"Красная книга" под колесами. Что происходит на строительстве первого ветропарка в Украинских Карпатах
На полонине Руни промышленное строительство столкнулось с природоохранным законодательством весной 2025 года: тогда начали прокладывать дорогу через девственный лес и заливать фундаменты под ветровые установки. Сейчас дорога от посёлка Ждениево, ведущая на полонину, позволяет добраться сюда даже на лёгковом автомобиле за полчаса. Здесь продолжается строительство ветропарка, монтируются первые ветряные турбины.
Фундаменты под них залили в прошлом году без заключения об оценке воздействия на окружающую среду (ОВОС), воспользовавшись разрешением Госинспекции по архитектуре и градостроительству (ГИАГ), в котором указывалось, что фундамент не является частью ветряной турбины, а значит, такой документ для него не требуется. Но уже зимой 2026 года профильное министерство предоставило проекту ветропарка на Руне положительное заключение ОВОС, поэтому строительство идет полным ходом. Застройщик заявляет о планах достроить его и подключить к электросетям в следующем 2027 году.
Всего в Закарпатье планируется установить до трехсот ветровых установок на различных горных хребтах. Завод, производящий турбины и комплектующие для ВЭУ (ветровая энергетическая установка – УП), переехал в регион из Краматорска с началом полномасштабной войны. Сейчас он развернул производство и работает в Перечине, коренным образом меняя маленький приграничный городок и предлагая самые высокие в регионе зарплаты (в среднем 35–40 тысяч гривен в месяц).
Следует отметить, что предлагаемые проекты ООО "УК Ветряные парки Украины" по развитию ветроэнергетики в Закарпатье с радостью воспринимаются местными общинами. Они преимущественно горные, а значит, небогатые, и инвестор, который обещает построить здесь инфраструктуру и к тому же в дальнейшем отчислять 3% от прибыли от производства электроэнергии в местный бюджет, – очень желанный гость. Поэтому на слушаниях, предшествующих началу таких проектов, представители общин всегда голосуют "за" них большинством голосов — под протесты экологов и общественных активистов.
Так было в Терье-Реметовской ТГ, которая уже начала получать налоги в свой бюджет от ветропарка на полонине Руни; в Жденеевской, которая ожидает таких же поступлений от вероятного будущего ветропарка на полонине Гостра и Водораздельном хребте; и в Усть-Чорнянской, которая не против ветропарка на Свидовце.
Собственно, в Закарпатье после начала полномасштабного вторжения первый ветропарк построили и запустили в Нижних Воротах: несколько десятков ветряных турбин сейчас видны с трассы Киев-Чоп, первые ВЭУ в этом ветропарке запустили в 2024 году. Сейчас там работают 16 ветротурбин мощностью 80,8 мВт. А местная община за 8 месяцев в этом году получила от ООО "УК "Ветропарки Украины" налогов на сумму 18,7 млн грн, плюс дополнительно 11,5 млн грн от продажи электроэнергии.
Однако Нижневоротский ветропарк построили на землях, ранее уже загрязненных антропогенной деятельностью. Все остальные проекты, планируемые на полонинах, будут реализованы на "чистых" горных хребтах. Некоторые из них, такие как Руна и Свидовец, вообще являются кандидатами в "Изумрудную сеть" (это означает, что здесь сохранилось ценное природное биоразнообразие).
Недавно в рамках первого саммита "Карпатской восьмерки" президент Зеленский предложил создать Карпатский ветроэнергетический кластер мощностью 1,5 ГВт, что предусматривает установку 300 ветровых установок в Закарпатье.
На ныне уже индустриализированной Руне, которая, по-видимому, так и не войдет в Изумрудную сеть, в частности, будут работать 30 ветровых установок. Сейчас здесь монтируют первые три ВЭУ.
"Украинская правда" рассказывает, что сейчас происходит на полонине: как ученые находят краснокнижные виды буквально под колесами грузовиков и что об этом говорит застройщик.
Показатели ценности
На полонину добираемся по лесной дороге от поселка Ждениево — той самой, прокладка которой через девственный лес Ужгородского надлесничества Ужгородской окружной прокуратура возбудила дело, а сейчас через суд требует отменить лесорубочный билет и признать вырубку противоправной. В общем, из Ждениева через лесничество и девственный лес до полонины по этому маршруту можно добраться примерно за 20 минут.
