Треугольник растерянности, или Кабмин, ОП и Рада в новом политическом сезоне

1 сентября Верховная Рада побила очередной рекорд и открыла свою 16-ю сессию.

Повестка дня Рады, а ещё больше – результаты голосований в первые сессионные дни осени были очень и очень красноречивы: депутаты начали с работы над законами, заложенными как ориентиры в различные программы международной поддержки.

То, что работа парламента началась именно с такого набора законопроектов, свидетельствует о реальной главной проблеме страны – огромном дефицит бюджета.

Последние несколько недель за эти законы всячески агитировал новый Кабинет Министров, который проводил бесконечные встречи и совещания с депутатами, в том числе и из президентской фракции.

Со своей стороны включился и президент – ещё несколько недель назад на заседании СНБО, где одним из главных вопросов было финансирование армии. Новый премьер Сергей Корецкий доложил Зеленскому о реальной ситуации с дефицитом бюджета, и президент, как рассказывают члены СНБО, был потрясён. Настолько, что прямо с заседания звонил депутатам, ответственным за голосование по европейским законам и законам МВФ, с криками и принуждением.

Несмотря на это, несмотря на натиск властной верхушки, собрать более 190 голосов для принятия этих многострадальных законов так и не удалось.

И это стало прекрасной иллюстрацией внутренней ситуации во власти. Демонстрировать единство и подъем на молитвенных завтраках и награждении Легенд команда президента умеет прекрасно, но в новый политический сезон она вступает с разбалансированным Офисом и его президентом, фрагментированной Радой и пока растерянным Кабинетом Министров.

То есть все три центра, которые обычно составляют треугольник власти в Украине, вступают в новый сезон со своими серьезными проблемами или, говоря образно, тупиками.

Известно, что в рамках евклидовой геометрии такого вида углов не существует. Однако формула украинской политики давно сведена к поиску суммы всех тупиков, в которых власть оказывается сама и втягивает за собой страну.

Президент и Офис подозрений

Первая вершина властного треугольника, которая уже давно стремится к максимально возможному расширению угла собственного влияния, – это президент Зеленский и его Офис. Хотя, по иронии судьбы, в теории треугольников самый большой угол и называется тупым.

1 сентября очень демонстративно Зеленский возмущался тем, что депутаты не проголосовали за законы, необходимые для получения международных средств.

"У парламентариев тоже есть доля ответственности перед народом Украины: около 15 миллиардов долларов – это их часть работы, которую необходимо выполнить… В Верховной Раде были провалены три закона, которые могли бы принести Украине более 4 миллиардов долларов. Еще два закона – тоже проваленные – из программы МВФ. Это не средства власти или оппозиции", – обрушился на депутатов президент.

Ситуация на первый взгляд странная. Ведь именно президентское монобольшинство формально отвечает за всё в Раде, а близкие к главе государства люди, такие как глава "Слуг народа" Давид Арахамия, годами убеждали всех в своих виртуозных навыках играть на парламенте, как на фортепиано.

На самом деле же ситуация с возмущением Зеленского не столько странная, сколько симптоматическая: президент очень похож на застрявшего в трясине всадника, который хлещет свою лошадь в надежде, что увеличение жесткости позволит выжать из неё хоть несколько финальных рывков. Но главная проблема в том, что он сам загнал свою лошадь в эту трясину.

Дело в том, что внешнеполитическая и военная ситуация вокруг Украины складывается совершенно не так, как сам президент ожидал ещё несколько месяцев назад.

С лета сам Зеленский сделал всё, чтобы поднять планку общественных ожиданий, а вместе с ней и ожиданий политического класса, до высот, забытых ещё с 2023 года, со времён первого контрнаступления.

Словосочетание "выборы в ноябре", которое президент сначала невольно бросил в разговоре с фракцией перед летними ударами по Крыму, а затем серьёзно обсуждал в кругу своих ближайших соратников в госрезиденции под Киевом летом, в созданной Офисом позитивной медийной атмосфере, это начало выглядеть чем-то вполне реальным.

Кроме того, эти ожидания общества и политикума подогревались громкими анонсами "40 дней принуждения России к миру" и т. д., и т. д…

Зато осень Украина встречает в совершенно иной военной реальности.

Праздник 1 сентября в школах значительной части страны прошел либо в укрытиях, куда приходилось переносить школьные линейки, либо вообще без них: дети из разных домов и городов подключались онлайн к праздничным мероприятиям своей школы.

