"Навсегда покончить с вашим украинством". Российская оккупация Львова в 1914 году как готовая инструкция для армии Путина

"Спасайтесь, русские идут!" – примерно с такими криками в начале сентября 1914 года со стороны Лычакова въехал во Львов на велосипеде испуганный мужчина. Общественный деятель и служащий железной дороги, поляк Богдан Кшиштофович, к мемуарам которого, в частности, обращаются исследователи, остановил паникера, повалив его на землю. Приставил к голове алармиста дуло револьвера, приказал заткнуться и передал то ли труса, то ли провокатора военным.

Впрочем, реальность вокруг была такова, что действия Богдана Кшиштофовича были скорее шагом отчаяния, чем проявлением уверенности в завтрашнем дне. Несмотря на успокаивающие статьи в газетах, слухи о наступлении русских только нарастали. Львовяне штурмовали поезда, а жители Лычакова, тогдашнего пригорода, массово переселялись в сам Львов, надеясь, что врага остановят на подступах. Однако австрийская армия, измотанная боями в Галичине, решила отступить, поэтому сам город был сдан фактически без боя 3 сентября 1914 года.

По иронии судьбы Богдан Кшиштофович, который до последнего верил, что русские не возьмут Львов, совсем скоро после встречи с велосипедистом поспешно покинул город вместе с семьёй. Был вынужден снова достать пистолет и приставить дуло уже к виску извозчика, который в общем хаосе отказывался везти на вокзал огромное количество пожитков.

Первая в истории российская оккупация Львова, длившаяся почти 10 месяцев, испортила жизнь местному населению новым явлением, известным сегодня как "русский мир". Под особый гнет оккупационной администрации попали евреи и, конечно же, украинцы.

Заложники, репрессии, цензура, закрытие СМИ, принудительная русификация, нищета, комендантский час – все это уже было. И точно так же, как сегодня, происходило под лозунгами "освобождения" и "возвращения исконно русских земель".

"Российские власти отнеслись к Галичине, в частности к её украинскому населению, как к краю, который якобы восстал против своей метрополии, и теперь его приходилось усмирять и наказывать, – вспоминал в эмиграции Дмитрий Дорошенко, украинский министр иностранных дел при гетмане Павле Скоропадском. – Все меры и общее поведение российских властей в Галичине можно сравнить разве что с режимом графа М. Муравьева в Литве и Белоруссии во время подавления там польского восстания 1863 года".

"Как тогда край был объявлен "исконно русским" и на этом основании всё, что было только польским, уничтожалось без жалости, а белорусские и литовские мужики приводились в "русский" вид, так и теперь в Галичине, на основании того, что это, мол, "исконный русский край" и "законное наследие российского царствующего дома", всё, что только проявляло собой местную своеобразную, самобытную жизнь, объявлено "мазепинством" и уничтожается просто с удивительным рвением и жестокостью", – отмечал Дорошенко.

В годовщину первой оккупации Львова Россией УП рассказывает, что ей предшествовало, как встретили "освободителей" и как жили галичане под властью чужого царя. (Спойлер: в новой попытке уничтожить Украину россияне действуют по старой, но значительно более кровавой схеме).

Обоснование оккупации

С началом Первой мировой войны в 1914 году под грифом "секретно" штаб Киевского военного округа раздал офицерам брошюру об особенностях подавстрийской Украины. Главной целью пособия было объяснить, как среди жителей Галичины отличить "мазепинцев" от "русских". То есть "предателей" от "своих".

"У первых в домах висит портрет Шевченко и есть "мазепинские" книги", – цитировал тайное издание Дмитрий Дорошенко. А под "русскими" в тогдашней столице империи Санкт-Петербурге подразумевали москвофилов и всех, кто мог хотя бы потенциально подпадать под это понятие.

Перед вторжением 1914 года на западные земли Украины под видом освобождения славян от "австрийского гнета" русские проделали огромную работу. Она охватила значительную часть предыдущего, XIX-го века, когда сформировалось москвофильство в Закарпатье, Галичине и Буковине. Представители этого движения, которое активно поддерживалось Россией, признавали над собой верховенство не императора, а православного царя.

