Место преступления – Черное море. Как война отравляет воду, убивает животных и меняет ландшафты
19 июля 2026 года одесский эколог и гидробиолог Владислав Балинский отдыхал на пляже. Воскресенье, погода тёплая и сухая – грех оставаться дома. На часах было около пяти вечера, когда он услышал сильный взрыв. На судне в восьми километрах от него – он потом проверит по карте – поднялся дым.
Еще один взрыв. Последний удар произошел уже тогда, когда к поврежденному судну начали приближаться спасатели.
В тот день россияне выпустили три крылатые ракеты типа Х-59/Х-69 по сухогрузу "Golden Leo" под флагом Гвинеи-Бисау, который вышел из порта Черноморск, загруженный кукурузой. Восемь членов экипажа были эвакуированы в больницу, десять человек погибли. Среди них – украинский лоцман.
Через неделю "Golden Leo" перевернулся и затонул в Одесском заливе на глубине около 22–24 метров. Кукуруза осталась в трюмах.
Министерство экономики и ученые предупредили о серьёзных экологических рисках, связанных с затоплением сухогруза. Возможная утечка топлива приведёт к поверхностному загрязнению, а брожение и разложение зерна повлияют на состояние донных экосистем.
Став свидетелем атаки, Балинский укрепился в двух убеждениях. Первое – российские военные ставят целью не просто остановить гражданские корабли, а стремятся убить как можно больше людей – именно на это направлена тактика двойных и тройных ударов. Во-вторых – как ни парадоксально, украинские удары по танкерам теневого флота наносят меньший экологический ущерб, чем уничтожение россиянами гражданских сухогрузов.
– Я сравнил это с операцией "МоЛоЧКа". Там большинство пораженных судов после удара теряли ход, но не тонули. Не было повторных ударов, которые могли бы привести к масштабному разливу нефтепродуктов. То есть целью фактически была техническая остановка судна: оно теряет ход, но сохраняет плавучесть, – аргументирует Балинский. – Были исключения: например, когда пожар на одном из судов длился около двух недель. Но в большинстве случаев суда просто теряли ход, не тонули и не теряли груз.
"МоЛоЧКа", о которой упоминает эколог, – это операция Сил беспилотных систем, по результатам которой по состоянию на середину сентября украинские военные "подловили" уже 285 плавсредств российского теневого флота в Азовском и Чёрном морях.
Война России против Украины давно вышла за пределы суши. Боевые действия влияют не только на ход войны, но и на состояние окружающей среды на годы, а то и десятилетия вперед.
Владислав Балинский – научный сотрудник Национального парка "Тузловские лиманы" и глава Одесского отделения Национального экологического центра Украины – один из тех, кто отслеживает и документирует это воздействие на экологию.
Россия возбудила против него уголовное дело и объявила его в международный розыск – "за фейки" о российской армии и повреждение советских мемориалов в Одессе. Но сам эколог уверен, что в первую очередь – за его профессиональную деятельность. В частности, он занимается "Платформой экологических доказательств", которая помогает документировать экологический ущерб от российской агрессии, и участвует в расследовании подрыва Каховской ГЭС.
"Украинская правда" поговорила с Балинским о том, как война меняет Черное море, почему некоторые её последствия могут долго оставаться незаметными, что происходит с экосистемой после разрушения Каховской ГЭС и сможем ли мы действительно осознать весь масштаб ущерба, нанесённого войной окружающей среде, только спустя годы.
Когда масло так же опасно, как и нефтепродукты
До "Golden Leo" был "Golden Lion". Такое название носил сухогруз под флагом Антигуа и Барбуды, который Россия атаковала осенью 2024 года. Именно в тот период она перешла от единичных ударов по судам в портах Большой Одессы к системным атакам на участников "морского коридора" и портовую инфраструктуру. И местами последствия для экологии были весьма серьёзными.
Так, в декабре прошлого года россияне нанесли удар по резервуарам с растительным маслом, и оно вытекло в море. Ученые зафиксировали пятно площадью 60 км² и протяженностью 25 километров. "Маслянистые пятна отмечались вдоль побережья от пляжа Ланжерон до 16-й станции Большого Фонтана", говорится в сообщении Украинского научного центра экологии моря.
– Представьте себе: утром мне начинают массово звонить люди, говорят, что с морем что-то происходит. А ведь декабрь, холодно. Говорят, что море полностью покрыто каким-то веществом желтого цвета. И буквально вся поверхность, всё побережье тоже желтое. Присылают фото – там просто ужас, понимаете? Там птицы, которые копошатся в этом.
Люди раздевались – в такую холодную погоду – и спасали птиц. И всё это благодаря просто волонтёрской помощи, – вспоминает Балинский.
Масло образует на поверхности воды пленку, которая нарушает газообмен и кислородный режим; со временем она может оседать на дно и формировать плотный покров, сохраняющийся годами.
Всего за последние два года Балинский насчитал как минимум четыре аварии, повлекшие за собой масштабное загрязнение акватории. Последняя – в апреле этого года, когда после российского удара по порту Черноморск в воду попали тонны подсолнечного масла.
По некоторым показателям воздействия на окружающую среду, подчеркивает эксперт, масло даже хуже мазута.
А разлив мазута и других нефтепродуктов – ещё одно губительное для моря последствие войны. И дело не только в украинских атаках на российские объекты.
Россия доставляет нефтепродукты на небольших танкерах через Азовское море, а уже у Керчи или Тамани перегружает их на крупные суда, способные продолжать путь через Черное море. Само функционирование этого логистического узла представляет собой риск загрязнения морской акватории. Балинский отслеживает количество и площадь пятен с помощью спутниковых данных и утверждает, что после начала полномасштабного вторжения ситуация существенно ухудшилась.