Киев, Одесса, Харьков и другие города живут в режиме почти непрерывных воздушных тревог и регулярных баллистических обстрелов, от которых у Украины просто нет достаточной защиты.

Люди видят контраст между "закончить войну до ноября" и репетицией апокалипсиса в сентябре, между режимом жесткой экономии для страны со стороны правительства и совершенно грубыми попытками отмывания по 150 миллионов за освобождение из СИЗО очередного чиновника власти.

Раньше Зеленскому удавалось направлять общественный негатив в другое русло, но после июльского "картонного Майдана" и очередного коррупционного "Форреста Гампа" весь накопившийся негатив полностью начал ложиться на президента.

Кроме того, июльско-августовские протесты и скандал с увольнением Михаила Федорова в политическом смысле обернулись для Зеленского чуть ли не катастрофой, потому что, во-первых, появился ещё один очень перспективный>конкурент в незанятой политической нише, а, во-вторых, сам президент выпадает даже из тройки лидеров по доверию.

В ходе опросов по поводу первого тура президентских выборов респонденты по-прежнему называют Зеленского фаворитом. Но на самом деле никто не может подсчитать, сколько в этом рейтинге реальных сторонников действующего президента, а сколько людей, которые называют его фамилию скорее из предосторожности, чтобы "не дай Бог что-нибудь".

О том, что таких последних немало, свидетельствуют результаты моделирования второго тура, где Зеленский уверенно проигрывает и Валерию Залужному, и Кириллу Буданову, и Михаилу Федорову. И если эта тенденция сохранится, ситуация приблизится к той точке, когда, пожалуй, даже Петр Порошенко сможет помечтать о хотя бы призрачном, но шансе на реванш за 2019 год.

И у всех этих поражений есть одна общая причина – Зеленский окончательно утратил право на моральное превосходство над бывшими казнокрадами и олигархами. Если бы сейчас он повторил свой же лозунг "Сделаем их вместе", то и сам, и подавляющее большинство его команды, скорее всего, оказались бы в числе "ИХ".

Лучшим наглядным примером этого тезиса является ситуация в Офисе президента. Там скоро единственными чиновниками, вокруг которых нет уголовных историй, останутся люди, занимающиеся международной политикой.

Особенно показательной стала история конца августа с заместительницей главы Офиса президента Ириной Мудрой. По версии следствия, изложенной в материалах дела, речь шла об отмывании 150 миллионов гривен для внесения залога за экс-министра энергетики и юстиции Германа Галущенко.

Пока что в материалах дела фамилия Кирилла Буданова не фигурировала, и никаких процессуальных действий в отношении главы Офиса президента не предпринималось.

Но люди, знающие, как внутри ОП принимаются подобные решения, обращают внимание на особую близость Мудрой к руководителю Офиса. В своё время именно он убедил её не переходить на должность министра юстиции в правительство, а остаться на Банковой.

Поэтому многим в системе трудно представить, что она могла бы самостоятельно ввязаться в столь деликатную историю без хотя бы молчаливого одобрения руководства.

В то же время предполагать, что вытащить из СИЗО давно забытого там Галущенко было инициативой самого Буданова, столь же невероятно.

По данным СМИ, Галущенко начал демонстрировать готовность сотрудничать с антикоррупционными органами, а значит, потенциально рассказывать, для кого на самом деле собирались деньги в "Энергоатоме", строились дома в кооперативе "Династия" и кто такой "Вова".

Но Буданов в контексте схем вокруг "Энергоатома" не фигурировал и дома в "Династии" у него не было. Более того, с чисто политической точки зрения ему могло быть даже выгодно, чтобы Галущенко рассказал о своих покровителях, ведь это потенциально расчистило бы руководителю ОП путь на предстоящих выборах.

Поэтому взгляды в этой и десятках других уголовных дел так или иначе устремляются выше его головы и в конечном итоге сходятся в одной точке кабинета на четвёртом президентском этаже ОП.

И сколько бы президент ни убеждал журналистов на оффреках, что сам о коррупции в Офисе узнает из СМИ, вряд ли даже такой хороший актёр, как он, уже способен сыграть так, будто в это поверил.

После каждой такой истории, как с Мудрой, политическая вертикаль будет становиться всё менее управляемой. Люди в системе постепенно осознают, что лучше не выполнить преступное указание и остаться без должности, чем выполнить – и лишиться свободы.

Президент может бить кулаком по столу на заседаниях СНБО, возмущенно звонить депутатам и министрам или записывать гневные пассажи в вечерних обращениях.

