"Каждую ночь я убиваю тысячи людей". Как далекобойные санкции "бомбера" Харриса помогли положить конец войне
"Небо определит исход этой войны", – заявил Владимир Зеленский в начале июля 2026 года. За несколько дней до этого президент анонсировал "40-дневный план далекобойных санкций" СБУ, а впоследствии подписал указ о создании командования дальнего воздействия в составе ВСУ.
Этим летом окончательно стало ясно: удары по глубокому тылу противника – игра, в которую можно играть вдвоём. Украинцы системными точечными ударами по нефтеперерабатывающим заводам, предприятиям военно-промышленного комплекса, складам маркетплейса Wildberries и танкерам "теневого флота" постепенно превращают Россию в страну-бензоколонку без бензина, а Крым – из полуострова в остров. Причём обе стороны рассчитывают на накопительный эффект от таких ударов.
Тактика "тысячи порезов", когда от тела противника кусок за куском в течение длительного времени отрезают небольшие фрагменты, призвана не только повлиять на состояние экономики, инфраструктуру и логистику, но и деморализовать гражданское население.
О том, как украинские Силы обороны возвращают войну туда, откуда она пришла, ежедневно сообщает в соцсетях командующий Силами беспилотных систем (СБС) Роберт "Мадяр" Бровди:
"В болотах и в нашем Крыму ведётся планомерная, математически просчитанная и бессрочная операция под лозунгом "Двор больше не контролирует ситуацию", вплоть до "Москва ляжет"...
Ну что ж, давайте работать, джентльмены!".
В начале 1940-х одному крепкому, усатому, рыжеволосому джентльмену пришлось делать то же самое, что сегодня делают Силы обороны – возвращать войну в её логово. Правда, в отличие от украинцев он отдавал предпочтение не точечным ударам, а "бомбардировкам по площадям", жертвами которых стали сотни тысяч мирных жителей.
Однажды, когда этот джентльмен на своём "Бентли" на бешеной скорости мчался между штаб-квартирой Бомбардировочного командования возле посёлка Гай-Викомб и Лондоном, его остановил полицейский.
"Вы могли кого-то убить, сэр".
"Юноша, я каждую ночь убиваю тысячи людей!" – услышал констебль в ответ.
Кто он – спаситель Европы или военный преступник?
Где проходит грань между правом на самооборону и террором против гражданского населения?
Действительно ли стратегия таких ударов способна сломить волю противника к сопротивлению и заставить его капитулировать?
Рассказываем историю начальника Бомбардировочного командования Королевских ВВС Великобритании Артура Треверса Харриса по прозвищу "Бомбер" и "Мясник", которого немцы ненавидели сильнее, чем Черчилля, а сослуживцы характеризовали так: "О, мы его обожаем. Он чертов изверг".
"Блиц", вызвавший бурю
"Они посеяли ветер, и теперь пожнут бурю", – говорил Харрис, стерев в прах очередной немецкий город.
Буря, которую посеяли уверенные в собственной безнаказанности немцы, имела своё название – операция "Блиц".
С сентября 1940 года в течение следующих восьми месяцев Люфтваффе бомбили английские города, причём начали с Лондона – 57 ночей подряд. В списке целей сначала были военные объекты, дамбы, гидротехнические сооружения, портовые доки. Впоследствии – жилые кварталы, Вестминстерский дворец, королевская резиденция в Букингемском дворце. Немцы были убеждены, что бомбардировки сломают дух англичан, те капитулируют и выйдут из войны.
Читайте также: Щекавица по-английски. Как пережить 57 ночей "прилетов" подряд
Месть – блюдо, которое подают холодным, причем в данном случае англичане заранее знали его рецепт. Еще до начала "Блица", 8 июля 1940 года, премьер-министр Черчилль говорил:
"У нас нет континентальной армии, способной победить немецкую военную мощь… Но есть одна вещь, которая заставит ее повернуть назад и сломит – это абсолютно сокрушительный, губительный удар тяжёлых бомбардировщиков по землям нацистов".
Англичане не были изобретателями доктрины применения стратегической авиации в войне. В 1921 году итальянский военный теоретик Джулио Дуэ издал книгу под названием "Господство в воздухе". В ней он уделил немало внимания бомбардировкам крупных городов с целью деморализовать противника.
А что же Гаагские и Женевские конвенции, которые должны были регулировать законы и обычаи войны и защищать гражданское население?
С конвенциями всё в порядке, с их имплементацией гораздо хуже. По крайней мере три статьи Гаагской конвенции 1907 года запрещали обстрелы / бомбардировки незащищённых городов. Но конвенция не предусматривала того, что, во-первых, практически в любом крупном городе существовали такие цели, как оборонные предприятия и воинские части.
А во-вторых, бомбардировщики в начале 1940-х годов имели ограниченные возможности для нанесения точечных ударов. Уже после начала массированных ночных налетов выяснилось, что авиабомбы лишь одного из пяти английских бомбардировщиков попадали в указанную цель, у всех остальных наблюдалось значительное отклонение.
