Им страшно, потому что они теряют значение

Интересное наблюдение после всех этих недавних дебатов о памятниках, названиях улиц, узких писателях и их наследии. Беседовал с несколькими москофилами-пушкинистами и, кажется, уловил их основное беспокойство. Они боятся того, что наша культура приобретает значение, а привычная для них — теряет его. Они очень не хотят стать неактуальными.

Конечно, в своей аргументации они часто называют себя защитниками культуры в целом, борцами за ценности высокой духовности и богатства именно нашего сообщества. Они хотят избежать обвинений в защите страны-агрессора, поэтому переводят разговор на общекультурный уровень. Очень часто используют аргумент, что какой-то из их прекрасных авторов на самом деле очень важен в мире, и мы проиграем, если откажемся от него. На словах они переживают именно за простых украинцев, но если покопаться, то оказывается, что собственно украинской культуры они и не знают. А главное – не хотят узнавать.

На вопрос о чтении других классиков (украинских, крымскотатарских, польских, чешских, греческих, еврейских и т. д.) они отмахиваются, что не читали, потому что это не актуально, не так важно, а вот российская литература – это совсем другое дело. И именно таким образом они доказывают, что на самом деле ни о какой нашей культуре и сообществе они вообще не переживают. Они её не знают, знать не хотят, а порой и не могут.

Но им очень нравится статус-кво, где они уже прочитали и узнали самое важное (по их мнению), где у них есть гуманитарный минимум интеллигентного человека, что делает их авторитетными и важными. Где имперская матрица уже рассказала им, что они важны, что они знают все необходимое, а остальное — это либо экзотика, либо чужое, либо незначительное.

А некоторые вообще посягают на святое! Говорят, что все важное и значимое для них когда-то теперь нужно как минимум пересмотреть, переосмыслить, передискутировать. Потому что оно оказалось отравленным шовинизмом, высокомерием и подхалимажем. Ужасно некомфортное для них предложение!

Им очень тяжело признать, что освобождение от имперского и тоталитарного требует пересмотра символических порядков, канона текстов, мировоззренческих ориентиров. И не где-то там в школьной программе или даже в университетах, которые давно закончены для них, а везде – от памятников в городском пространстве до непринужденных бесед за кофе.

Но главное, что это требование не просто от конкретного чиновника или закона. Это уже требование времени и сообщества. И к их большому неудобству это требование усиливают и делают экзистенциально обоснованным московские ракеты, обстрелы городов, московские геноцидные разправы, а также заявления российских деятелей, в которых они прямо говорят, что их культура – это оружие, и они намерены победить, используя её, в частности, эффективно криминализируя в оккупации другие культуры, например, украинскую.

Их просто трясет от того, что украинское сообщество само решает принимать решения о себе, о своем символическом пространстве. Что нам для этого не нужно разрешения ни от Москвы, ни от Брюсселя, ни от ЮНЕСКО. Но самое страшное — что не нужно разрешения от их пассивного меньшинства. Именно отсюда все эти доносы в международные организации в обход всех национальных инстанций. Именно отсюда вопли и апелляции к якобы мировому величию их любимых авторов и десятки переводов. Именно отсюда вечное оглядывание на Москву или еще кого-то.

Им просто невыносимо, что украинское сообщество наконец-то осваивает свое символическое пространство, распоряжается им и может себе позволить сказать: "Мы этого не хотим. Если нам что-то больно или неприятно, мы можем это убрать". Мы хотим найти то ценное и важное, что было уничтожено и заграждено, завешено и прикрыто вот всем этим комплиментарным к рос-юшке. Их невероятно триггрит, что что-то наше приобретает значение, и они не имеют над этим власти, а их — теряет значение, и никто не спрашивает на это разрешения.

Поэтому им очень дискомфортно, что значительная часть активных людей постепенно принимает сложное решение о самопознании, о критической рефлексии прошлого, о символических репарациях, о реабилитации невинных жертв и большом труде восстановления и сохранения несправедливо забытого.

Это нелегкий путь, и здесь бывают ошибки, казусы или нелепости. Но мы должны пройти его до конца, обсуждая и исправляя, дискутируя и убеждая, чтобы научиться отвечать за себя, принимать сложные решения и уже навсегда быть главным фактором в своем пространстве.

На этом пути большинство символических основ нескольких поколений людей, сформированных в 1970, 1980 и даже 1990 годах, оказываются под угрозой. Оказывается, что если Украина отказывается от их идолов, то пространство их мнимого величия сокращается. Оказывается, что в мире только в РФ они действительно важны и значимы, но РФ токсична и ядовита, поэтому перестает быть авторитетом для них. А в мире их обожаемые авторы действительно занимают какие-то свои ниши, но всегда на втором месте – сразу после собственного канона, собственных культурных героев.

И вот это уже действительно невыносимо для них, потому что оказывается, что в условной Испании на первом месте Сервантес, а во Франции Гюго, а в Польше Мицкевич. А "их все" Пушкин или "их кое-что" Булгаков также стоят на полке, но в ряду с другими. Это изюминка или экзотика, но точно не квинтэссенция и вершина.

Остается наследие отравленной культуры в людях. Которая невыносимо хочет быть выше, первой и главной. Любой ценой. И когда ей в этом отказывают и ставят туда, где ей место – рядом с другими, она хамит, пищит, извергается пеной, яростью, обвинениями и ненавистью. Потому что ей страшно. Страшно терять значение и быть неактуальной. Ей панически страшно сокращаться до органических границ, не обеспеченных цензурой, охранкой, КГБ, политбюро или бесхребетным конформизмом псевдолибералов-имперцев. Империя сокращается и усыхает, а вслед за ней и ее культура, привыкшая опираться на тюрьмы и штыки.

Невероятно ценно, что мы проходим этот путь и все это можем обозначить и обсудить. В этом и заключается обретение субъектности. Это придает ценность всем тем жарким обсуждениям и дебатам, которые позволяют нам разглядеть, с кем мы имеем дело и что на самом деле защищают адепты "московского мира".