Взрывные пряники и "Сникерсы" с привкусом бензина. Как Малая Токмачка на 48 дней стала центром Вселенной

"Кто владеет Малой Токмачкой, тот владеет миром", – заявлял Отто фон Бисмарк. "Я не знаю, где будет происходить Третья мировая война, но Четвёртая – несомненно, в Малой Токмачке", – предупреждал Альберт Эйнштейн. "Я завоевал галльские племена, покорил Галлию, победил Помпея в гражданской войне, но до Малой Токмачки так и не добрался", – сожалел Гай Юлий Цезарь.

Село площадью 8 квадратных километров в Запорожской области, где до большой войны проживало около 3000 жителей, уже несколько месяцев является героем мемов, шуток и фейковых цитат (подобных приведённым выше). Однако за этими шутками стоит реальная история сопротивления. Ещё в апреле этого года United24 подсчитали, что Малая Токмачка держится уже 1500 дней – дольше, чем Карфаген во время Третьей Пунической войны или Ленинград в годы Второй мировой.

Контроль над селом имеет тактическое значение для защиты города Орехов, а тот, в свою очередь, играет одну из определяющих ролей в обороне Запорожья. Россияне в своих сводках "взяли" Малую Токмачку уже несколько раз. В ноябре 2025 года министр обороны РФ Андрей Белоусов даже официально поздравил военных с захватом этого населённого пункта. Однако, по свежим данным DeepState, россиянам удалось лишь подойти к его юго-восточной части.

В апреле 2026 года бойцы 3-го отряда 144-го центра ССО получили задание усилить военных 118-ой ОМБр, которые держали оборону в Малой Токмачке. За три недели отряд зачистил подвалы и дома и вышел на восточную окраину села. Там спецназовцы обустроили наблюдательные пункты. Они покинули позиции в конце мая, пробыв на них 48 дней.

Малая Токмачка – символ украинского сопротивления, а одновременно с этим и иллюстрация того, как сегодня может выглядеть война. Где вся работа ведётся небольшими группами, а главная тактика – немного продвинуться, закрепиться и не позволить противнику достать тебя дроном.

"Украинская правда" предлагает окунуться в 48 дней обороны Малой Токмачки вместе с бойцами 144-го центра Сил специальных операций.

"Инфильтрация мне не понравилась"

Им говорили, что эта операция продлится две недели. Но боец с позывным "Физрук" рассчитывал как минимум на месяц. Не то чтобы у него был большой опыт – это был его первый боевой выход. Просто не нужно быть умником, чтобы предвидеть непредсказуемость войны.

Задача была следующей: добраться до Малой Токмачки, где уже удерживали позиции бойцы "сухопутки", организовать патрульную базу, а когда позволит погода – зачистить от россиян восточную часть села и выйти на его окраины.

Спецназовцы разделились на две группы – по пять человек в каждой. Решили действовать дерзко – молниеносно проскочить на двух бронеавтомобилях "Козак", высадиться и сразу укрыться в укрытиях.

Была середина апреля. Сухая, по-весеннему свежая ночь.

– Все нормальные люди заезжают в тумане, под дождём, а мы просто в сырую ночь. Инфильтрация мне не понравилась, – признаётся один из командиров группы под псевдонимом "Правый".

Это тот самый Правый, который два года назад получил тяжелое ранение во время операции в районе Часового Яра, попал в российский плен, а впоследствии захватил россиянина, который его пленил. УП рассказывала его историю здесь.

Конечно, инфильтрация не доставит удовольствия, если во время высадки твою группу заметит вражеский дрон и начнёт охоту. В руках оружие, за плечами тяжёлые рюкзаки – не самые лучшие условия для гонки с FPV.

И все же группа "Правого" успела укрыться.

Российский дрон взорвался в трех метрах от бойца с позывным "Магони". Этот момент он запомнит надолго: для него Малая Токмачка стала первым боевым выходом, а эта атака – новым опытом в жизни.

– Так в первый же час я понял, что такое боевой выход, что такое дроны и что такое война, – философствует он.

К счастью, никто не пострадал. Бойцы успели забежать в подвал. Как раз вовремя – через несколько секунд рядом взорвался второй FPV.

