Не нравится попытка представить ситуацию в чёрно-белых тонах, – Рахманин об отставке Федорова и назначении Драпатого и Хмары

Отставка Михаила Федорова с поста министра обороны вывела на улицы тысячи людей с требованием вернуть его в правительство – в пятницу, 31 июля, состоялся самый масштабный протест за время полномасштабной войны. Сам Федоров после увольнения дал большое интервью "Украинской правде", в котором заявил, что не считает свою историю во власти завершённой и не спешит сжигать мосты в отношениях с Банковой. Федоров не собирается выходить к протестующим, как и не будет призывать их разойтись.

Возможно ли его возвращение? Что Федоров действительно успел изменить за полгода в Минобороны, а что осталось на уровне планов, презентаций и обещаний? И с каким наследием теперь придется работать новому руководству?

"Украинская правда" поговорила об этом с Сергеем Рахманиным – членом парламентского комитета по вопросам национальной безопасности, обороны и разведки, который до прихода в Верховную Раду почти 30 лет был одним из ведущих политических журналистов страны.

Разбираемся, почему Рахманин считает увольнение Федорова ошибкой, какие проблемы унаследовал и.о. министра обороны Евгений Хмара; сработает ли тандем Хмары и нового главнокомандующего Михаила Драпатого – и кто теперь должен взять на себя ответственность за самую острую проблему армии – мобилизацию.

"Отставка Федорова была ошибкой"

– На пике протестов вы предсказали возможное назначение Евгения Хмары и Михаила Драпатого. Это была инсайдерская информация или прогноз?

– Я не знал. Это было, если хотите, небольшое интеллектуальное упражнение. Меня спросили: "Что бы ты делал на месте президента?" Я ответил, что на этом месте никогда не был и не буду, но если оценивать ситуацию, в которую так или иначе загнал себя президент, для него единственный компромиссный выход – это назначить на должности главнокомандующего и министра обороны максимально компромиссные фигуры, которые вызвали бы минимальное количество замечаний, возражений и вопросов.

На мой взгляд, это могли бы быть Драпатый и Хмара. Странным образом прогноз оправдался, хотя я не так часто угадываю с ними, потому что прогнозы – дело очень неблагодарное.

– Бывший министр обороны Михаил Федоров неожиданно для многих, кто поддерживает его на массовых акциях протеста, в интервью "Украинской правде" заявил, что точка в истории его пребывания у власти и отношений с президентом не поставлена. Может ли он каким-то образом вернуться в кресло министра обороны?

– Прежде чем ответить на этот вопрос, я должен сделать предисловие. Увольнение Федорова было ошибкой хотя бы потому, что полгода – недостаточный срок для того, чтобы проявить себя. Обоснованных причин для его увольнения не было. Он – масштабный системный человек, энтузиаст. В то же время у Михаила Альбертовича были и ошибки, о которых он не любит говорить. Но у него был шанс сделать больше, и президент лишил его этого шанса.

Если бы сейчас создать графический роман о новейшей политической истории Украины, там отдельная глава была бы посвящена кладбищу нереализованных мечтаний и надежд. Там была бы отдельная аллея, усыпанная могилами тех, с кем были связаны огромные надежды, и кто их не оправдал. Каждая такая нереализованная надежда вызывала разочарование, по крайней мере, у части общества, а в некоторых случаях – у большинства граждан Украины.

Это не означает, что Федоров стал бы очередным разочарованием. Я о том, что мы так и не научились за эти годы критически относиться к фактам, событиям и людям, а также критически мыслить. И поэтому воспринимаем историю так, как нам хочется её воспринимать, а в стрессовых условиях особенно трудно избавляться от иллюзий.

Мне больше всего не нравится в этой истории попытка представить ситуацию в черно-белых тонах. Чрезмерная демонизация одних и чрезмерная идеализация других. Жизнь гораздо сложнее и она точно не черно-белая, особенно когда речь идет о политике и политических деятелях. А Михаил Федоров – политический деятель, хотя он это и отрицает.

Может ли он вернуться? Не думаю, что это возможно в силу ряда обстоятельств.

