Декларации без добропорядочности, или Спасательный жилет для нечестных судей

Проблемные судьи могут получить сразу несколько подарков от парламента. 9 июня депутаты будут голосовать за законопроект № 13165–2, который предусматривает изменения в процедуре проверки судей на добропорядочность.

Эта редакция закона фактически оставит судьям удобное пространство для оправданий, а общество не получит ни одного инструмента для контроля. Процедура проверки больше не будет включать ни вопросы о соответствии имущества, ни вопросы о нарушении присяги или вмешательстве в правосудие. Ответственность наступает только за умышленную ложь, которую невозможно доказать. Содержание законопроекта прямо противоположно его названию "об усовершенствовании".

Кроме того, законопроект выравнивает базу расчета судейского вознаграждения, что может увеличить выплаты на 50%. Для судей местных судов это действительно важно, поскольку их вознаграждение фактически заморожено с 2021 года. Но надлежащая оплата должна идти рука об руку с эффективной ответственностью. Вместо этого законопроект предлагает повысить выплаты, но при этом убрать ответственность.

На фоне новых событий в крупнейшем коррупционном скандале в украинском правосудии с участием экс-председателя Верховного Суда Всеволода Князева, такое "упрощение жизни" для недобросовестных судей выглядит особенно цинично.

Какова процедура сейчас и почему она не работает

Ежегодно судьи должны подавать в Высшую квалификационную комиссию (ВККС) документ под названием декларация добропорядочности. В нем подтверждаются базовые вещи: уровень жизни судей соответствует доходам; что они не принимали решений в конфликте интересов; не совершали действий для получения российского гражданства. Впоследствии эти утверждения может проверить ВККС, и в случае несоответствия уже Высший совет правосудия (ВСП) привлечет судью к ответственности.

На бумаге это выглядит как сильный инструмент. На самом деле он почти не работает:

• ВККС не может проверять декларации по собственной инициативе — нужно заявление или сообщение. Но здесь возникает замкнутый круг, ведь декларации добропорядочности скрыты от публичного доступа. Хотя закон прямо определяет, что они должны быть открыты. Жалоб нет, а значит, никто и не проверяет.
• Закон о декларациях добропорядочности предусматривает ответственность только за умышленное представление ложных сведений. Но такая формулировка — подарок для судьи. Достаточно сказать: "не понял вопрос", "забыл", "не проверил", "ошибся", и доказать умысел становится нереально.
• Но даже когда ложь в декларациях удавалось доказать, наказания за это были символическими — предупреждение или выговор, фактически снятие надбавок к окладу на один месяц.

Даже в казалось бы "железобетонных" случаях ответственность не наступала. Чего только стоит история судьи Большой Палаты Верховного Суда Ольги Ступак. Общественный совет добропорядочности выявил, что судья солгала в своей декларации добропорядочности за 2016 год. Она утверждала, что дом под Киевом площадью 380 кв. м принадлежит ее свекрови, а сама она им не пользуется. Якобы только навещала свекровь, потому что та скорбела о смерти мужа. В то же время материалы расследования НАБУ показали, что дом купили на средства мужа Ступак, а данные мобильного оператора свидетельствуют, что судья пользовалась им еще с 2015 года. При этом свекровь даже не покидала Житомирскую область и отказалась давать показания НАБУ.

После обращения ВО "Автомайдан" ВККС установила ложность в декларациях добропорядочности. Квалификационная комиссия направила обращение в Высший совет правосудия с требованием возбудить дисциплинарное дело. Но к ответственности Ступак так и не привлекли. ВСП заявил, что умысла на ложь не было, поскольку в последующих декларациях судья уже указывала этот дом. И неважно, что это было уже после раскрытия факта пользования.

Именно поэтому в плане обязательств для Украины есть требование усовершенствовать механизм проверки деклараций добропорядочности и добавить ответственность не только за умысел, но и за грубую халатность при заполнении деклараций.

Новые правила, старые лазейки

Мы нашли как минимум десяток рисков в законопроекте, которые превратят декларации добропорядочности в рутинное заполнение анкеты без какого-либо будущего.

Ключевое: новая редакция законопроекта 13165–2 не решает главную проблему — ответственность исключительно за умышленную ложь.

Старая линия защиты сохраняется — можно объяснить неправдивые сведения тем, что не понял вопрос или ошибся. Конечно, не каждая ошибка должна заканчиваться увольнением. Но за грубую халатность в вопросах имущества, конфликта интересов, связей с Россией или вмешательства в правосудие должна быть ответственность.

Сужаются временные рамки проверки. Сейчас действует правило, что в первой поданной декларации судья или кандидат на должность дает утверждение относительно всего периода своей жизни, и это логично. Но законопроект предусматривает отчетный период для большинства вопросов лишь за один год. Это критично для таких вопросов, которые не теряют актуальности — например, поездки в Россию или на временно оккупированные территории либо действия по приобретению иностранного гражданства. Если судья впервые подает декларацию в 2026 году, но ездил в Россию в 2024-м, почему этот факт должен выпасть из проверки? Риск не исчезает только потому, что прошел один год.

Законопроект устанавливает сроки проверки — 6 месяцев. Если срок истек, то информация о неправде в декларации будет считаться неподтвержденной. Это создает коррупционный риск. Если дело попадет к члену ВККС, который не спешит или "сочувствует" судье, проверку можно просто затянуть. Прошло полгода, и ты автоматически добропорядочен.

