Они летят пару минут. В итоге — из двенадцати человек добираются четверо. Или, например, оператор дрона покинул позицию, собирается в отпуск, пишет своим товарищам — "скиньте точку", мы это читаем и наносим туда удар", — объясняет Перун.

Другой наш собеседник — из 7-го корпуса ДШВ, участвующий в тестовой программе, отмечает, что даже для него эффект от работы мидлстрайков пока малозаметен. Для действительно ощутимого эффекта — пока россияне в принципе не смогут добираться до своих позиций, а те, кто уже находится на них, не будут получать боекомплекты и продовольствие, — нужно время.

"Мы можем себе позволить летать на расстояние 100 километров от точки взлёта — то есть действовать против логистики противника, которая движется в сторону Покровска. Но создать дефицит у той группировки, которая находится в Покровске, нам пока не удалось. Они достаточно всего завезли себе в город. Впрочем, если мы и дальше будем работать, то этот дефицит появится. Какая логика: не привезли генераторы, дроны, НРК — им становится тяжелее, они перестают запускать дроны впустую", — объясняет УП военный.

Вероятно, о заметном эффекте от работы мидлстрайков линейными подразделениями и подразделениями СБС можно будет говорить в конце лета — в начале осени.

И к настоящему моменту Украина должна усилить свои вооруженные силы — командиров корпусов и бригад, пехоту, операторов дронов, специалистов по РЭБ, логистов. Как в вопросе обеспечения (особенно НРК), так и в вопросе пополнения личным составом и назначения на руководящие должности сильных и эффективных командиров.

Единственный собеседник УП, который буквально сразу же положительно отвечает на вопрос об эффективности мидлстрайков, служит в разведывательном органе, работающем с дронами такого класса уже несколько лет.

"Мы не просто выводим из строя логистику, мы делаем нечто гораздо большее. Например, в Запорожской области (оккупированной РФ части – УП) практически нет электроэнергии – потому что Силы обороны вывели из строя большую часть трансформаторов, российским дроновым операторам нужно где-то заряжаться, то есть им нужен генератор, а для генератора нужен бензин.

Во-первых, из-за ударов по НПЗ у них дефицит. Во-вторых, из-за наших ударов по логистике бензовоз не может доехать. Что им остаётся? Пи*ар из Васильевки получает приказ ехать за бензином в канистрах в Ростов-на-Дону и везти его в гражданской машине, чтобы мы не въе*али. А в гражданскую машину много канистр не уместишь", – отмечает наш собеседник.

Трафик на дорогах оккупированной части Запорожской области и части Херсонской области, с начала ударов Украины по НПЗ и более активной работы мидлстрайков, отмечает наш собеседник из одного из разведывательных органов, ощутимо снизился.

И это тот вариант условно лучшего будущего, на который Силам обороны следует равняться.

Что в настоящее время происходит "на земле"

В то время как Силы обороны сейчас борятся за то самое окно возможностей для себя благодаря мидлстрайкам и ударам в глубине России, ситуация на линии соприкосновения в основном остается без существенных изменений.

Заявления или, скорее, интерпретации заявлений военных и политиков о перехвате инициативы на некоторых участках фронта — вероятно, преждевременны и преувеличены. Перехват стратегической инициативы предполагает активное наступление, освобождение своих территорий и принуждение противника играть по своим правилам.

Пока этого не происходит.

"О нынешней ситуации я бы сказал, что мы пытаемся остановить деградацию, ухудшение ситуации на фронте, которое мы наблюдали с осени 2023 года, когда враг перехватил инициативу. Я бы пока не использовал термин "перехват инициативы", "turning the tide". Я бы выразился более сдержанно — ситуация перестала ухудшаться", — отвечает на вопрос УП о возможном перехвате инициативы на фронте старший аналитик "Вернись живым" Николай Белесков.

"Мы пытаемся перехватить инициативу, ведутся определенные контратаки под Запорожьем, южнее, и в Днепропетровской области (речь идет об Александровском направлении, которое фактически в большей степени затрагивает Донецкую область – УП). Но при этом враг продолжает наступать на востоке, продвигаться в Донецкой области, что означает, что мы не полностью владеем инициативой. Еще раз: у нас сейчас более скромные задачи — стабилизация линии фронта, обеспечение того, чтобы враг не продвигался, с целью укрепления наших переговорных позиций", — добавляет Белесков.

Согласно имеющимся у УП данным по Краматорскому и Славянскому направлениям, с апреля по июнь Силы обороны отвечали на штурмы россиян, а не инициировали их самостоятельно. И ежедневное количество этих штурмов со стороны россиян только увеличивалось.

"Мы ведем активную оборону с элементами контрнаступательных действий, но не перехватили инициативу. Май был месяцем наращивания давления со стороны противника, а начало июня — его реализацией. Враг определяет, где, когда и какими силами атаковать", – отмечает собеседник УП на Краматорском и Славянском направлениях.

К тому же, как известно УП, в заявлениях главнокомандующего о "освобождении Силами обороны большего количества территорий, чем было утрачено", не учтён "серый пояс" или "зона влияния" (вероятно, его в принципе очень трудно учесть). А в условиях постоянной инфильтрации россиян этого "серого пояса" — предостаточно.