Во-первых, из-за особенностей характера самого президента. На мой взгляд, это очевидно для всех, кто за ним наблюдает – он не любит признавать ошибки и не любит демонстрировать слабость.

Во-вторых, есть люди, которые ему советуют, и эти люди советуют этого не делать по определенным причинам. Первая из них – как бы кто ни относился к Федорову, как бы кто ни относился к Клименко, который так и не стал министром обороны, или к Хмаре, назначение уже состоялось, замена министра обороны в стране, которая находится в состоянии войны, – это стресс. Человека уже назначили. Пусть и и.о., но он уже начал заниматься огромным количеством сложных вопросов. Еще один стресс станет еще большей проблемой, еще большей ошибкой, в чем я глубоко убежден.

– Федоров на вопрос о том, считает ли он отставку правительства прикрытием для собственной отставки, ответил утвердительно. Почему у президента возникла внезапная и неотложная необходимость его уволить?

– На мой взгляд, причин могло быть много, остановлюсь на основных.

Во-первых, Михаила Альбертовича стало слишком много в медиапространстве, и вряд ли президенту это нравилось. Почти все президенты почти во всех странах так относятся к тем, кого считают обоснованно или безосновательно своими конкурентами, а Владимир Александрович – амбициозный человек с особым отношением к другим героям.

Вторая причина – это действительно трения, которые приобрели черты откровенного открытого конфликта между главнокомандующим Александром Сырским и министром обороны. И даже не столько и не только между ними, а между ведомствами, которые они возглавляли. То есть между аппаратом главнокомандующего, Генеральным штабом и Министерством обороны. Если бы конфликт заключался только в трениях между отдельными лицами, это было бы ещё полбеды. Но ситуация приобретала нездоровый характер.

Многое зависело от самого президента, поэтому его заявление о том, что у него никогда не было времени разбираться с этим, – это просто фраза. Зеленский – лидер и по характеру, как бы к нему ни относились, и по формальной должности – лидер государства. Именно в кризисной ситуации лидерство проявляется в умении умиротворять страсти всеми возможными способами. Инструментарий у президента огромный.

Недоразумения и трения, приобретавшие черты открытой борьбы, не могли не наносить ущерб Силам обороны, сектору национальной безопасности и в целом обороноспособности государства. Это ещё не приняло острых форм, но если бы ситуация осталась нерешённой, она привела бы к тяжёлым последствиям.

Третья причина, о которой говорили и президент, и экс-министр обороны, – одним из условий назначения Федорова на должность министра обороны была реализация мобилизационной реформы. Он взял на себя такое обязательство. Как бы бодро Михаил Альбертович ни отчитывался об этом, на самом деле он ничего не сделал, а то, что он называет реформой, ею не было.

– Вы имеете в виду новые контракты, объявленные Федоровым в мае?

– Не только. Что такое реформа? Это системная, масштабная реорганизация, направленная на существенное или даже коренное изменение правил игры, закрепленная в законах. Что из того, что сделал Федоров, соответствует этим критериям? Ответ – ничего. У него была мозаичная картина из различных решений или идей, которые не вышли за пределы презентаций и диаграмм.

Мобилизация: четыре нерешенные проблемы

– В интервью "Украинской правде" Федоров говорит, что в ближайшее время должна была быть объявленная реформа мобилизации, которая должна была вступить в силу с сентября…

– Михаил Альбертович Федоров и его заместители, которые неоднократно присутствовали на заседаниях комитета, регулярно обещали нам, что это уже вот-вот, и дату окончательного, "железобетонного" старта этих реформ переносили как минимум 3–4 раза. Появилась бы она в ближайшее время? Возможно, но не факт, что она не была бы перенесена в пятый, шестой или седьмой раз.

– О какой именно реформе идет речь?

– На эту тему существует много спекуляций и манипуляций, но ситуация не столь однозначна. Неправы те, кто обвиняет Федорова в провале реформы, но неправ и он сам, когда говорит, что сделал всё возможное.

