"Каждую ночь я убиваю тысячи людей". Как далекобойные санкции "бомбера" Харриса помогли положить конец войне
"Небо определит исход этой войны", – заявил Владимир Зеленский в начале июля 2026 года. За несколько дней до этого президент анонсировал "40-дневный план далекобойных санкций" СБУ, а впоследствии подписал указ о создании командования дальнего воздействия в составе ВСУ.
Этим летом окончательно стало ясно: удары по глубокому тылу противника — игра, в которую можно играть вдвоём. Украинцы наносят системные точечные удары по НПЗ, предприятиям военно-промышленного комплекса, складам маркетплейса Wildberries и танкерах "теневого флота" постепенно превращают Россию в страну-бензоколонку без бензина, а Крым – из полуострова в остров. Причём обе стороны рассчитывают на накопительный эффект от таких ударов.
Тактика "тысячи порезов", когда от тела противника кусок за куском в течение длительного времени отрезают небольшие фрагменты, призвана не только повлиять на состояние экономики, инфраструктуру и логистику, но и деморализовать гражданское население.
О том, как украинские Силы обороны возвращают войну туда, откуда она пришла, ежедневно сообщает в соцсетях командующий Силами беспилотных систем (СБС) Роберт "Мадяр" Бровди:
"В болотах и в нашем Крыму ведётся планомерная, математически просчётная и бессрочная операция под лозунгом "Двор больше не контролирует ситуацию", вплоть до "Москва ляжет"...
Ну что ж, давайте работать, джентльмены!"
В начале 1940-х одному крепкому, усатому, рыжеволосому джентльмену пришлось делать то же самое, что сегодня делают Силы обороны — возвращать войну в её логово. Правда, в отличие от украинцев он отдавал предпочтение не точечным ударам, а "площадным бомбардировкам", жертвами которых стали сотни тысяч мирных жителей.
Однажды, когда этот джентльмен на своём "Бентли" на бешеной скорости мчался между штаб-квартирой Бомбардировочного командования возле посёлка Гай-Викомб и Лондоном, его остановил полицейский.
"Вы могли кого-то убить, сэр".
"Юноша, я каждую ночь убиваю тысячи людей!" — услышал констебль в ответ.
Кто он — спаситель Европы или военный преступник?
Где проходит грань между правом на самооборону и террором против гражданского населения?
Действительно ли стратегия таких ударов способна сломить волю противника к сопротивлению и заставить его капитулировать?
Рассказываем историю начальника Бомбардировочного командования Королевских ВВС Великобритании Артура Треверса Харриса по прозвищу "Бомбер" и "Мясник", которого немцы ненавидели сильнее, чем Черчилля, а сослуживцы характеризовали так: "О, мы его обожаем. Он такой проклятый нелюдь".
"Блиц", вызвавший бурю
"Они посеяли ветер, и теперь пожнут бурю", — говорил Харрис, стерев в прах очередной немецкий город.
Буря, которую посеяли уверенные в собственной безнаказанности немцы, имела своё название – операция "Блиц".
С сентября 1940 года в течение следующих восьми месяцев Люфтваффе бомбили английские города, причём начали с Лондона — 57 ночей подряд. В списке целей сначала были военные объекты, дамбы, гидротехнические сооружения, портовые доки. Впоследствии — жилые кварталы, Вестминстерский дворец, королевская резиденция в Букингемском дворце. Немцы были убеждены, что бомбардировки сломают дух англичан, те капитулируют и выйдут из войны.
Читайте также: Щекавица по-английски. Как пережить 57 ночей "прилетов" подряд
Месть — блюдо, которое подают холодным, причем в данном случае англичане заранее знали его рецепт. Еще до начала "Блица", 8 июля 1940 года, премьер-министр Черчилль говорил:
"У нас нет континентальной армии, способной победить немецкую военную мощь… Но есть одна вещь, которая заставит его повернуть назад и сломит его — это абсолютно разрушительный, уничтожающий удар тяжёлых бомбардировщиков по землям нацистов".
Англичане не были изобретателями доктрины применения стратегической авиации в войне. В 1921 году итальянский военный теоретик Джулио Дуэ издал книгу под названием "Господство в воздухе". В ней он уделил немало внимания бомбардировкам крупных городов с целью деморализовать противника.
А что же Гаагские и Женевские конвенции, которые должны были регулировать законы и обычаи войны и защищать гражданское население?
С конвенциями всё в порядке, с их имплементацией гораздо хуже. По крайней мере три статьи Гаагской конвенции 1907 года запрещали обстрелы/бомбардировки незащищённых городов. Но конвенция не предусматривала того, что, во-первых, практически в любом крупном городе существовали такие цели, как оборонные предприятия и воинские части. А во-вторых, бомбардировщики в начале 1940-х годов имели ограниченные возможности для нанесения точечных ударов. Уже после начала массированных ночных налетов выяснилось, что авиабомбы лишь одного из пяти английских бомбардировщиков попадали в указанную цель, у всех остальных наблюдалось значительное отклонение.