После установления своего кратковременного контроля над галицкими землями в 1914 году Николай II в победном манифесте провозгласил историческое "объединение русского народа". В обращении он сослался на "первого объединителя русских земель" Ивана Калиту, московского князя XIV века, дело которого со взятием Львова теперь, казалось, было наконец завершено

На фото: Николай II во время визита в оккупированный Львов

Накануне Первой мировой войны российская пресса стала активно подогревать интерес к "галицкому вопросу". Газеты твердили о необходимости "освобождения" Галичины и "воссоединения Руси". Как и в случае с Крымом и Донбассом в 2014 году, имперцы летом 1914-го опирались на уже подготовленную почву для экспансии, сформулировав "легитимные", по их искажённой логике, претензии на чужие территории.

Сразу же после того, как Австро-Венгрия объявила войну Сербии, в Киеве открылся "Карпато-русский освободительный комитет" (КРОК), в который вошли галицкие москвофилы. Среди лидеров был Ярослав Яворский. В 1904 году он эмигрировал из Галичины в Киев, спасаясь от притеснений австрийских властей. А затем, в 1914-ом, по словам Дмитрия Дорошенко, "ставил перед собой задачу помогать победоносной русской армии разрушать украинскую жизнь".

Яворский преподавал немецкий язык в киевской гимназии, дослужился до доцента университета. Был заместителем руководителя ячейки "Галицко-российского благотворительного общества" в Киеве. Обладая богатым опытом фактически подрывной работы в интересах Санкт-Петербурга, теперь он готовился триумфально вернуться в Галичину под российским триколором.

Именно КРОК и Яворский, по информации, распространявшейся среди украинской интеллигенции Киева, были авторами той секретной брошюры, которую получила русская армия перед вторжением в Галичину.

Читайте также: "Мы не могли выиграть войну, но осмелится ли история осудить нас?". Как уроженец Донбасса взорвал Пушкина и стал министром УНР

ИПСО перед вторжением

Тревожные слухи в доцифровую эпоху распространялись с меньшей скоростью, но имели такой же эффект, как и сегодня – создавали хаос.

Спокойная жизнь во Львове, как и во всей остальной Европе, закончилась с началом Первой мировой войны. Те, кто оставался в тылу, размышляли над информацией о том, что лучше забрать деньги из Галицкой сберегательной кассы, потому что правительство Австрии заимствует их для войны. Чиновникам приходилось на страницах СМИ уверять вкладчиков, что всё это клевета врагов.

Чем дальше на запад продвигались россияне, тем сильнее паниковали жители Галичины. Откуда-то появилась новость, что вся система водоснабжения Львова отравлена российскими шпионами – и вновь властям и прессе пришлось опровергать фейки.

За несколько дней до входа россиян во Львов возле станции Подзамче столкнулись поезда, что привело к нарушению логистики. Возникли заторы на железной дороге в таких направлениях, как Радехов, Тернополь, Бережаны. Через несколько дней поезда, на которых эвакуировали различное имущество на запад, остановились из-за "пробок" и в итоге попали к россиянам

Те, кто, несмотря на нарастающую панику, решился остаться во Львове, стояли в очередях в магазинах, чтобы запастись продуктами. А те, кто решил бежать от возможной оккупации, присоединялись к толпе на вокзале. В давке погибло не менее восьми человек.

"Львов словно перед татарским нападением в смятении. Лавки закрыты. Люди боятся друг друга. Знакомые избегают встреч (обходят друг друга стороной – УП). Каждый прислушивается к новым известиям – а одно из них тревожнее другого", – так атмосферу в городе описывал педагог, общественный деятель Владимир Шухевич, дед будущего командира УПА Романа Шухевича.

Паника, охватившая львовян, оказалась на удивление полезной для россиян. Оккупированную Галичину покидала большая часть представителей украинской интеллигенции, поэтому новой власти пришлось затрачивать меньше усилий и ресурсов на умиротворение "мазепинцев".

"Среди жителей ходили слухи, что россияне будут мстить семьям, члены которых причастны к стрелецкому или скаутскому движению ("пластунов" – УП), – пересказывает воспоминания очевидцев исследовательница Оксана Иванник. – Поэтому люди пытались уничтожить любые доказательства: литературу, награды, одежду".

"Напуганное слухами о казаках (российских солдатах – УП) население решило защищаться от них довольно оригинальным способом, – пишет Иванник. – В окнах и в воротах домов их жители выставили иконы, причём так поступили не только христиане, но и евреи. Очевидно, львовские жители приписывали российской армии незаурядную религиозность".