Во-первых, реформа ТЦК – точно не входит в компетенцию министра обороны, поскольку ТЦК как военный орган управления подчиняется Командованию сухопутных войск, а те, в свою очередь, – Генеральному штабу. То есть это не в его компетенции, но он по собственной воле, из-за обещаний президенту, решил провести реформу, получил отпор, сопротивление, всё рухнуло, и поэтому его, в том числе, за это травлят.

В интервью "Украинской правде" Федоров подчеркивал, что он не политик. Но министр – это политическая должность по определению. И политиком Михаил Федоров стал тогда, когда был назначен министром цифровизации, еще до Министерства обороны. Есть такое постановление, которое называется "Положение о Министерстве обороны" от 2014 года. Там написано, что Министерство обороны формирует и реализует политику. Не создание экосистемы, а политику. Далее следует длинный перечень того, какие отрасли политики, какие сферы политики, какие направления политики находятся в зоне ответственности министерства и министра, возглавляющего его.

Политика – это не рейтинги, пиар и выборы, которые являются лишь её частью. Так вот, в этом положении "О Министерстве обороны" слово "мобилизация" упоминается не менее полутора десятков раз. В том числе там написано, что Министерство обороны обеспечивает мобилизацию и демобилизацию, помимо всего прочего.

– Почему же тогда имя командующего Сухопутными войсками, которому подчиняются ТЦК, малоизвестно широкой публике, а Федоров, пробывший министром полгода, "провалил реформу"?

– Мобилизация – это широкое понятие, и в соответствии с упомянутым мной постановлением она осуществляется в координации с министерством экономики, главкомом, начальником Генерального штаба, Кабинетом министров, а также другими составляющими сектора безопасности и обороны. Один человек или одно ведомство не может решить весь этот огромный комплекс проблем, каким бы гениальным оно ни было. Но попробовать точно стоило.

Проблема мобилизации состоит из ряда различных проблем, которые сотни раз обсуждались на десятках совещаний.

Первая – это нарушение прав и свобод граждан сотрудниками ТЦК и полицией. Имеют место произвол, пытки, нарушение основных прав и свобод со стороны военнослужащих, и это подрывает репутацию государства и Вооруженных сил в глазах граждан. Речь идет об очень плохом настроении, очень плохом фоне для страны, которая вынуждена проводить эту мобилизацию, как ни крути, потому что мы не можем себе позволить от нее отказаться, как бы кто-то этого ни хотел.

Вторая проблема – коррупционные схемы, существующие в ТЦК. Война постепенно превратилась в классическую войну для бедных и недостаточно ловких. Когда у нас в учебных центрах преобладают люди 55+ или как минимум 50+ со всеми болезнями, а молодые и здоровые каким-то странным образом избегают мобилизации. Вопрос не только в самой коррупции, что само по себе отвратительно, неправильно и ужасно, а в том, что коррупционные схемы влияют на качество, как сейчас принято говорить, человеческого капитала. Коррупционные схемы лишают возможности должным образом восстанавливать боеспособность боевых подразделений.

Третья проблема – СЗЧ. Есть большое количество людей, которые по тем или иным причинам не хотят, боятся – банально, и я не вправе их за это осуждать, потому что я не воюю. Когда они туда попадают, то в большинстве случаев совершают самовольное оставление части ещё на этапе учебного центра, либо по дороге из учебного центра в воинскую часть, либо в первые 7–10 дней пребывания в воинской части. И это критическая масса людей, которых недополучают Вооружённые силы. Точные цифры мне известны, но я не уполномочен их озвучивать.

Четвертая проблема – это так называемые уклонисты, люди, которые различными способами уклоняются от призыва в вооруженные силы. У нас когда-то была встреча в ОСУВ "Хортица", которую тогда возглавлял Михаил Драпатый, и все комбриги и комбаты, фактически не сговариваясь, говорили об ужесточении мер по лишению прав на получение административных услуг…

– О цифровой смерти, грубо говоря?

– Да. Далее, есть ещё одна проблема: этих людей не ищут. Если их ищут, то не задерживают. Если их задерживают, то не знают, что с ними делать. Если знают, что с ними делать, то судебные дела рассматриваются годами. Если они даже рассматриваются, то эти решения вызывают вопросы. То есть это клубок вопросов, на которые нужно найти ответ.

