Этика лжи. Читая Миршаймера на пятом году войны

"Во время войны правда так драгоценна,

что ее должна оберегать охрана из лжи."

Уинстон Черчилль

Принцип "что подобает Юпитеру – не подобает быку" особенно актуален в отношении понимания правды в политике. Размышления на тему этики лжи в политике отошли в фоновый режим за рефлексиями о постправде и FIMI.

Тем не менее, что такое ложь и когда лидеры могут ее себе позволить?

Мне импонирует умение американских ученых осмысливать тяжелые явления. Книга Джона Миршаймера "Why Leaders Lie: The Truth About Lying in International Politics" (укр. – "Чому лідери брешуть: правда про брехню в міжнародній політиці") вышла еще в 2011 году. Автор – сторонник Realpolitik, где прагматические интересы государства весят больше, чем идеологические установки. Интересно, что летом 1993 года в "Foreign Affairs" он опубликовал "Аргументы в пользу украинского ядерного сдерживания", где выступал против ядерного разоружения Украины. В 2014 году обвинил Запад в провокации Путина на действия в отношении Украины.

Украинцы находятся в противоречиях. Мы боремся за достоинство, однако должны переживать тяжелый быт. Мы воюем за свободу, однако наша демократия стоит на дисциплине тех, кто несет службу. Мы хотим знать правду, однако врага нужно держать в тумане войны.

Что может оправдать обман?

Основной тезис Миршаймера: лидеры считают, что ложь способна защитить национальные интересы, следовательно, они имеют право ее использовать. И именно от того, насколько действия политиков соответствуют национальным интересам, зависит, есть ли ответственность.

В вопросах правды и лжи работает формула "победителей не судят". Нации прощают правителям ложь, если есть выигрыш. И ненавидят, если те проигрывают.

Во–первых, какие типы лжи выделяют во внутренней политике?

Ложь ( "lying") – сознательное озвучивание фальшивых фактов.

Перекручивание ( "spinning") – изменение смысла ситуации путем подчеркивания одних и обхода других фактов.

Замалчивание ( "concealment") – сознательное замалчивание деталей, которые являются невыгодными.

Во–вторых, в мире международной политики Миршаймер выделяет уже семь типов лжи. Их цель – получение стратегического преимущества и опережение противников.

Межгосударственная ложь ( "inter–state lies"). Союзники редко обманывают друг друга: цена лжи может привести к отказу сотрудничать. Однако ложь с целью стратегического преимущества – это действенный инструмент государственника. Таким образом, в начале 1930–х Гитлер сознательно преуменьшал мощь своей армии, чтобы не допустить проверок и ослабления.

Сталин в то же время, наоборот, демонстрировал мощь и снимал пропагандистские хоррор–муви в стиле "Если завтра война", чтобы скрыть слабость Красной армии после чисток. По этой же логике Сталин придерживался мирных соглашений с Японией до тех пор, пока не пообещал Черчиллю и Рузвельту атаковать японцев на третий месяц после падения Третьего Рейха. 8 августа 1945 года Молотов вручил послу Японии ноту об объявлении войны. Чем вызвал радость у Чан Кайши и Мао Цзэдуна, которые видели в открытии дальневосточного фронта возможности для Китая.

Более изощренный пример – Дюнкерское соглашение между Британией и Францией 1947 года. Номинально – оборонительный союз против Германии, по факту – против СССР, но так, чтобы не спровоцировать Москву.

Нагнетание страха ( "fearmongering") используется тогда, когда лидеры видят угрозу, которая не является очевидной для граждан. Задача – показать атаку со стороны потенциального соперника, чтобы сделать угрозу реалистичной. Таким образом, в 1964 году американская администрация обвинила Северный Вьетнам в атаке на эсминец "Мэддокс" в Тонкинском заливе, чтобы иметь причины для военной операции. Нагнетание страха идеально для превентивных боевых действий.

Стратегические сокрытия ( "strategic cover–ups") используются либо тогда, когда политические дела пошли совсем плохо и нужно прикрыть виновников, либо тогда, когда нужно воплотить правильную, но контроверсионную стратегию. В первом случае – это французский генерал Жозеф Жоффр и его действия под Верденом, когда французские политики понимали трагедию ситуации, однако избегали политического позора. Во втором случае – соглашение 1969 года, по которому Япония разрешала размещение американских атомных лодок в своих портах. Понятно, что объяснить такой шаг гражданам, которые помнили Хиросиму и Нагасаки было трудно. Однако договор открывал экономические возможности.

Националистическое мифотворчество ( "nationalist mythmaking") с его тремя составляющими: самовосхвалением, самоотбеливанием и клеветой на других. Примером такой кампании является отбеливание репутации Вермахта с помощью американских союзников. Учитывая реалии Холодной войны, нужно было развивать бундесвер, куда привлекались ветераны Второй мировой. Тогда была проведена кампания о том, что виновниками преступлений были войска СС, а преступления Вермахта замалчивались.

Либеральный обман ( "liberal lies") – это обоснование жестких действий риторикой ценностей. Например, около 900 тысяч японских гражданских было убито американскими военными для того, чтобы получить победу без сухопутной войны. Следовательно, без наземных потерь армии США. Генерал Кертис ЛаМэй вспоминал, что в условиях проигрыша войны они бы считались военными преступниками.

Впоследствии похожая стратегия бомбардировки использовалась Робертом Макнамарой во время вьетнамской кампании. Впрочем, так же Гитлер оправдывал свое нападение на Польшу отказом Варшавы от "мирного соглашения", которое бы передало Данциг Рейху.

Социальный империализм ( "social imperialism") – ложь с целью продвижения интересов конкретного общественного класса, очень часто бизнес–лобби. При этом населению обосновывают те или иные действия заботой об их благосостоянии.

Позорное сокрытие ( "ignoble cover–up") – более примитивный вид стратегического сокрытия, где за ложью пытаются скрыть собственные промахи и спасти себя и своих близких от наказания.

Итак, как украинский народ может оценивать политическую ложь на пятом году войны? Очевидно, что ведение боевых действий не то что позволяет, а вынуждает к использованию стратегических сокрытий, а националистическое мифотворчество в период войны является жизненно необходимой частью национальной идентичности. Путин как Другой и является основным антагонистом понимания того, против чего мы боремся.

В то же время остаются открытыми вопросы "Кто мы?" и "Что мы строим?".

Именно ответ на этот вопрос и является нашим национальным интересом. Той константой, которая будет определять, где политическая ложь имеет оправдание, а где должна приводить к наказанию.

Национальный интерес своей страны Джон Миршаймер сформулировал одним предложением: "цель американского могущества – обеспечить безопасность Соединенных Штатов, чтобы их народ мог процветать экономически и жить в относительной свободе".

Ключевым для нас на пятом году войны является сформулировать то, какова цель украинской силы. Именно от этого зависит, как мы оценим, что же на самом деле является тем сокровищем, которое оберегает охрана из лжи.

Нужно избегать позорной лжи относительно прикрытия собственного окружения и нагнетания страха ради собственных целей.

Нужно помнить: воюя с авторитарной Россией, мы должны не стать Драконом. Мы прошли две революции и ведем сопротивление за свободу в западном понимании времен Просвещения; за достоинство в понимании того, что человек может защитить свои права законными методами; за экономическое процветание как базис достоинства и свободы.

Петр Охотин, офицер Сил Обороны Украины; специалист по информационной безопасности; до 25 февраля 2022 – политтехнолог