Но всё чаще это выглядит не как демонстрация силы и способности проверить, наказать или заставить кого-то принять нужное решение. А наоборот.

Поэтому постепенно весь инструментарий, с помощью которого Зеленский по-прежнему добивается реализации своих решений и легитимизации собственной воли, переходит из плоскости политических компромиссов в плоскость банального силового давления и контроля.

Именно отсюда такая зацикленность Банковой на сохранении влияния над Службой безопасности, ГБР или Офисом генпрокурора.

Когда политических инструментов становится меньше, ценность силовых автоматически возрастает.

Правительство пугает…

Вторая вершина классического властного треугольника – Кабинет министров.

На данный момент он находится в процессе поиска своего реального места в новой конструкции.

Очевидно, президент и в дальнейшем претендует на безальтернативную возможность влиять на правительство и формировать его повестку дня.

Но руководство Кабмина с самого начала каденции поняло, что одних желаний президента, как это было при Гончаруке или раннем Шмыгале, для успешной работы будет недостаточно.

Поэтому новый премьер максимально старается усилить сотрудничество с депутатами, настроить министров на постоянную коммуникацию с парламентом, участие в часах вопросов к правительству, посещение комитетов и прочую парламентскую рутину.

В отличие от Юлии Свириденко, которая почти с самого начала была частью правящей команды, Сергей Корецкий для системы в целом – человек новый.

И его появление уже вызвало определенные изменения в функционировании властной верхушки.

Прежде всего эти изменения заметны даже на чисто человеческом уровне.

"Корецкий – пожалуй, самый бесэмоциональный премьер за всё время президентства Зеленского. Даже Шмыгаль на его фоне порой выглядит экзальтированным подростком", – с улыбкой рассказывает один из депутатов СН, который часто работает с премьером.

Как утверждают депутаты, Корецкий со всеми максимально корректен и конструктивен. Но в то же время столь же холоден и дистанцирован. Он не пытается – то ли не может, то ли не хочет – строить теплые личные отношения.

Это человек, который ставит задачи и контролирует их выполнение. И который, похоже, пока до конца не понимает, почему так же нельзя работать с народными депутатами.

Как рассказывают собеседники УП в "Слуге народа", получив страну в управление в середине июля, премьер бросился разбираться, чем именно ему придётся управлять, какие ресурсы есть в его распоряжении и какие потребности он должен удовлетворить.

"И довольно быстро он был сильно шокирован. Причем Корецкий не скрывал своего шока и без особых реверансов начал выкладывать нашим депутатам всю правду. А они не привыкли к этому – в последний раз их так пугал Гончарук в начале эпидемии COVID-19", – вспоминает события августа один из ведущих "слуг".

Весь последний месяц лета премьер ходил на встречи в ОП и Раду, рассказывал, показывал таблицы и графики. И от этих встреч у многих депутатов остались незабываемые впечатления.

Перед важным заседанием СНБО в середине августа премьер подготовил и для президента очень красноречивую презентацию.

На слайдах он наглядно показал ужасающий финансовый разрыв между ресурсами, которыми Украина располагает сейчас, и расходами, которые государство должно профинансировать до конца года: разрыв исчислялся десятками миллиардов долларов.

Раньше добрая и улыбчивая Юлия Свириденко старалась не подвергать собеседников лишнему стрессу и объяснять сложные финансовые проблемы максимально мягко. А вот презентация Корецкого стала для многих в власти настоящим холодным душем.

Новый премьер делал ставку на то, что, открыто показав масштаб проблемы, добьётся от Рады конструктивного подхода. Поэтому на фоне своей "шоковой терапии" в течение последних недель настойчиво уговаривал депутатов поддержать евроинтеграционные и другие законы, выполнение которых привязано к международному финансированию. И Верховная Рада вынесла часть из них на голосование сразу 1 сентября, и в тот же день провалила почти все.

Таким образом, страна оказалась перед угрозой потерять "быстрые" 4–5 миллиардов долларов, да ещё и без понимания, чем эти потери покрывать.

Для министров и премьера провал законов выглядит если не диверсией, то, по крайней мере, действием против интересов самого правительства и государства. Но для Корецкого это может быть очень полезный опыт и первый трудный урок государственного управления в ускоренном режиме.

Правительство может сколько угодно демонстрировать депутатам пугающие слайды с бюджетными дырами, но голосовать за законы всё равно придётся парламенту. И там, хочет он того или нет, порой придётся "выслушать каждого". Особенно на фоне потенциального кризиса, который может произойти этой осенью.