Теперь у меня вопрос: где предложения, которые были бы оформлены в виде законопроекта? За полгода можно было бы подать хотя бы один законопроект. Не презентации, не идеи, даже если они блестящие, а законопроект. Потому что без закона всё это не работает.

То, что предлагали Федоров и его команда, не решает ни одной из проблем. Контракт – это прекрасно. Он или кто-то из его окружения говорил, что военные были против. Военные не были против, они были только за. Вопрос возникал лишь в том, где взять на это деньги и, соответственно, каким образом это снимает проблему СЗЧ?

Если человек сбегает из учебного центра, ему все равно, усложненный у него перевод или упрощенный. Он никуда не хочет переводиться, потому что служить не хочет. Если человек готов заплатить 30–35 или 40 тысяч долларов за то, чтобы не служить, то даже если государство будет платить ему 7 тысяч долларов, его это не устроит.

Каким образом возложение функции мобилизации на Национальную полицию, что соответствует действующему закону, может изменить коррупционные схемы в ТЦК? Приведите мне хотя бы один пример, хотя бы одну идею, я не говорю – постановление или законопроект, который подавал Федоров или его команда?

Сейчас ГБР проводит массовые обыски, задержания, изъятие документов в ТЦК. Но ведь это уже было! Для тех, кто опоздал в начале сеанса, скажу, что это было не раз, не два, не 5 и не 10.

Мы указывали министру и его команде, что часть идей, которые они представляют как свои, мы уже обсуждали много раз. Более того, указывали, что одни вещи нужно делать на уровне постановлений, другие – только на уровне законов, а не наоборот. И что постановления должны приниматься в развитие принятых законов, а не наоборот.

"Федоров дал надежду, но не построил систему"

– А что удалось сделать министерству во главе с Федоровым?

– Небольшой оффтоп: так случилось, что Денис Шмыгаль, который, по иронии судьбы, тоже пробыл на этой должности всего полгода, сдавал нам дела, а Михаил Федоров, в свою очередь, вступал в должность. Оба оказались одновременно на заседании нашего комитета. Хотя это и не предусматривалось процедурой, они решили внимательно выслушать друг друга. Чувствовалось взаимное уважение и интерес.

И я поймал себя на мысли, что если бы их можно было скрестить, это был бы идеальный министр обороны для нашей страны в этот очень сложный период. Потому что Михаил Федоров – очень яркий стартапер, а Денис Шмыгаль – очень качественный бюрократ. Бюрократия – это не плохо, это хорошо, если бюрократия не тормозит, а упорядочивает определённые вещи. А Министерство обороны – самое большое, самое сложное и самое важное министерство среди всех министерств, особенно сейчас, когда мы расформировали Минстратегпром.

Но сопоставить этих двух деятелей невозможно. Поэтому некоторые очень интересные, яркие, классные идеи Федорова всё равно оставались стартапами. Отчасти он прав, когда говорит, что создаёт систему и не боится больших задач. Ему нравилось быть министром войны, а он – министр обороны. А Министерство обороны – это политика оборонного планирования, военного образования, военной науки, обеспечения, всего оборонно-промышленного комплекса.

У него некоторые вещи провисали, зато он вкладывался в задачи, которые считались им лично более приоритетными. Например, он действительно пытался упростить и кое-где упростил некоторые моменты, связанные с поставками оружия, вооружения и определенных материалов в вооруженные силы.

– Дронов?

– В первую очередь дронов, но не только дронов.

Если говорить, например, о дипстрайках, то на самом деле их масштабирование началось еще при Шмыгале, но Федоров сильно вложился в масштабирование и бесперебойные поставки оптоволокна и дронов по оптоволокну, а также мидлстрайков, что дало преимущества в выбивании логистики и нанесении ударов по оперативному тылу.

Для любого важного дела, особенно такого важного, как сопротивление врагу во время войны, должна быть надежда. Федоров для многих был олицетворением этой надежды. И для тех, кто был бесконечно далек от военного дела, и для части военных. Так необоснованно сняв его с должности, людей этой надежды лишили.