Дорога широкая, добротная — совсем не похожа на обычную лесную: с выбоинами и колеями от тяжёлого транспорта. Здесь спокойно разъезжаются два грузовика, и даже установлены дорожные знаки: треугольники, предупреждающие о поворотах, и отбойники. Кое-где на поворотах — штабеля срубленного леса, который пригодится кому-то на дрова. Его ещё не успели отвезти вниз в деревню; не секрет, что в Карпатском регионе сами дрова стоят гораздо дешевле, чем их доставка заказчику.
Мы паркуемся в первой "кармане" этой дороги на краю полонины. Нам предстоит спуститься более чем на 100 метров ниже, к девственному лесу. Нас сопровождает и.о. руководителя направления "Леса" WWF-Украина, биолог, защитник природы и фотограф Михаил Богомаз.
– Мы находимся в девственном лесу — по описаниям это вековой буково-яворовый лес. Мы действительно можем увидеть здесь старые буки и яворы, им более 100, некоторым 150 лет. Этот лес получил статус девственного леса в 2011 году одним из первых в стране, как только была начата процедура создания девственных лесов и квазидевственных лесов. И у него всё было прекрасно до 2024 года, когда здесь началась реализация проекта ветропарка на полонине Руне.
Собственно, именно для того, чтобы реализовать проект, и была проложена эта дорога. К сожалению, она прошла через девственный лес. Здесь была вырублена часть деревьев. Согласно режиму девственного леса, здесь запрещены вырубки и любая хозяйственная деятельность, здесь можно гулять, собирать грибы и ягоды, проводить научные исследования, изучать ценные виды, – говорит Богомаз.
Чтобы подтвердить ценность этой территории, он указывает на ствол старого бука, растущего прямо у дороги.
– На нём растёт лобария лёгочноподобная, краснокнижный вид, индикатор ценности системы, – добавляет он.
Индикатор ценности весь в пыли.
Здесь всё покрыто пылью на расстоянии около 30 метров от дороги вглубь леса: листья на подлеске и деревьях, стволы, трава и растения. Движение на дороге действительно оживлённое: продолжается строительство ветропарка, поэтому грузовики постоянно снуют туда-сюда. Мы находимся в этой точке около получаса и встречаем до 10 грузовиков. За это время сами покрываемся пылью, поднятой колесами — из-за сухости воздуха (в Закарпатье продолжается засуха — УП) здесь трудно дышать.
Я спрашиваю Михаила Богомаза: означает ли нарушение целостности системы, что этот пралес утратил свой статус и больше не является таковым — ведь система была повреждена?
– Нет, если участок признан девственным лесом, это необратимый процесс. Справа и слева от дороги лес полностью соответствует требованиям девственного леса: здесь есть вековые деревья, мертвая древесина, ценные виды растений и животных. Поэтому, как ни парадоксально, но де-юре эта дорога — тоже девственный лес.
Когда её строили, Ужгородское надлесничество якобы "потеряло" документы о том, что этот участок леса является девственным лесом. Сейчас идёт обновление лесной документации по нему. Ну и есть решение Восьмого апелляционного суда о том, что лесорубный билет, выписанный на вырубку деревьев на этом участке для строительства дороги, был незаконным — дело об этом сейчас находится в Верховном суде.
Собственно, Михаил ведёт нас на несколько десятков метров дальше к поваленному трухлявому дереву. Как известно, в таких экосистемах, как девственный лес, мёртвая древесина — пристанище для многих видов.
Он отрывает кусок коры — по замыслу, там должна обитать улитка-пралесница. Это разновидность мелких наземных моллюсков, они являются типичными обитателями девственных лесов и занесены в Красную книгу. Серовато-коричневая лесная улитка триумфирует перед нашими камерами, доказывая всем, что она здесь есть и это — её дом.
Учёная отмечает, что её присутствие — ещё одно подтверждение того, что вокруг существует ценная экосистема, которая существовала здесь на протяжении многих сотен лет.
– Это показатель ценности территории, так же как и лоберия, а также вековые буки и клёны-яворы, – добавляет Михаил.
"Раскопанная могила" или новая туристическая достопримечательность?