Так, например, в декабре 2024 года сразу два российских танкера "Волгонефть-212" и "Волгонефть-239" попали в шторм и разломились пополам в Керченском проливе. В воду попало несколько тысяч тонн мазута. В этом году, когда море потеплело, Балинский наблюдал сильные выбросы мазута из обломков этих танкеров.
– Смотришь на спутниковые снимки – и создаётся впечатление, будто затопление произошло только что: настолько большие шлейфы поднимаются. Там есть довольно устойчивое циклоническое течение, направленное как раз в нашу сторону.
Если считать по очертаниям побережья, от места аварии до Национального природного парка "Тузловские лиманы" около 600 километров. Но уже через месяц мы фиксировали скопления мазута на территории парка. И фиксируем их до сих пор, – сообщает он.
Крупнейшая экологическая катастрофа войны
Когда Владислав Балинский увидел, во что превратилось море после подрыва россиянами Каховской ГЭС в июне 2023 года, он был потрясён. Он до сих пор считает эту катастрофу самым болезненным экологическим последствием войны.
– Подходишь к морю и слышишь, как квакают лягушки. Здесь такие острова плавали прямо из камыша, с косулями на них. Идешь по берегу – лежит краснокнижный дунайский тритон. Сюда вынесло всё то, что жило, росло на Днепре, пресноводную живность, которая в море погибла.
А ещё было ужасное загрязнение. Холодильники, крыши домов, деревья, подушки. Я тогда даже не знал, что пенобетонные блоки могут плавать, а они приплыли сюда. Потом море унесло значительную часть этого мусора. Но он никуда не исчез, многое просто затонуло и сейчас лежит на дне, – вспоминает одесский эколог.
Читайте также: Все, что нужно знать о катастрофе на Каховской ГЭС
Огромное количество загрязняющих веществ, попавших в акваторию Днепро-Бугского лимана и прилегающих заливов, до сих пор оказывает влияние на местную экосистему. И вернуть её в прежнее состояние сейчас невозможно, уверен Балинский.
Вскоре после трагедии, в июле 2023 года Кабмин одобрил экспериментальный проект строительства Каховского гидроузла и восстановления Каховской ГЭС. Понятно, что в нынешних военных условиях дальше проектирования дело пойти не может. Однако Балинский критикует идею восстановления водохранилища в будущем, считая её продолжением вредного советского отношения к природе.
Спустя три года после катастрофы гигантские речные поймы, получившие название Великий Луг, которые были затоплены в 1950-х годах во время строительства Каховского водохранилища, начали восстанавливаться. Сегодня эти земли зарастают лесами и лугами. Местами плотность деревьев составляет десять штук на квадратный метр.
И это одна из немногих хороших новостей после катастрофы – что не все страшные прогнозы относительно неё сбылись. Три года назад экологи опасались возможных эрозионных процессов, пыльных бурь, но естественное стремление к жизни оказалось сильнее.
Видимые и незаметные следы войны
С 2022 года в Чёрном и Азовском морях погибло уже около 100 тысяч афалин, белобочек и азовок, считают в Национальном природном парке "Тузловские лиманы". Иногда тела дельфинов выбрасывает на берег. Так, только в июне этого года в районе национального парка ученые обнаружили 56 мертвых животных.
Дело не только в колоссальном объеме химических загрязнителей, которые из-за боевых действий попадают в воду. Владислав Балинский напоминает, что дельфины ориентируются в пространстве и охотятся с помощью эхолокации. А военные сонары и регулярные взрывы мешают им находить пищу и избегать опасностей.
Химическое и акустическое загрязнение – не единственный след войны в море. Часть её последствий можно даже взять в руки. За день до интервью с УП Балинский увидел видео, на котором парень купается в море, используя в качестве лодки пенопластовую вставку к российскому дрону "Гербера".
Сам эколог во время погружений в море наблюдает огромное количество обломков беспилотников – в основном углеродных крыльев или хвостовых частей. Но эти остатки – не самая большая опасность. В море попадают мины и другие боеприпасы, которые время от времени течения и штормы выносят на побережье.
Поэтому после завершения боевых действий для очистки морского дна не обойтись без предварительного разминирования. Эти последствия войны, говорит Балинский, ещё десятки лет будут влиять на состояние морской среды и на жизнь людей.
***
Какое из масштабных экологических преступлений России наименее задокументировано и наименее известно?
Балинский отвечает, не задумываясь ни на мгновение: то, что происходит с землей вдоль линии соприкосновения – как война меняет почву и ландшафты.
В своё время он видел, что происходит с территорией после применения фосфорных снарядов.
– Понимаете, это выгорание всего гумусного, всего плодородного, что есть в верхнем слое почвы. Это же не просто минеральная составляющая. Это живая экосистема, в которой существуют сотни тысяч различных бактерий, почвообразующих организмов, грибов, насекомых, ракообразных, червей.
После воздействия снарядов, температурного режима, после того, как взрывная волна просто всё это подняла и вынесла в воздух, меняется структура почвы, её плотность. Образуется мелкодисперсная пыль, которая имеет совершенно иную структуру, нежели почва. Более того, меняется сам ландшафт, – объясняет он.
Что это означает? Что даже после того, как боевые действия прекратятся и поле боя будет расчищено, природа не сможет восстановиться здесь сама.
Скорее всего, без помощи человека эти участки не превратятся ни в дикие заросли, ни в степь. Их единственным будущим станет опустынивание.
Рустем Халилов, УП