"Все конвенции быстро утратят силу во время войны", — ещё в 1932 году предсказывал Стэнли Болдуин, лидер Консервативной партии, который к тому моменту уже дважды занимал пост премьер-министра.
Читайте также: Фронт подавления: бомбардировки немецких городов во время Второй мировой войны
Сначала единственным, что Королевские ВВС сбрасывали на Германию, были листовки, призывавшие гражданское население к восстанию против нацистской тирании. Но быстро стало ясно: листовки не выигрывают войны.
В 1941 году Черчилль утвердил стратегию, которая должна была сделать немецкие города "физически непригодными для жизни". А 14 февраля 1942 года была издана директива, в которой тогдашний начальник штаба военно-воздушных сил сэр Чарльз Портал отметил: "Я полагаю, вам понятно, что целями должны быть районы жилой застройки, а не верфи или заводы по производству самолетов".
А еще через неделю Бомбардировочное командование возглавил Артур Харрис.
"Мы уничтожим всю Германию — один город за другим"
Будущий маршал авиации провёл детство с родителями в Индии, затем учился в школе в Англии, а после её окончания четыре года работал на ферме в Африке. Когда в Европе разразилась Первая мировая война, Харрис вступил в 1-й Родезийский полк в качестве горниста и принимал участие в боевых действиях. В 1915 году присоединился к Королевскому летческому корпусу, получил квалификацию пилота, получил травму во время жесткой посадки. В конце 1930-х вел переговоры с американцами о закупке самолетов и обучении английских пилотов.
Посвятив всю жизнь службе в армии, Харрис сохранил критическое отношение к ней. Особенно когда речь шла о её консервативности и нежелании отвечать на вызовы современной войны. "Армия никогда не поймёт ценности и потенциала танков, пока их не смогут модифицировать так, чтобы они ели сено и испражнялись", — шутил он.
Не меньшее отвращение вызывала у него гражданская бюрократия, которая, по его мнению, пыталась задушить любую инициативу. "Что вы сегодня сделали, чтобы свести на нет усилия военных?" — привычное приветствие Харриса в адрес высокопоставленных госслужащих.
На голоса скептиков, которые говорили, что бомбардировки никогда не смогут выиграть войну, у него был один ответ: пока не попробуем, не узнаем.
Его приказы становились всё более жёсткими, а высказывания — всё более кровожадными, но именно этого и ждали измученные "Блицем" англичане. После восьми месяцев немецких налетов они довольно далеко продвинулись в искусстве дегуманизации и обезличивания врага.
Харрис настаивал: "Прежде чем мы выиграем эту войну, нам нужно убить как можно больше бошей (пренебрежительное прозвище немцев – УП). Конечная цель ударов по городам – сломить моральный дух населения, населяющего их. Для этого мы должны добиться двух вещей: во-первых, мы должны сделать город физически непригодным для проживания и, во-вторых, мы должны заставить людей осознавать постоянную опасность. Таким образом, ближайшая цель двояка, а именно: вызвать разрушение и страх смерти.
Мы уничтожим всю Германию — один город за другим. Мы будем бомбить всё сильнее и сильнее, пока вы не перестанете вести войну. Это наша цель. Мы будем безжалостно её преследовать. Город за городом: Любек, Росток, Кёльн, Эмден, Бремен, Вильгельмсхафен, Дуйсбург, Гамбург — и этот список будет только пополняться".
Список пополнялся каждую ночь — Майнц, Карлсруэ, Дюссельдорф и Франкфурт, Дортмунд, Дрезден, Берлин.
"Лично я не считаю, что все оставшиеся города Германии стоят даже костей одного британского гранатометчика", – говорил Харрис.
С февраля 1942 года до конца войны около 40 % всех жилых домов в крупных городах Германии были уничтожены фугасными, зажигательными и фосфорными бомбами, которые сбрасывались с самолетов "Стирлинг", "Ланкастер" и "Халифакс". Около 570 000 немцев погибли во время бомбардировок или пожаров, 7 млн лишились своих домов.
Даже когда в 1944–1945 годах благодаря усовершенствованным средствам обнаружения целей экипажи бомбардировщиков получили возможность уничтожать отдельные цели, Харрис продолжал наносить удары "по площадям".
"Чтобы спасти город, его пришлось уничтожить", — через несколько десятилетий скажет один американский офицер во время Вьетнамской войны.
Харрису понравился бы такой подход.
Харрис сделал своё дело, Харрис должен уйти
Звучали ли в то время на Британских островах голоса, осуждавшие неизбирательные бомбардировки городов Германии? Конечно. Среди критиков Уинстона Черчилля и Артура Харриса, в частности, был Джордж Белл, епископ Чичестерский, который выступил с речью, в которой охарактеризовал ночные бомбардировки некомбатантов как "унижение духа всех, кто в них участвует".
Впрочем, почти четыре года, имея единомышленников на самом высоком уровне, Харрис не особо беспокоился о подобных заявлениях. Вплоть до того момента, когда ветер с Даунинг-стрит сменился с попутного на встречный.