Возвращаемся на дорогу — ту, что была проложена через девственный лес, несмотря на все ограничения. К грузовикам теперь присоединяются легковые автомобили. На полонине тоже движение: "УАЗы" забирают урожай у сборщиков черники и брусники: сезон в разгаре. Шума и пыли вокруг становится все больше.
— Такое впечатление, что мы на трассе, здесь не хватает только дорожной разметки и твердого покрытия, — замечает ветеран, кандидат биологических наук Андрей Тупиков.
Он — тот самый учёный, который создал петицию к президенту Украины, которую сначала не хотели регистрировать, но всё-таки с четвертого раза в марте опубликовали (после обращения автора к омбудсмену). Петиция, в конце концов, за несколько дней набрала больше, чем необходимое количество голосов — свыше 26 тысяч.
В ней Андрей Тупиков призвал президента внести в Верховную Раду законопроект об усиленной защите Карпат, который обеспечил бы установление особых условий устойчивого развития Карпатского региона для сохранения уникальных природных комплексов, ландшафтов и культурного наследия, а также запретил сплошные вырубки леса. А также — ограничил масштабное строительство на высотах свыше 1000 метров.
Одним из ключевых инструментов защиты региона Тупиков называл создание и расширение природоохранных территорий. Речь шла и до сих пор идёт о перспективе создания заказников и национальных парков в зонах, которые в настоящее время находятся под угрозой застройки ветропарками. В частности, заказники "Вольный Свидовец", "Полонина Гострая", "Полонина Красная", "Полонина Апецкая", "Полонина Бычков", "Лютянская Голица", "Верховинский водораздельный хребет", а также национальных природных парков "Великие Карпаты" и "Верховинский" — соответствующие ходатайства поданы в профильное министерство и находятся на рассмотрении.
В конечном итоге, в своем ответе Тупикову на его петицию Владимир Зеленский отметил, что перенаправил требования петиции в Кабинет министров для детальной проработки и подготовки соответствующих нормативно-правовых решений.
Мы останавливаемся уже на полонине — снова находим удобный съезд-карман с полонинского шоссе. Эта дорога с террасами, торчащими из неё трубами, строительным мусором на обочинах, кучами щебня и отсева поражает: полонина Руна похожа на разрытую могилу.
Коллеги с камерами подходят ближе к строительным площадкам, чтобы снимать ветряки: на Руне устанавливают первые три ВЭУ, их домонтируют. Ниже в селе и вдоль трассы Киев-Чоп можно увидеть склады с комплектующими, которые производят на перемещённом в Закарпатье заводе и впоследствии напрямую доставляют на места сборки ветроустановок (их высота здесь составляет от 100 до 150 метров).
Тупиков говорит, что с тех пор, как Минприроды выдало положительное заключение по ОВОС ветропарка на Руне, он вместе с коллегами совершил сюда несколько мониторинговых визитов. Они хотели проверить, действительно ли на месте строительства первого ветропарка в высокогорье Украинских Карпат нет мест обитания краснокнижных видов.
– Весной в лесах вдоль дороги полно белоцвета, то есть она буквально проложена по Красной книге Украины. На самой полонине мы также обнаружили на местах планируемой закладки одного из фундаментов под ВЭУ на черничнике краснокнижные растения, в частности, лилии лесные. Насчитали 11 растений, зафиксировали это место обитания. В целом, за 4 выезда сюда в течение апреля–июня 2026 года мы обнаружили на местах планируемых фундаментов несколько мест обитания краснокнижных видов.
Почему мы это делаем? Потому что нам странно — как ученые, изучавшие полонину для отчета ОВД, написали, что краснокнижных видов здесь нет, а мы приходим, находим и фиксируем их. И готовы показывать это общественности, — говорит Тупиков.
Он подчеркивает: защита природы свидетельствует о евроинтеграционных намерениях Украины.
– Мы проводим реформы, адаптируем законодательство, но стоит только выйти из кабинетов профильных чиновников, как становится ясно, что все это пустые слова. Была ли эта территория достаточно защищена? Да. В нашем правовом поле уже достаточно предохранительных мер: достаточно открыть Закон "О Красной книге Украины". Если бы выполнили нормы этого закона — здесь ветропарка бы не было. А получается, что законы и конвенции в Украине действуют декларативно.