"Все конвенции быстро утратят силу во время войны", – ещё в 1932 году предсказывал Стэнли Болдуин, лидер Консервативной партии, который к тому моменту уже дважды занимал пост премьер-министра.
Читайте также: Фронт подавления: бомбардировки немецких городов во время Второй мировой войны
Сначала единственным, что Королевские ВВС сбрасывали на Германию, были листовки, призывавшие гражданское население к восстанию против нацистской тирании. Но быстро стало ясно: листовки не выигрывают войны.
В 1941 году Черчилль утвердил стратегию, которая должна была сделать немецкие города "физически непригодными для жизни". А 14 февраля 1942 года была издана директива, в которой тогдашний начальник штаба военно-воздушных сил сэр Чарльз Портал отметил: "Я полагаю, вам понятно, что целями должны быть районы жилой застройки, а не верфи или заводы по производству самолетов".
А еще через неделю Бомбардировочное командование возглавил Артур Харрис.
"Мы уничтожим всю Германию – один город за другим"
Будущий маршал авиации провёл детство с родителями в Индии, затем учился в школе в Англии, а после её окончания 4 года работал на ферме в Африке. Когда в Европе разразилась Первая мировая война, Харрис вступил в 1-ый Родезийский полк в качестве горниста и принимал участие в боевых действиях.
В 1915 году присоединился к Королевскому летному корпусу, получил квалификацию пилота, пережил травму во время жесткой посадки. В конце 1930-х вел переговоры с американцами о закупке самолетов и обучении английских пилотов.
Посвятив всю жизнь службе в армии, Харрис сохранил критическое отношение к ней. Особенно когда речь шла о её консервативности и нежелании отвечать на вызовы современной войны.
"Армия никогда не поймёт ценности и потенциала танков, пока их не смогут модифицировать так, чтобы они ели сено и испражнялись", – шутил он.
Не меньшее отвращение вызывала у него гражданская бюрократия, которая, по его мнению, пыталась задушить любую инициативу.
"Что вы сегодня сделали, чтобы свести на нет усилия военных?" – привычное приветствие Харриса в адрес высокопоставленных госслужащих.
На голоса скептиков, которые говорили, что бомбардировки никогда не смогут выиграть войну, у него был один ответ: пока не попробуем, не узнаем.
Его приказы становились всё более жёсткими, а высказывания – всё более кровожадными, но именно этого и ждали измученные "Блицем" англичане. После восьми месяцев немецких налетов они довольно далеко продвинулись в искусстве дегуманизации и обезличивания врага.
Харрис настаивал: "Прежде чем мы выиграем эту войну, нам нужно убить как можно больше бошей (пренебрежительное прозвище немцев – УП). Конечная цель ударов по городам – сломить моральный дух населения, населяющего их. Для этого мы должны добиться двух вещей: во-первых, мы должны сделать город физически непригодным для проживания и, во-вторых, мы должны заставить людей осознавать постоянную опасность. Таким образом, ближайшая цель двояка, а именно: вызвать разрушение и страх смерти.
Мы уничтожим всю Германию – один город за другим. Мы будем бомбить всё сильнее и сильнее, пока вы не перестанете вести войну. Это наша цель. Мы будем безжалостно её преследовать. Город за городом: Любек, Росток, Кёльн, Эмден, Бремен, Вильгельмсхафен, Дуйсбург, Гамбург – и этот список будет только пополняться".
И список пополнялся каждую ночь: Майнц, Карлсруэ, Дюссельдорф и Франкфурт, Дортмунд, Дрезден, Берлин.
"Лично я не считаю, что все оставшиеся города Германии стоят даже костей одного британского гранатометчика", – говорил Харрис.
С февраля 1942 года до конца войны около 40% всех жилых домов в крупных городах Германии были уничтожены фугасными, зажигательными и фосфорными бомбами, которые сыпались с самолетов Stirling, Lancaster и Halifax. Около 570 000 немцев погибли во время бомбардировок или пожаров, 7 миллионов лишились своих домов.
Даже когда в 1944–1945 годах благодаря усовершенствованным средствам обнаружения целей экипажи бомбардировщиков получили возможность уничтожать отдельные цели, Харрис продолжал наносить удары "по площадям".
"Чтобы спасти город, его пришлось уничтожить", – через несколько десятилетий скажет один американский офицер во время Вьетнамской войны.
Харрису понравился бы такой подход.
Харрис сделал своё дело, Харрис должен уйти
Звучали ли в то время на Британских островах голоса, осуждавшие неизбирательные бомбардировки городов Германии? Конечно. Среди критиков Уинстона Черчилля и Артура Харриса, в частности, был Джордж Белл, епископ Чичестерский, который выступил с речью, в которой охарактеризовал ночные бомбардировки некомбатантов как "унижение духа всех, кто в них участвует".
Впрочем, почти 4 года, имея единомышленников на самом высоком уровне, Харрис не особо беспокоился о подобных заявлениях. Вплоть до того момента, когда ветер с Даунинг-стрит сменился с попутного на встречный.