Были вещи, которые он действительно делал полезными, но, мне кажется, он не до конца представлял себе масштаб.

Не критикуя бездоказательно, приведу простой пример: позиция Генерального штаба и позиция главнокомандующего – нужно продолжать создание новых бригад, потому что это отражение увеличения численности соединений со стороны врага, а также потому, что необходимо иметь полноценные соединения для того, чтобы заменять одни другими и иметь оперативный и стратегический резерв.

У Федорова была другая точка зрения – он считал, что логично было бы провести аудит бригад. Мы попросили ознакомиться с этим аудитом и были удивлены. Потому что перечень бригад, которые, с точки зрения этого аудита, считались образцовыми, скажем так, вызвал удивление.

– Дайте угадаю: это были те бригады, которые были наиболее укомплектованными, потому что не наступали, не находились в активной обороне и не были на сложных участках фронта?

– Да.

К чести Михаила Альбертовича, он пообещал пересмотреть критерии и признал, что после пересмотра его видение изменилось.

У него в целом были интересные идеи. Например, по поводу мобилизации, по поводу уклонистов также были экзотические, но по-своему интересные идеи. Он их так и не воплотил. Может, отложил на потом. Но почему-то он на них не ссылается сейчас, защищая свою позицию.

У меня сложилось впечатление, что уровень людей, входивших в его команду, был недостаточным для реагирования на те вызовы, которые стоят перед министерством обороны.

Федоров считал, что позиция Генштаба в вопросах закупок не является истиной в последней инстанции. И он прав.

Например, он спрашивал, какой смысл нам закупать так называемую малую артиллерию и малые боеприпасы, если артиллерия уязвима и неэффективна ввиду изменения поля боя. Эту позицию он озвучивал неоднократно. Федоров указывал и на то, что некоторые виды БПЛА не пользуются должным спросом и бойцы пытаются от них отказываться, но по неизвестным причинам эти виды заказываются Генеральным штабом.

Но во время пребывания Михаила Федорова в должности те беспилотники, от которых военные отказываются, всё равно закупались. Характер закупок, скажу очень деликатно, не соответствовал сделанным заявлениям самого Федорова.

Когда мы задали обоснованные вопросы Министерству обороны, внятного, понятного ответа не получили.

"Хмара будет решать проблему зарплат армии и нехватки топлива"

– Новый глава Минобороны Евгений Хмара может стать министром с самыми низкими общественными ожиданиями. От его шестерых предшественников в военное время ждали невероятного, а от Федорова – пожалуй, больше всего. С какими вызовами столкнется Хмара?

– Его успех будет зависеть от трех факторов: уровня доверия со стороны Верховного главнокомандующего, свободы при принятии кадровых решений и того, насколько быстро он сможет расставить приоритеты среди проблем.

В наследство от предшественников ему достались серьёзные финансовые проблемы.

– Речь идет о деньгах на зарплаты армии?

– Поскольку Федоров заявил об этом публично, мы можем сослаться на некоторые факты. Он рискнул и использовал средства денежного обеспечения на закупку беспилотных летательных аппаратов, чтобы обеспечить бесперебойные поставки и создать определенный избыток дронов для их эффективного применения.

Львиная доля расходов на оборону – это денежное обеспечение. Закрывать эту дыру будет делом Хмары. Есть проблемы с контрактами на питание, с запасами топлива. Кроме того, есть проблемы, которые переходят по наследству от министра к министру – ТЦК, мобилизация. Их не смогли решить ни Резников, ни Умеров, ни Федоров. Разве что Резников сталкивался с ними меньше всех.

Это те проблемы, которые должны решаться всем государством, и лидером этого процесса должен стать президент – без него всё это не сдвинется с места и тем более не взлетит.

– Правда ли, что Евгений Хмара узнал о своем возможном назначении министром обороны в тот же день, когда прозвучало заявление президента о его назначении?

– Не знаю точно, но если это так, я не удивлен, это не первый и не последний случай. Это наш кадровый тренд.