"Какой здесь чистый воздух!"
Между тем, рядом с дорогой на обширных полянах Руны местные жители собирают дикорастущие ягоды — это всегда было и остается для них хорошим заработком. За килограмм ягод или гогодз на пунктах приема прямо здесь, на полонине, людям платят от 300 гривен. Так что, потрудившись в сезон в высокогорье, можно хорошо заработать — поэтому закарпатцы работают на полонине семьями. Во время пресс-тура мы видим женщин с подростками, очевидно, их детьми.
Новая дорога разделила полонину на зоны: вот нетронутые ягодники, вот — территории ветропарка, промышленная зона. Впрочем, каких-либо ограждений или ограничений на передвижение по полонине из-за строительства ветропарка мы пока не заметили, возможно, они появятся позже. Да и, конечно же, сборщики не ходят под кранами, монтирующими ВЭСы — им это неинтересно. Им интересны ягоды — а широкая дорога и строительные площадки отнимают у них полезную площадь. Поэтому сборщики с некоторым опасением смотрят на ветряки, занимающие здесь всё большую и большую площадь, и выражают опасения, что ягод на Руне больше не будет.
Следует отметить, что полонинский хайвей открыл доступ на Руну для гораздо большего числа людей, чем это было ранее. До сих пор сюда можно было заехать на джипе по старой советской бетонке (на Руне раньше была советская военная база – УП), также здесь в полную силу катались любители драйва на мотоциклах-эндуро и квадроциклах. А теперь высокогорье стало доступным для обычных легковых автомобилей — мы, в частности, за час пребывания на полонине замечаем здесь серый "Ланос" с закарпатскими номерами и черный "Фольксваген" с харьковскими. Это будний день, уверена, что на выходных при хорошей погоде туристов здесь гораздо больше. Трасса Киев-Чоп здесь недалеко, сворачиваешь с неё — и через полчаса ты уже на полонине.
Пассажиры "Фольксвагена" — явно туристы. Они паркуются, из машины выходят папа, мама и дочь.
– Какой здесь чистый воздух! – говорит маме девочка лет 12-ти, выходя из машины на трассу, где всё покрыто пылью от движения машин (на полонине к грузовикам добавляется ещё движение сборщиков ягод).
Мы удивлённо переглядываемся, а туристы идут делать свои первые снимки в горах…
"Чувствую себя Дон Кихотом"
Пока коллеги фотографируют первые ветряные мельницы на Руне, я спрашиваю Тупикова — чувствует ли он себя условным Дон Кихотом в борьбе с этими ветряными мельницами:
– Я занимался природоохранной деятельностью ещё до полномасштабной войны, то есть для меня это не какой-то новый вызов. Но здесь – да, я чувствую себя Дон Кихотом. Впрочем, я не один в этой борьбе – есть группа неравнодушных людей, есть общественные организации, которые оказывают сопротивление, это совместные усилия.
Знаете, на войне я видел, как, извините, пи*ары уничтожают нашу природу там (на фронте и в прифронтовых областях – УП). Артиллерией, самолетами, КАБами, минами выжигают нашу землю. Но я совсем не ожидал, что, демобилизовавшись, пытаясь вернуться к гражданской жизни после фронта, я буду видеть, как другие уничтожают природу здесь, на Западе, без какого-либо оружия.
Поэтому да, есть ощущение предательства. Иногда это приводит к некой апатии, нежеланию вообще что-либо делать. Но есть коллеги, соратники, которые поддерживают и говорят: "Мы не можем это бросить. Если не будет кому бороться, то всё это будет утрачено навсегда". Поэтому мы стараемся держать этот вопрос в поле внимания СМИ.
Михаил Богомаз добавляет, что, по мнению экологов, приоритетным местом для размещения таких объектов, как ветропарки, являются территории на промышленно загрязненных землях или тех, которые уже были в использовании и подверглись техногенному антропогенному воздействию.
– Таких земель у нас много в стране. Высокогорье — слишком ценные территории, чтобы превращать их в технопарки. Это менее 1% от всей территории Украины.