Силы обороны, насколько известно УП, ведут с различной интенсивностью наступательные действия на двух направлениях — Александровском и Лиманском.

На всех остальных – от Сумской до Херсонской областей – стоят в обороне, местами контратакуют и "тушат пожары" штурмовыми полками (например, очередной переход границы противником в Харьковской области и вторжение в Козачу Лопань, о котором сообщала УП).

О наступательных действиях Сил обороны. Вторая волна наступательных действий Сил обороны на Александровском направлении, насколько известно УП, пока не дала желаемого результата. Пройдя примерно 10 километров вглубь российских позиций, десантники и штурмовики столкнулись с огромным сопротивлением противника и замедлили продвижение. Именно поэтому, после одного из своих последних визитов, Сырский сообщил, что "скорректировал планы" Сил обороны на этом участке.

Россияне, несмотря на существенный прогресс Сил обороны в обеспечении дронами (в частности, на нестандартных частотах) и наращивании количества экипажей, сохраняют за собой количественное преимущество в запуске оптоволоконных FPV и "Молнии".

По одной из групп, которая зачищала проникшего противника на Александровском направлении и с которой беседовала УП, за 30 минут прилетело 12 "Молний".

О ходе и эффективности наступательных действий на Лиманском направлении, которые ведет Третий армейский корпус, информации пока нет. Вероятно, Третий корпус пытается отрезать один или несколько российских выступов вдоль реки Оскол и обезопасить свою группировку на восточном берегу реки.

Оборонительные действия Сил обороны. Наиболее "горячими" направлениями, по данным УП, в настоящее время являются Славянский, Константиновский, Покровский (фактически — Добропольский) и Гуляйпольский. Отдельно, из-за сходства сценария прошлого лета, стоит остановиться на Константиновском.

Окружения Константиновки, несмотря на всю сложность ситуации и заявления Путина о захвате города, по данным УП, нет. Один из офицеров 19-го корпуса, отвечающий за оборону города, даже проговорился в разговоре с УП, что "поспорил на эту тему на ящик коньяка". Мол, до конца 2026 года Украина не утратит контроль над городом — у россиян не хватит на это сил.

В то же время, по состоянию на начало июля, по данным УП, в город проникло до 130 россиян. Главные "точки входа" — Ильиновка с запада и посадки возле Новодмитровки и Ступочек с востока. Россияне проникают в городскую застройку, переодеваются в гражданскую одежду и, захватив рации на украинских позициях, передают своим данные о том, куда заезжают пикапы и бронетехника, где гудит генератор и откуда взлетают дроны.

Главная задача проникших в Константиновку россиян — передать как можно больше информации своим, чтобы выбить из города украинских пилотов. Ведь пехота без дронщиков, без "глаз" не выживет.

"Все, что сейчас происходит в Констасе, — это точная копия того, что было в Покровске год назад. Там мои люди до последнего держались в Шахтерском районе. Нам говорили, что идут чистки, но ведь мы видели, как это всё было (неэффективно – УП)", – вспоминает Покровск образца 2025 года собеседник УП в 5-й штурмовой.

"Они охотятся за пилотами, мы не можем завести их в город, они там просто не могут работать. Пехоту мы ценим, ей мы повышаем зарплату, но пехота без дронщиков — ничто. Знаете, сколько у нас в Констасе уже пилотов погибло?", — добавляет военный.

Силы обороны во второй раз, после Покровска, наступают на одни и те же грабли. Россияне находят бреши между позициями ослабленных бригад, проникают через них в город — в данном случае, в Константиновку, рассеиваются по застройке и ждут подкрепления.

Напомним, что в случае с Покровском им не пришлось проводить масштабный штурм города и ввязываться в многомесячные бои — что действительно потребовало бы много сил. Им достаточно было выбить позиции операторов дронов, войти в город и подождать.

"Здесь может быть такая же история", – добавляет собеседник УП в 5-й штурмовой роте.

В Константиновке, как отмечает в беседе с УП один из офицеров 19-го корпуса, необходимо перекрыть точки проникновения противника и провести крупную зачистку. Для этого нужны свежие силы.

Помимо повторения прошлогодних ошибок, в линейных бригадах "на земле" остаются все те же проблемы, что и были в начале года.

Нехватка новых людей, истощение "старых". Огромный дефицит НРК и очередь на их изготовление у производителей. Расширение киллзон и 100–200-дневное пребывание людей на позициях (приказ Сирского о выводе пехоты после 60 дней пребывания, если и начал действовать, то далеко не везде). Ограниченное количество логистических путей и отсутствие альтернатив. Нахождение на руководящих должностях людей с неадаптивным типом мышления и боязнью докладывать наверх о реальной обстановке.

Нельзя не обратить внимание и на увеличение количества забронированных и низкое "качество" новомобилизованных – все это сказывается на армии.

И со всем этим, в частности с вопросами мобилизации и возвращения из СЗЧ, не может справляться одно Министерство обороны. Главнокомандующий, Генштаб, президент, парламент, правительство — все должны направлять свои усилия на то, чтобы не проиграть.

Чтобы не упустить ещё одно, на самом деле довольно короткое, окно возможностей.

Ольга Кириленко, УП