– Детище Хмары – "Альфа" – один из лидеров в области беспилотников, с ними связывают наиболее успешные удары на большие расстояния. Это будет министр беспилотников, грубо говоря?

– Для многих командир "Альфы" – это боевик, спецназовец. Но почему-то именно этого человека назначили на сложную должность исполняющего обязанности главы СБУ, а после этого именно его назначили на должность исполняющего обязанности министра. Очевидно, что не только за боевые подвиги, которые тоже имели место, а за вдумчивость, рассудительность и, если хотите, гибкость.

Особенность применения ими беспилотной авиации заключалась в том, что они вдумчиво, очень грамотно работали с производителями и системно подходили в целом к тактике применения, анализу проведения действий. То есть это тоже системный человек.

– Учитывая, что формально причиной отставки министра обороны и главнокомандующего стал конфликт между ними, что можно сказать о потенциале тандема Хмара – Драпатый?

– У них нормальный рабочий контакт, нормальные отношения. Сейчас эти отношения пройдут испытание новыми должностями, это всегда вызов. Для тех, кто не знает, отношения между министром обороны и главнокомандующим не бывают безоблачными – от рабочих трений до открытых конфликтов. Классическая, почти карикатурная картина таких отношений наблюдалась между Хомчаком и Тараном. Наиболее гармоничными были отношения между Резниковым и Залужным. Но это всегда непростые взаимоотношения.

И Драпатый, и Хмара – достаточно рассудительные. Но ни один, ни второй к должностям не готовились, и это минус.

– Неужели и Драпатый не готовился? Федоров вступал в должность с планом его назначения.

– Несмотря на то, что его рассматривали в качестве потенциального главы уже очень давно, в последний год он не ожидал, что это произойдет в обозримом будущем – Федорову было отказано.

Идея предложить ему эту должность возникла спонтанно, назовем это так. И поэтому это не та история, что он к этому долго готовился, вынашивал планы. Его планы были немного другими, насколько я знаю.

В короткий список потенциальных начальников штаба Михаил Васильевич не входил, был "первым запасным", о чем, безусловно, знал.

Поэтому психологически, с одной стороны, он стремился к этой должности и заслуживал её, но не рассчитывал её получить.

Еще один момент, на который намекнул Валерий Залужный, поздравляя Драпатого: ему будет сложнее, чем кажется. Как и министр обороны, главнокомандующий – это политическая должность. Готовы ли к этому и Хмара, и Драпатый, я не знаю.

Политика, помимо прочего, означает умение аргументировать, доказывать свою точку зрения и отстаивать её даже в общении с президентом.

А также – умение избегать излишнего внушения и вредного влияния огромного количества людей, которые мгновенно появляются вокруг. Это огромный вызов, с которым способен справиться далеко не каждый. При отсутствии политического опыта в самом широком смысле слова можно допустить ошибки, за которые придётся расплачиваться самостоятельно.

– Отставка Сырского фактически была требованием общества. Требование общества к Драпатому – разобраться с проблемой штурмовых полков, которые называли полками Сырского. Какими вы прогнозируете его действия?

– Драпатый ничего не должен обществу. Он должен решать проблемы воюющей армии. И проблему штурмовых полков следует рассматривать с военной точки зрения.

– Кто будет назначен ответственным за мобилизацию?

– Президент должен нести ответственность. А Минфин, Минэкономики, Министерство обороны, демографы, психологи, медийщики, правозащитники должны быть привлечены, тщательно отобраны и заперты в одной комнате, откуда они не должны выходить, пока не разработают хотя бы какой-то черновой вариант. Такой, который не просто можно будет озвучить по телевизору и объявить на пресс-конференции, но и воплотить в виде законов – как минимум пятнадцати. С соответствующими изменениями в другие законы, нормативные акты и черновики постановлений.

Ситуация, в которой мы живем, экзистенциальна: мы либо не проиграем, либо перестанем существовать. Вопрос по-прежнему стоит именно так, поэтому мы не можем себе позволить не решить проблему мобилизации хотя бы каким-то образом.

Татьяна Даниленко, УП