Читайте также: Медведчуки XIX века. Как этнические украинцы сформировали геноцидные идеи для Путина

Репрессии и информационная блокада

Первые небольшие подразделения российской армии вошли во Львов 3 сентября 1914 года ближе к 12:00. Похоже, русские до последнего не верили, что не встретят серьёзного сопротивления. Разведчики появились у Ратуши с требованием сдать ключи от города. Львов капитулировал. Через несколько часов его улицы заполнили чужаки.

Сначала новые оккупационные власти приказали всем, у кого есть оружие, добровольно сдать его до утра 4 сентября. Чтобы горожане были более сговорчивыми, взяли в заложники около двадцати представителей местного бизнеса, духовенства, интеллигенции, среди которых был профессор Владимир Шухевич.

"С победоносной российской армией нужно вести себя вежливо и прилично", – предупреждали "освободители". 4 сентября на львовской Ратуше вывесили триколор. Часы по всей области перевели со среднеевропейского времени на петроградское. Во Львове ввели комендантский час. Выезжать из города можно было только по специальному разрешению.

Один из очевидцев так описывал появление россиян во Львове: "Лошади, волы или коровы ходили по тротуарам, оставляя за собой следы, неприятный запах которых смешивался с отвратительным запахом солдатских ботинок, смазанных дегтем, загрязняли воздух, что создавало угрозу эпидемических заболеваний в связи с тёплыми осенними днями. Каждый переход новых частей русской армии производил на львовян очень угнетающее впечатление"

В ожидании возвращения греко-католиков к истинной, "православной вере", рассчитывая на то, что удастся "привести в чувство" униатов, русские враждебно отнеслись ко всем, кто мешал имперским замыслам.

Новые оккупационные власти выслали вглубь России предстоятеля Греко-католической церкви Андрея Шептицкого как человека, который не хотел играть по новым правилам и имел огромное влияние на галичан.

Поведение Шептицкого сразу же возмутило новую администрацию Львова. Во время первого богослужения в условиях оккупации митрополит поблагодарил Бога за то, что теперь русский народ, знавший только "официальное православие", наконец узнает, что такое "истинная православная церковь". Он имел в виду греко-католическую церковь, переживавшую период своего расцвета.

Для пропаганды собственных идей россияне устроили во Львове информационную блокаду. Многие газеты уехали ещё до оккупации, а те, что остались, проходили цензуру. Телеграфную и телефонную связь ограничили для всех, кроме властей и военных.

Лишь через полтора месяца газетам открыли платную подписку на новости Петроградского телеграфного агентства. Горожане, стремившиеся узнать альтернативные новости, охотились за единичными экземплярами европейских СМИ, которые с опозданием попадали различными способами во Львов, и передавали их из рук в руки.

В 1914–1915 годах на западе Украины появилось немало новых газет, которые работали на индоктринацию "русского мира". Москвофилы торжествовали.

"Свою главную задачу редакции этих изданий видели в пропаганде в Галичине российской великодержавной идеи, – пишет исследовательница Ольга Палюх. – В частности, газета "Новый Край" отмечала: "Мы приложим все силы, чтобы наш орган служил истинным задачам великой России – на земле её несчастной младшей сестры, и чтобы имя России стало каждому из галичан – так же дорого и близко, как близко и дорого каждому из нас, русских".

Из книги "Дмитрий Дорошенко. Мои воспоминания о недавнем прошлом (1914–1920)":

"То, что одной из главных причин войны для России было желание захватить Галичину и уничтожить там очаг украинского национального движения, показали нам слова тогдашнего министра иностранных дел России Сазонова. Когда к нему явилась делегация от общины петербургских украинцев, как к самому либеральному и "европейскому" из министров, и просила заступиться за украинское движение, столь несправедливо и неразумно, мол, уничтожаемое российскими властями в России и Галичине, то этот либеральный министр ответил: "Чего вы хотите? Теперь как раз представился самый подходящий момент для того, чтобы раз и навсегда покончить с вашим украинством!". Этот ответ не требовал никаких комментариев.

Читайте также: Слова "пацанов". Владимир Ермоленко объясняет военные послания россиян украинцам

Русификация

Если у украинцев, оставшихся во Львове, и были надежды на какое-то сосуществование с новой оккупационной властью, то они быстро развеялись. Россияне вели более-менее снисходительную экономическую, культурно-религиозную политику в отношении поляков, но не "мазепинцев". На встрече с украинской делегацией новый глава города Шереметев дал понять, что привычного для Галичины порядка теперь не будет, в том числе в языковом вопросе.