Через месяц после бомбардировок Дрездена в феврале 1945 года Черчилль пишет записку главам штабов: "Я чувствую необходимость более четкой сосредоточенности на военных целях, а не на простых актах террора и беспричинном разрушении, какими бы впечатляющими они ни были".
О чем стала причиной такой метаморфозы, можно только догадываться. Возможно, ключ к разгадке кроется в одном разговоре Черчилля с Харрисом уже после бомбардировки Дрездена. В тот вечер премьер задумался о том, что произойдет, когда Харрис завершит разрушение Германии. Что тогда будет лежать между белыми снегами России и белыми скалами Дувра? Возможно, после победы русские не захотят продвигаться к Атлантике, или что-то остановит их, так же как случайная смерть Чингисхана остановила конных лучников монголов, которые отступили и больше не вернулись, — размышлял Черчилль.
"Вы имеете в виду, что теперь они вернутся?" — спросил Харрис.
"Кто может это сказать?" — ответил Черчилль. — "Возможно, они и не захотят. Но в сердцах многих людей живет невысказанный страх".
Что ж, всё повторяется — пока солдаты думают о победе, порой не выбирая средств для её достижения, политики рисуют карты послевоенного мира. Точно так же, как сегодня Запад заинтересован в существовании Украины в качестве буферной зоны между собой и Россией, после Второй мировой войны Германия должна была стать не пустыней, а бастионом на пути вероятного коммунистического вторжения с востока.
Достигли ли неизбирательные "бомбардировки по площадям" своей цели?
И да, и нет.
Бывший министр вооружений Третьего Рейха Альберт Шпеер, осуждённый Нюрнбергским трибуналом, писал в тюрьме в 1959 году:
"Истинное значение воздушной войны заключалось в том, что она открыла второй фронт задолго до вторжения в Европу. Этим фронтом было небо над Германией. Эскадрильи бомбардировщиков могли появиться в любой момент над любым крупным немецким городом или важным заводом.
Непредсказуемость атак делала этот фронт гигантским; каждый квадратный метр территории, которую мы контролировали, был своеобразной линией фронта. Защита от воздушных атак требовала производства тысяч зенитных орудий, накопления огромных запасов боеприпасов по всей стране и поддержания в боевой готовности сотен тысяч солдат, которые, кроме того, должны были оставаться на своих позициях у орудий, зачастую совершенно бездействуя, месяцами подряд.
Насколько я могу судить по прочитанным мной отчетам, никто до сих пор не осознал, что это была самая крупная проигранная битва с немецкой стороны. Потери во время отступлений в России или во время капитуляции Сталинграда были значительно меньше".
С другой стороны, бомбардировки не достигли своей главной цели. Судьбу войны решили наземные операции, в частности, высадка союзников в Нормандии.
Немецкая промышленность, насколько это было возможно, адаптировалась к бомбардировкам, продолжая выпускать, в частности, "оружие возмездия" — ракеты Фау-1 и Фау-2, которые летели на Лондон до апреля 1945 года. Точно так же, как "Блиц" не сломил волю к сопротивлению англичан, авиаудары по городам не спровоцировали социального взрыва в Германии, который привел бы к краху нацистского режима. Эта ставка не оправдалась.
Харрис сделал своё дело, Харрис должен был уйти. Личным оскорблением для маршала авиации и его подчинённых стала речь Черчилля 13 мая 1945 года. Премьер тогда подвёл итоги побед союзников, но ни словом не обмолвился о стратегических бомбардировках Германии. Экипажам Бомбардировочного командования также отказали в учреждении отдельной медали за эту кампанию. В сентябре 1946 года Харрис ушёл в отставку.
Он умер в 1984 году, а восемь лет спустя вернулся в Лондон в виде бронзовой статуи. На постаменте были высечены слова:
"В память о великом командире и отважных экипажах Бомбардировочного командования, более 55 000 из которых погибли за свободу. Нация имеет огромный долг перед всеми ними".
Правда, некоторое время бронзового маршала пришлось круглосуточно охранять после того, как памятник облили красной краской.
***
Интересно, что бы сказал бомбардировщик Харрис, если бы дожил до войн XXI века, когда стратегическим бомбардировщикам не нужно пересекать линию фронта и подвергаться опасности из-за ПВО противника, смертоносный груз доставляют беспилотники, высокоточные ракеты запускают за тысячи километров от цели, а даже самые большие подонки вроде Путина не решаются публично признаться, что их цель — террор против гражданского населения.
"Чтобы поддерживать миф о "чистой войне", чиновники прибегают к стандартным стратегиям отрицания ("гражданские не погибли") и секретности ("из соображений оперативной безопасности мы не можем раскрыть, погибли ли гражданские"). Однако, если жертв среди гражданского населения уже невозможно скрыть, подчеркивается абсолютная невозможность установить личности тех, кто стал жертвой", – отмечают западные исследователи современных войн в Афганистане, Иране, Ираке.
Пожалуй, единственное, что не изменилось со времён Харриса, — это вера в то, что "дальнобойные санкции" способны заставить опомниться тех, кто десятилетиями живёт с разрушенным пропагандой мозгом.
Михаил Кригель, УП