Мы видим здесь прямой конфликт: реализация подобных энергетических проектов, которые сейчас крайне важны для Украины в условиях войны, не может осуществляться за счет разрушения природы. Кроме того, в нашей же стране мы видим, что бывает и может быть иначе — есть масса проектов в области ветроэнергетики, которые реализуются в предгорьях или на месте полей, где с точки зрения охраны природы нет никаких рисков. А здесь эти риски слишком очевидны.
Впрочем, мы видим, что застройщик не готов остановиться: лесники уже проектируют дорогу на соседний с Руной хребет — гору Гостра. Также заявлено о планах строительства ветропарка на Водораздельном хребте, — говорит Михаил Богомаз.
Как мы потеряли саламандровый эпицентр
В конце концов, Тупиков и Богомаз торопят нас: нам предстоит переехать на другое место, где лесоводы только что провели вырубку под ЛЭП. Линию будут прокладывать энергетики; от Руны она пересекает леса в направлении Водораздельного хребта через село Щербовец. Экологам было известно, что рубка предвидится — поэтому, пытаясь ей помешать, они несколько раз приезжали в эти места для обследования краснокнижных видов. Здесь они обнаружили как растения (орхидеи, в частности, любку двулистную), так и животных — карпатскую саламандру. Причём речь идёт не просто об отдельных особях, а о месте, где саламандры нерестятся, выводят и выращивают молодняк.
– В мае мы обнаружили здесь более полутора десятков особей, и это место оказалось одним из самых многочисленных мест обитания саламандр в Украине. Всего мы зафиксировали 48 локаций с краснокнижными видами животных. Мы сообщили об этом в Минприроды, в ГП "Леса Украины", в департамент экологии ОГА, чтобы остановить здесь вырубку.
В итоге в июне Госагентство лесных ресурсов приостановило эту вырубку. Профильное министерство, в свою очередь, обещало создать крупную совместную комиссию с последующим выездом на место, где должно было решиться, что делать с этой территорией и как обеспечить охрану видов. Однако 18 августа здесь возобновилась вырубка, и за четыре дня полосу, запланированную под ЛЭП, всё-таки прорубили. Мы фиксируем, что из 48 локаций с краснокнижными видами животных 17 были уничтожены полностью. Конечно, дальше будут служебные расследования – но вырубка проведена, места обитания уничтожены или повреждены, – говорит Тупиков.
Впоследствии начальник департамента экологии Закарпатской ОГА Юрий Шпонтак объяснил, почему в этом "саламандровом эпицентре" так и не была создана охранная зона. Он сообщил, что да, действительно, экологи обращались в департамент с проектами создания охранных зон для краснокнижных животных и растений.
– Мы здесь руководствуемся постановлением КМУ № 499, в котором прописано, что такой объект на землях территориальных общин или лесного хозяйства должен быть установлен с координатами, а также должны быть указаны минимальные и максимальные размеры охранных зон. К нам поступали обращения о создании охранных зон для пятнистой саламандры – но это постановление не распространяется на этот вид. В нём речь идёт о стационарных видах, а саламандра не является стационарной: мы создали охранную зону, а через некоторое время животное мигрировало. Поэтому мы не можем создать то, чего не предусматривает постановление КМУ. То есть существует ситуация, не предусмотренная постановлением. На заседаниях мы обсудили этот вопрос с целью внести в этот документ изменения, которые позволили бы нам защищать и мобильные виды.
Мы также поинтересовались у Юрия Шпонтака: кто во время строительства ветропарка на полонине Руна осуществляет контроль над процессом застройки и осуществляется ли такой контроль вообще.
– В заключении ОГА, выпущенном министерством, предусмотрен мониторинг проекта – контроль за соблюдением рекомендаций Госэкоинспекции возложен на застройщика. Поэтому этот контроль осуществляем не мы, – ответил директор департамента экологии Закарпатской ОГА.
Доступ не будем ограничивать, останавливаться не собираемся
По словам представителя застройщика – генерального директора УК "Ветряные парки Украины" Владислава Еременко, в настоящее время строительство ветропарка на Руной идет в соответствии с запланированными компанией сроками.
– С технической и организационной точек зрения у нас нет никаких отклонений от предыдущего плана, который мы разработали, – говорит он.
Таким образом, Еременко сообщил, что компания планирует полностью завершить строительство ветропарка на Рунии в 2027 году и подключить его к общей сети. На Рунии построят 30 ветряков — именно столько согласовано в заключении ОВОС.