Как еще депутаты планируют "помочь" судьям:

• Судьям больше не нужно подтверждать, что уровень жизни соответствует официальным доходам. Это ключевой вопрос для любой проверки добропорядочности. Исключение этого имущественного блока вопросов объясняют тем, что его должно проверять Национальное агентство по вопросам предотвращения коррупции (НАЗК). Впрочем, НАЗК не имеет достаточной пропускной способности, чтобы оперативно и тщательно проверять имущественные декларации всех судей.
  
  Кроме того, такая проверка носит очень формальный характер: например, судья объясняет, что жил на прожиточный минимум и так накопил на спорткар — предъявить НАЗК ему нечего. Но даже в случае установления нарушения, как показывает практика, ответственность судей часто не настигает их.
  
  Наглядный пример — судья Верховного Суда Ирина Григорьева, подозреваемая по делу Князева. Во время обыска НАБУ нашли у нее 50 тысяч долларов в меченых купюрах. НАПК проводило полную проверку имущественной декларации судьи за 2023 год, где Григорьева указала эти средства как ссуду от Князева. Договора об этом нет, а Князев информацию о займе не подтвердил (а позже сам заявил, что эти средства — взятка). НАПК в историю о займе не поверило и выявило признаки преступления — недостоверное декларирование.
  
  Судья обжаловала заключение в суде. Дело рассматривали более года. В результате суд признал заключение НАПК недостаточно обоснованным, якобы оно основано на предположениях.
  
  НАПК не раз разъясняло, что дисциплинарные процедуры являются автономными и не нужно ждать их заключений. Поэтому устранение имущественного блока вопросов для судей ставит уровень выявления имущественных нарушений на уровень статистической погрешности.

• Проверка коррупционных правонарушений будет возможна только после вынесения приговора судом. Здесь возникает вопрос: что именно тогда проверять?
  
  Если уже есть решение суда, то факт правонарушения установлен. Проверка декларации добропорядочности должна была бы выявлять риски раньше, а не дублировать судебное решение после того, как все уже стало очевидным.
  
  Фактически это положение закрепляет запрет на использование материалов уголовного производства в процедуре. То, чего так добиваются недобросовестные судьи, которых поймали с поличным и которых уволила ВСП, например, на основании видео о получении взятки.

• Убирают вопросы, касающиеся нарушения присяги, вмешательства в правосудие, люстрационных запретов и решений в отношении участников протестов во время Революции Достоинства.
  
  Такие эпизоды в карьере судьи — это прямые риски, указывающие на недобросовестность. Если судья скрыл факты вмешательства в правосудие или свое участие в делах Майдана, это должно проверяться. Если кандидат на должность судьи не сообщил о таких обстоятельствах во время конкурса, это должно влиять на его оценку. Вместо этого в законопроекте значительная часть этих фактов просто исчезает из поля проверки.

• Исключается и проверка родственных связей.
  
  Новый механизм не дает четкого ответа, кто и как будет проверять утверждения о родственных связях. А это критично. Родственные связи в судах, органах правопорядка, адвокатуре, органах власти могут создавать конфликты интересов или кумовство.

• Законопроект запрещает проверять информацию, полученную от анонимных заявителей. Это может выглядеть как попытка отсеять безосновательные жалобы. Но, по нашему убеждению, ВККС сама должна решать, какую информацию рассматривать, а какую отклонять как безосновательную. В качестве примера может служить видео, где судья в нетрезвом состоянии выходит из незадекларированного автомобиля, но местный заявитель боится прямо выступить против судьи. ВККС не имеет права даже просматривать обращения от анонимов.

Возможная цена имитации — 700 млн от ЕС и доверие украинцев

Механизм деклараций добропорядочности и семейных связей нужно совершенствовать. Он слаб, медленен и часто не дает реальных результатов. Впрочем законопроект № 13165–2 в версии от комитета не решает эти проблемы. Он усугубляет их.

Еще три года назад, после задержания Князева, Европейская комиссия в своих отчетах указывала, что Украина должна преодолеть коррупционные риски, в том числе и в Верховном Суде. Как это сделать? Ответ дала Венецианская комиссия — через проверку деклараций добропорядочности всех судей ВС.

Согласно рекомендациям европейских партнеров и Венецианской комиссии, Украина должна была усилить процедуру проверок, а ложь, в частности из-за грубой халатности при заполнении деклараций, должна была стать основанием для дисциплинарной ответственности, в том числе увольнения в крайних случаях. Кроме того, советовали привлечь международных независимых экспертов к проверке судей Верховного Суда, учитывая все коррупционные риски.

Если законопроект примут в нынешнем виде, цена такой имитации может быть вполне конкретной — под угрозой окажутся средства в размере почти 700 млн евро из программы Ukraine Facility. Это фактически половина годового бюджета, заложенного на здравоохранение.

Но есть и другая цена — та, которую сложнее измерить. Каждый закон, который называется реформой, но ею не является, подрывает доверие украинцев к институтам, которые должны их защищать. И подрывает доверие партнеров, которые дают деньги не просто так, а под конкретные обязательства.

После дела Князева общество ждало ответа: кто еще? Этот законопроект дает другой ответ — никто и никогда. Потому что система, которая не может проверить судью с помощью видеодоказательств из-за анонимности заявителя, или "забывает" о поездках в Россию через год — это не система проверки. Это система защиты недобросовестных.

Парламент еще может исправить законопроект. Но для этого нужна политическая воля признать простую вещь: реформа — это не принятый закон. Это закон, который действительно дает результат.

Антон Зелинский