Через месяц после бомбардировок Дрездена в феврале 1945 года Черчилль пишет записку главам штабов: "Я чувствую необходимость более четкой сосредоточенности на военных целях, а не на простых актах террора и беспричинном разрушении, какими бы впечатляющими они ни были".
Что стало причиной такой метаморфозы, можно только догадываться. Возможно, ключ к разгадке кроется в одном разговоре Черчилля с Харрисом уже после бомбардировки Дрездена.
В тот вечер премьер задумался о том, что произойдет, когда Харрис завершит разрушение Германии. Что тогда будет лежать между белыми снегами России и белыми скалами Дувра? Возможно, после победы русские не захотят продвигаться к Атлантике, или что-то остановит их, так же как случайная смерть Чингисхана остановила конных лучников монголов, которые отступили и больше не вернулись, размышлял Черчилль.
"Вы имеете в виду, что теперь они вернутся?" – спросил Харрис.
"Кто может это сказать? – ответил Черчилль. – Возможно, они и не захотят. Но в сердцах многих людей живет невысказанный страх".
Что ж, всё повторяется – пока солдаты думают о победе, порой не выбирая средств для её достижения, политики рисуют карты послевоенного мира. Точно так же, как сегодня Запад заинтересован в существовании Украины в качестве буферной зоны между собой и Россией, после Второй мировой войны Германия должна была стать не пустыней, а бастионом на пути вероятного коммунистического вторжения с востока.
Достигли ли неизбирательные "бомбардировки по площадям" своей цели?
И да, и нет.
Бывший министр вооружений Третьего Рейха Альберт Шпеер, осуждённый Нюрнбергским трибуналом, писал в тюрьме в 1959 году:
"Истинное значение воздушной войны заключалось в том, что она открыла второй фронт задолго до вторжения в Европу. Этим фронтом было небо над Германией. Эскадрильи бомбардировщиков могли появиться в любой момент над любым крупным немецким городом или важным заводом.
Непредсказуемость атак делала этот фронт гигантским; каждый квадратный метр территории, которую мы контролировали, был своеобразной линией фронта. Защита от воздушных атак требовала производства тысяч зенитных орудий, накопления огромных запасов боеприпасов по всей стране и поддержания в боевой готовности сотен тысяч солдат, которые, кроме того, должны были оставаться на своих позициях у орудий, зачастую совершенно бездействуя месяцы подряд.
Насколько я могу судить по прочитанным мной отчетам, никто до сих пор не осознал, что это была самая крупная проигранная битва с немецкой стороны. Потери во время отступлений в России или во время капитуляции Сталинграда были значительно меньше".
С другой стороны, бомбардировки не достигли своей главной цели. Судьбу войны решили наземные операции, в частности высадка союзников в Нормандии.
Немецкая промышленность, насколько это было возможно, адаптировалась к бомбардировкам, продолжая выпускать, в частности, "оружие возмездия" – ракеты Фау-1 и Фау-2, которые летели на Лондон до апреля 1945 года. Точно так же, как "Блиц" не сломил волю к сопротивлению англичан, авиаудары по городам не спровоцировали социального взрыва в Германии, который привел бы к краху нацистского режима. Эта ставка не оправдалась.
Харрис сделал своё дело, Харрис должен был уйти. Личным оскорблением для маршала авиации и его подчинённых стала речь Черчилля 13 мая 1945 года. Премьер тогда подвёл итоги побед союзников, но ни словом не обмолвился о стратегических бомбардировках Германии. Экипажам Бомбардировочного командования также отказали в учреждении отдельной медали за эту кампанию. В сентябре 1946 года Харрис ушёл в отставку.
Он умер в 1984 году, а 8 лет спустя вернулся в Лондон в виде бронзовой статуи. На постаменте были высечены слова:
"В память о великом командире и отважных экипажах Бомбардировочного командования, более 55 000 из которых погибли за свободу. Нация в огромном долгу перед всеми ними".
Правда, некоторое время бронзового маршала пришлось круглосуточно охранять после того, как памятник облили красной краской.
***
Интересно, что бы сказал бомбардировщик Харрис, если бы дожил до войн XXI века, когда стратегическим бомбардировщикам не нужно пересекать линию фронта и подвергаться опасности из-за ПВО противника, смертоносный груз доставляют беспилотники, высокоточные ракеты запускают за тысячи километров от цели, а даже самые большие подонки вроде Путина не решаются публично признаться, что их цель – террор против гражданского населения.
"Чтобы поддерживать миф о "чистой войне", чиновники прибегают к стандартным стратегиям отрицания ("гражданские не погибли") и секретности ("из соображений оперативной безопасности мы не можем раскрыть, погибли ли гражданские"). Однако, если жертв среди гражданского населения уже невозможно скрыть, подчеркивается абсолютная невозможность установить личности тех, кто стал жертвой", – отмечают западные исследователи современных войн в Афганистане, Иране, Ираке.
Пожалуй, единственное, что не изменилось со времён Харриса, это вера в то, что "дальнобойные санкции" способны заставить протрезветь тех, кто десятилетиями живёт с разрушенным пропагандой мозгом.
Михаил Кригель, УП