Теперь, вспоминая тот день, Правый признает: хорошо, что дроны сосредоточились именно на первой группе. Ребята знали маршрут, быстро добрались до укрытия. В отличие от второй группы, которая долгие минуты кружила в поисках входа в нужный подвал.

Увидев, что в село прибыло подкрепление, россияне начали интенсивный обстрел позиций. Артиллерия, миномёты, дроны.

– Слава Богу, не КАБами, – вздыхает Физрук. – Там и так уже позиция разобрана, а если бы КАБ залетел, то было бы очень неприкольно.

Огонь по этому квадрату продолжался ещё около недели.

Зачистка

Что такое зачистка? По сути, это проверка домов, подвалов, сараев и других укрытий, где может скрываться враг. Как это выглядит на практике?

Малая Токмачка простирается с северо-запада на юго-восток: две главные улицы длиной в 7 километров и несколько более мелких. Карту села с обозначением построек разделили на сектора, каждый из которых имеет свой цвет.

На зачистку выходили в сумерках или на рассвете, когда меньше шансов быть замеченными дронами. Выдвигались двумя группами по двое. Еще двое сопровождали сзади – на случай, если побратимам понадобится помощь.

Продвигались от руин к руинам, от подвала к подвалу. Входы в некоторые из них были завалены, словно их взорвали изнутри. Старались действовать без лишнего шума: если где-то прячется противник, он не должен узнать о приближении бойцов.

Темп диктовала погода. В ветреную погоду удавалось пройти около километра. Однажды лил сильный дождь, небо стало более благоприятным, чем обычно, и именно тогда группа зачистки продвинулась дальше всего.

– Сегодня зачистили оранжевую зону, завтра – красную, – вспоминает спецназовец с позывным "Лев". – Одна двойка двигалась по одной улице, вторая – по другой. Последней зачистили зеленую зону. И постепенно дошли до самого конца.

Живых россиян в домах они не встретили – только тела мертвых. А также – большое количество того, что может взорваться: 50-килограммовые фугасные авиабомбы, остатки кассетных боеприпасов, дроны, противотанковые мины…

Так сектор за сектором бойцы добрались до окраин Малой Токмачки – на четыре дня раньше, чем было запланировано. Теперь наступил следующий этап: выставить наблюдательные посты и по очереди заступать туда на дежурство.

Днём прислушивались, не приближается ли враг. Ночью пытались определить, откуда ведёт огонь артиллерия.

– Не было какого-то дисбаланса, перепадов настроения и так далее. Постоянно шутки, постоянно какие-то смешные истории. Играли в шахматы, карты, – описывает Лев будни в укрытии.

И время от времени – вылазки в поисках еды, потому что запасов, которые удалось принести с собой на позицию, надолго не хватило.

"Пряники" и "Сникерсы"

Первые пряники появились в Киевской Руси в IX веке – их называли "медовым хлебом". Однако если Магон услышит слово "пряник", он подумает не о кондитерском изделии с многовековой историей, а решит, что речь идет о новой противопехотной мине. Она вдвое меньше "лепестка", внешне напоминает пряник и бывает разных цветов. Россияне разбрасывают такие мины с дронов.

– Это, так сказать, их ноу-хау. Их очень трудно заметить. А если идешь по дороге и видишь "пряник", то неизвестно, сколько их еще в траве. Потому что пи*ары разбрасывают их по 15–20 штук. Очень опасная штука, – описывает Магон.

По улице, усыпанной такими "пряниками", Магону с соратниками однажды пришлось идти за грузом. Это один из моментов операции, который запомнился ему больше всего.

А было это так. Около двух недель ребята жили за счёт того, что удалось доставить с помощью БПЛА или найти в селе самим. Но обеспечить дроном всю группу непросто: много груза он не поднимет, а часть того, что долетает до позиций, просто разбивается о землю при сбросе. И низко дрон не опустишь – есть риск запутаться в оптоволокне.

– Накормить десять человек с помощью "Немезиса" (БПЛА, сбрасывавшего бойцам продовольствие – УП) – очень трудно. Если бы мы не набрали (собрали, добыли – УП) мешок тушенки за это время, если бы пехота не показала нам, где можно набрать воду для кипячения, это был бы конец. И до появления НРК мы сильно голодные были, – говорит Правый.