Представители интеллигенции, среди которых был Владимир Шухевич, объяснили: в крае традиционно действуют финансовые и культурные украинские общества, политика не является их целью. На просьбу делегатов издавать циркуляры и обращения к населению также на украинском языке Шереметев сказал: "Ну вы же читали мою прокламацию на русском языке и все поняли". "Да, – ответил Шухевич. – Потому как мы читаем книги на великорусском. Но ведь люди в селах его не знают".

В конце сентября 1914 года российские солдаты устроили во Львове погром, убив несколько десятков человек. Оккупационные власти провели "расследование" и заявили, что погром произошёл якобы из-за того, что неизвестные напали и ранили нескольких военных. Этот вывод стал поводом для конфискации нескольких частных домов в городе, новых грабежей, очередного захвата заложников и высылки в Россию отдельных представителей еврейства

"Освобождение от австрийского ига", которым прикрывалась Россия, захватывая Галичину, означало всё то, что происходит на современных оккупированных территориях Украины под лозунгом борьбы с "неонацистским киевским режимом".

Львов в период с осени 1914 года по лето 1915 года – это исключительно свои и лояльные российской столице люди во властных структурах, переход на русский язык в официальном обиходе. Это притеснения всех, кто не принимает правила империи у себя дома.

С приходом новой власти во Львов с его самоуправлением австро-венгерского типа нарастал кризис управления под российскими триколорами. Флагами, которые по специальному приказу заставляли вывешивать на фасадах домов на Новый год и крупные праздники.

Рост цен на продукты и товары, дефицит, спекуляция, отсутствие топлива, холодные квартиры – все атрибуты войны ложились на плечи оккупационных властей. Как отмечают историки, из "позитива", которого удалось достичь россиянам за 10 месяцев владения Львовом, были разве что создание Благотворительного комитета, который выдавал продукты самым бедным, и открытие общественных столовых.

Читайте также: "Москва – не свой брат". Как украинцы Полтавы и Харькова становились националистами

Последствия

Какой бы ни была жизнь под австрийской короной, но приход русских в Галичину в 1914–1915 годах продемонстрировал худшие проявления бесправия. То, с чем давно были знакомы украинцы подрусской Украины, отстаивавшие свою самостоятельность, стало повседневностью и для жителей запада. Более того, к галичанам предъявляли более серьёзные претензии – как к "русским" людям, сознание которых сформировалось за пределами "русского мира".

Несмотря на то, что господство России во Львове во время Первой мировой войны длилось менее года, негативные последствия были существенными и долгосрочными. Эмиграция и переселение в разные стороны – как на запад, так и вглубь России. Насильственное "обращение галичан в православие". Усиление раскола среди украинцев по линии Запад – Восток. Вывоз российской армией культурных ценностей из библиотек и музеев.

Об этом беспределе рассказывал, в частности, и Дмитрий Дорошенко в своих воспоминаниях, написанных в 1920-х годах после поражения Украинской революции. Тогда тон его мемуаров кому-то мог показаться слишком драматичным, политизированным. Но, несмотря на эмоциональность, такой взгляд на первую российскую оккупацию Львова был вполне адекватным. Как показало время, всё самое худшее было ещё впереди: большевистские репрессии в УССР, Голодоморы и возвращение уже советской Москвы на западные земли под вечным предлогом "освобождения".

Вряд ли такие люди, как Дорошенко, могли представить, как далеко зайдут в отрицании украинской идентичности все будущие режимы России вместе с её населением – от большевистско-коммунистического до путинского. Однако сущность россиян в отношениях с Украиной и другими соседями он безошибочно охарактеризовал 100 лет назад:

"Действительность показывала, что министр Сазонов очень верно охарактеризовал курс политики российского правительства в отношении украинцев. Действительно, общественная жизнь украинцев у нас в России замерла. Все газеты и журналы один за другим были закрыты. Украинская молодежь, как из интеллигенции, так и из народа, ушла умирать за Россию на полях Галичины и Восточной Пруссии. Те, кто остался, были вынуждены молчать.

Для российского правительства и для тех кругов российского гражданства, которые полагали, что будущее своего государства следует строить на полном единообразии и нивелировании всех его народностей, оставалась уже только Галичина – "Пьемонт" украинства, гнездо мазепинства. И вот, чтобы "с корнем вырвать эту заразу", "раздавить раз и навсегда осиное гнездо", и были направлены все меры и усилия".

Евгений Руденко – УП