Мы также поинтересовались, будет ли ветропарк ограничивать доступ к полонине из-за соображений безопасности — как во время строительства, так и впоследствии, когда ветропарк введут в эксплуатацию.
– Мы не можем ограничивать доступ людей на полонину ни технически, ни с точки зрения закона. Люди как ездили туда, так ездят и будут ездить. То, что количество людей на полонине увеличилось – лично подтверждаю, потому что тоже бываю там периодически и вижу, какой там наплыв. Мы не вводим каких-либо ограничений, и люди же умные: не лезут к механизмам. В непосредственной зоне монтажа мы, конечно, ставим предупреждающие таблички и делаем все для того, чтобы люди просто не попали туда из соображений безопасности.
Владислав Еременко также отметил, что ветропарк, несмотря на то, что не является балансодержателем дороги на полонине, всё же будет отвечать за поддержание её в нормальном состоянии — чтобы там не было оползней и подмывов.
Мы также поинтересовались у застройщика вопросом рекультивации поврежденного почвенного покрова на полонине, ведь субальпийская зона — это не поле, которое после технологического процесса можно просто засеять газонной травой или разнотравьем, и оно восстановится. Владислав Еременко ответил, что рекультивацию будут проводить после строительства и "в соответствии с рекомендациями высококвалифицированных специалистов".
В заключение мы спросили, понесла ли компания "ООО "УК Ветропарки Украины" репутационные потери после общественного резонанса вокруг полонины Руной.
– По нашему мнению, общественного резонанса не существует – есть мнение отдельных людей, которые пытаются на этом построить целую систему, якобы "люди против". Местные сообщества поддерживают развитие, получают от этого конкретную выгоду и развиваются вместе с ветропарками – вот это мы доказали. Региональные власти тоже понимают: в местах, где появляются такие инфраструктурные проекты, идет развитие, поступают налоги и происходит строительство общины. Поэтому мы продолжаем изучать все локации, о которых заявляли ранее, и останавливаться не планируем. Мы проведем достаточное количество исследований, получим разрешительную документацию и после этого будем принимать решения о строительстве и очередности той или иной станции из заявленных нами мощностей (ранее ООО "УК Ветропарки" заявляло о намерении построить 300 ВЭУ на различных хребтах в Закарпатье — УП).
– Не соглашусь с вашим высказыванием об отдельных людях, ведь петицию о защите Карпат за несколько дней подписали 26 тысяч украинцев, да и Украинская природоохранная группа, WWF или Greenpeace – это авторитетные общественные организации.
– Честно говоря, не понимаю, какие репутационные потери мы можем понести. Мы понимаем, что невозможно всем понравиться. По статистике и социологии я вижу, что нас поддерживает больше людей, чем тех, кто занимает нейтральную позицию или выступает против. Те, кто против, громко шумят. Если посмотреть на общины, где мы работаем, большинство обычных людей, которые работают на станциях, развиваются вместе с нами, обучают своих детей и улучшают социальную инфраструктуру. Они понимают, что новые возможности — это значительно лучше. Кому-то не нравится дорога, кому-то — то, как летают самолеты. Это же не значит, что нужно перестать летать или пользоваться автомобилями.
***
Так же, как после проезда грузовика пыль ещё долго оседает на деревьях, — так и с ощущениями после поездки в Руну.
Когда вы видите, как возникает первый ветропарк — несмотря на масштабные инвестиции, создание энергетических мощностей, налоги для общин, впечатление одно: все это действительно обходится слишком дорого. Сегодня дальнейшая судьба высокогорья Украинских Карпат оказалась между двумя реальностями. С одной стороны — масштабные инвестиции и технологическое развитие за счет ценных территорий, с другой — вырубки, петиции, борьба против уничтожения редких видов.
Прецедент Руной навсегда изменил правила игры в Карпатском регионе. Сейчас противовесом инвестициям и разрешениям из высоких кабинетов остаются лишь общественный резонанс и фиксация ущерба природе учеными. Однако поможет ли эта тактика спасти от застройки следующие ценные карпатские хребты?
Татьяна Когутич, Ужгород-Ждениево
Фото автора и Игоря Ткаченко