Но и с наземным роботом не обошлось без приключений. Примерно за километр до конечной точки НРК въехал в заполненную водой воронку, образовавшуюся после попадания мины, и застрял. Поэтому около двух часов ночи Магони и его сослуживцы надели антитепловизионные плащи и отправились на разгрузку. Именно тогда им и пришлось маневрировать между "пряниками". Дроны их не засекли, и нагруженные полезным грузом бойцы вернулись в укрытие. А освободившийся робот направился в обратную сторону.

С другим НРК вообще сложилась анекдотическая ситуация. Он приехал на позицию с включенным фонариком.

– Я не знаю, какой чудо-инженер разработал эту машину, в которой не выключается фонарик. Мы смотрим в тепловизор, а он как ёлка, его видно, – рассказывает военный с позывным "Веном".

Веном вообще относится к жизни философски. На вопрос о своей роли в группе отвечает: делать всё, что прикажет командир, нравится это бойцу или нет. Несмотря на страх и эмоции. Но, рассказывая о НРК, который выдал самого себя, Веному трудно оставаться невозмутимым.

Российский дрон заметил НРК, однако атаковать сразу не стал. Ждал: вдруг кто-то из военных выйдет его разгружать. И только поняв, что этого не произойдет, а аккумулятор садится, – нанес удар.

Первый удар вывел НРК из строя, однако значительная часть груза ещё оставалась неповреждённой. А там настоящий клад: тушонка, сахар, кофе, каши, бензин для генератора, сигареты, шоколад.

Но в подобных условиях россияне пытаются полностью уничтожить всю посылку – понимая, насколько она важна для бойцов в укрытиях. Если погода не позволяет добить её дронами, то обрушивают минометный огонь. Поэтому одной атакой не обошлось. После всех ударов от груза остались три пачки сигарет, несколько "Сникерсов" и пара каш.

Уцелевший шоколад имел привкус гари и бензина, но всё равно ушёл в расход.

– Ничего, вкусно, – прищуривается Магони.

Послушаешь его и понимаешь, что, пожалуй, нигде так сильно не начинаешь ценить прелесть обычных вещей, как на позициях.

Именно в Малой Токмачке, отведав хлеба из посылки, Магони вспомнил и впервые понял слова своего дедушки о том, что хлеб – всему голова. Такого вкусного он ещё в жизни не ел. Ведь обычно бойцам посылают сухари или хлебцы – они легче, компактнее и дольше хранятся. Поэтому, если на позицию долетает батон – это настоящий праздник.

***

Была ли эта миссия ССО в Малой Токмачке успешной? Бесспорно, говорят спецназовцы. И не только потому, что задачу выполнили на четыре дня раньше запланированного. Главное – не понесли потерь ни при выходе на позиции, ни при их покидании.

Несколько раз военных пытались забрать на машине, но погода не позволила. Поэтому выходили пешком, двумя группами по пять человек. Но и внутри группы также разделились: сначала отправились трое, через 15 минут – ещё двое.

Первая группа добиралась до точки эвакуации 14 часов. Село они прошли в тумане, но по дороге заметили скопление дронов, пришлось прятаться и ждать. Другая группа вышла через сутки. Им повезло больше – дошли за 4 часа.

Когда разговор заходит о мемах вокруг Малой Токмачки, спецназовцы вспоминают странное ощущение нереальности. И дело не в том, что российская армия докладывала об успехах в селе, когда украинские бойцы держали его под полным контролем – это как раз не удивляло.

Поражало другое: сколько внимания вдруг привлекло к себе маленькое село, от которого уцелело только название. Как будто Малая Токмачка была не одной из многих точек на линии фронта, а каким-то центром Вселенной.

Хотя для этих бойцов в течение 48 дней она им и была.

Однажды Лев – к тому времени, возможно, он уже не будет использовать свой позывной – хотел бы сесть в машину, посадить рядом сына и привезти его в освобожденную Малую Токмачку. Показать места, где они прятались с побратимами, и рассказать истории о том, что им пришлось пережить.

И ещё почувствовать самому: каково это – пройтись по центральной улице, не бегом, не прячась в кустах. Не вглядываться в небо, прислушиваясь, не жужжит ли дрон. Просто идти с сыном, смотреть по сторонам – а пейзажи, говорит Лев, там очень красивые – и слушать песнь ветра.

Рустем Халилов, УП

При участии военнослужащего 144-го центра ССО с позывным "Продюсер"