Последний "серый кардинал"

Верховная Рада сейчас живет, постоянно оглядываясь на нового и, пожалуй, уже последнего "серого кардинала" в орбите Владимира Зеленского.

Давид Арахамия благодаря своей способности договариваться в парламенте о ситуативных или более-менее постоянных коалициях стал там незаменимой фигурой. Особенно после того, как Андрея Ермака из публичной политики выбили подозрения НАБУ, протесты и накопленный за годы негатив.

В то же время в кулуарах парламента, правительства, Офиса президента и правоохранительных органов "Украинская правда" за последний месяц десятки раз слышала в разных вариациях одну и ту же историю: якобы и самого Давида Арахамию антикоррупционные органы вот-вот могут включить в число подозреваемых.

Сам Арахамия, очевидно, полагается на свою традиционную способность договариваться.

В частности, он пытается поддерживать связь с людьми, близкими к антикоррупционным органам, и заручаться поддержкой тех, кто мог бы, если не убедить НАБУ и САП отказаться от процессуальных действий в его отношении, то, по крайней мере, отсрочить их.

Аргумент прост: не нарушать баланс в Верховной Раде этой осенью, когда ситуация в стране и без того чрезвычайно сложная.

Не стоит забывать и о концептуальном соглашении Арахамии с генеральным прокурором Русланом Кравченко, который играет ключевую роль в процедуре привлечения народных депутатов к уголовной ответственности.

Но так или иначе политический класс уже с определенными оговорками смотрит на перспективу того, что Арахамия и в дальнейшем останется безапелляционным лидером и главным двигателем парламентского процесса.

Ведь если Арахамия по каким-то причинам выпадет из этой конструкции, Верховная Рада, по крайней мере, на короткий отрезок времени может погрузиться в серьёзную дезорганизацию.

Другого человека с достаточным авторитетом и коммуникационными возможностями, чтобы одновременно скреплять осколки бывшей ОПЗЖ, различные депутатские группы, мажоритарщиков и абсолютно противоположные друг другу фракции внутри самой "Слуги народа", сейчас просто нет.

Теоретически, в случае проблем у Арахамии, единственным человеком, который на сегодняшний день мог бы попытаться включиться в процесс стабилизации парламента, остается председатель Верховной Рады Руслан Стефанчук.

В нынешней структуре Рады у спикера, возможно, и нет мощного авторитета, но у него, по крайней мере, нет и явных антагонистов, и он единственный, способный на неожиданные поступки, такие как визит в партийный офис Порошенко.

Другой вопрос – насколько самому законнику-анахорету Руслану Алексеевичу, который все эти годы пытался дистанцироваться от специфических политических торгов, договоренностей и кулуарных размен, будет комфортно и по силам оказаться в самом эпицентре этих процессов.

Ответа на этот вопрос пока нет и не будет, пока Стефанчук действительно не окажется в такой ситуации. Если, конечно, до этого дойдет.

***

А тем временем Рада продолжает лёгкий саботаж евроинтеграционных и непопулярных законов о посылках или налоги для индивидуальных предпринимателей, в надежде добиться для себя некой квази-субъектности в отношениях с ОП и пытаясь немного "воспитать" правительство.

Однако все депутатские группы, которые восстают то ли против так называемого "внешнего управления", то ли против "антикоррупционной диктатуры" или ещё каких-то явлений из книги политических страхов и предрассудков, рано или поздно упрутся в потолок этого сопротивления.

Ведь то, что они называют "внешним управлением", фактически уже давно стало частью внутреннего жизненного процесса Украины.

Более половины бюджета финансируется международными партнерами и донорами. Поэтому их возможность влиять на процедуры контроля за расходованием этих, без преувеличения, феноменальных объемов финансовой помощи – это вопрос обычного операционного контроля за собственными инвестициями.

Без этих денег Украина, очевидно, не сможет ни воевать, ни нормально функционировать как государство. Об этом уже можно смело спросить нового премьера, он прекрасно разобрался в этой теме.

Поэтому, как бы неприятно это ни было для консерваторов из БЮТ или мажоритарщиков "Слуги народа" из восточных и южных областей это не будет, а выполнить международные обязательства придётся. Не для расшатанной Банковой с непроходным кандидатом, не для напуганного масштабом проблем правительства или "злого брюссельского обкома". А для страны.

Ведь уже завтра правительство вновь откроет перед ними слайд с бюджетной дырой на десятки миллиардов долларов. И вопрос о пределах "суверенной демократии" превратится в извечный украинский: где взять деньги?

Роман Романюк, УП