Специальный трибунал по преступлению агрессии: как создать эффективный суд совместными усилиями

В прошлом месяце в Кишиневе 36 государств и Европейский Союз приняли Расширенное частичное соглашение (EPA), которое определит основы управления Специальным трибуналом по преступлению агрессии против Украины (Спецтрибунал). Это один из трёх ключевых документов наряду с Соглашением между Украиной и Советом Европы и Уставом трибунала.

Следующий шаг — ратификация EPA на национальном уровне. Она должна вступить в силу и затем открыть путь к формированию Руководящего комитета. После этого состоится полноценный переход к этапу формирования "каркаса" Спецтрибунала ("skeleton phase"), когда в Гааге постепенно будет выстраиваться его операционная структура.

Идея создать специальный механизм для привлечения к ответственности высшего политического и военного руководства России за развязывание войны в нарушение Устава ООН возникла в 2022 году вскоре после полномасштабного вторжения РФ на территорию Украины. В связи с ограниченной юрисдикцией МУС основная задача Спецтрибунала — устранить существующий пробел в международном праве и обеспечить ответственность за преступление агрессии.

Путь к созданию Спецтрибунала был и остается непростым. Процесс сопровождался политическими и юридическими дебатами о том, каким должно быть это учреждение. Среди ключевых вызовов: определение преступления агрессии; правовой статус трибунала и его полномочий по привлечению к ответственности так называемой "тройки" (президента, главы правительства и министра иностранных дел), которые по общему правилу защищены от преследования, пока занимают свои должности; рассмотрение дел в отсутствие обвиняемого, соотношение Спецтрибунала и МУС.

Некоторые страны (в частности, отдельные представители группы G7) с осторожностью относятся к идее механизма, который мог бы привлечь к ответственности руководство государства за незаконное применение силы, в частности из-за того, что некоторые из их собственных операций могли бы подпадать под такую категорию. Это отражает более широкую проблему политизации преследования за преступление агрессии в целом, из-за которой юрисдикция МУС остается ограниченной как минимум до 2029 года (когда состоится следующий пересмотр положений Римского статута в отношении преступления агрессии).

Теперь, после длительных переговоров и поиска компромиссов, чтобы дать Спецтрибуналу реальный шанс, 36 государств, принявших Расширенную частичную резолюцию, должны подкрепить выбранный курс конкретными действиями: после ратификации на национальном уровне взять на себя обязательства по финансированию и обеспечить устойчивую политическую поддержку механизма на последующих этапах. Чем быстрее будут завершены ратификации, тем быстрее трибунал приступит к формированию полноценного института.

Присоединение ещё большего числа государств укрепит международную легитимность и потенциал Спецтрибунала. Украина продолжает работать со странами по всему миру, доказывая, что он может служить более широкому международному сообществу: создать современный прецедент преследования за преступление агрессии, развить международное право и помочь сдерживать агрессию в будущем.

Меры в поддержку системы международного правосудия в целом, в частности расширение юрисдикции МУС в отношении преступления агрессии, могут помочь убедить страны — в том числе ряд стран "глобального юга" —, у которых есть оговорки относительно двойных стандартов, избирательного подхода к правосудию и ограниченного круга потенциальных подозреваемых. Украина уже действует в этом направлении — в частности, выступила в поддержку усиления полномочий МУС в отношении преступления агрессии во время специальной сессии Ассамблеи стран-участниц летом 2025 года — и, как ожидается, будет действовать так и в дальнейшем.

Читайте также: Документирование военных преступлений на поле боя: новый этап институционального развития Украины

Разговор о вопросах, которые будут определять работу трибунала

Пока продолжается подготовительная работа Передовой группы (Advance team) по решению определяющих вопросов для работы Спецтрибунала, остаются те, которые требуют особого внимания. В частности, от финансовых и логистических аспектов до структуры производств, привлечения пострадавших и свидетелей, мер защиты и т. д. Часть этих вопросов решается уже сейчас. Остальные будут переданы в Руководящий комитет после его формирования, а также — судьям, которые урегулируют остальные вопросы посредством правил процедуры и доказывания.

Среди этих аспектов есть те, которые потребуют особого внимания, в частности:

• Кого будут признавать пострадавшими от преступления агрессии и как пострадавшие будут участвовать в разбирательствах?
• Как будет организована работа со свидетелями?
• Как дела будут передаваться и распределяться между украинскими национальными судебными органами и трибуналом?

Исчерпывающих ответов на эти вопросы пока нет. Но они важны не только для того, чтобы трибунал стал действенным инструментом правосудия, но и для формирования реалистичных ожиданий миллионов людей, которых война затронула в той или иной степени.

Хотя решения по таким вопросам будут принимать соответствующие органы на следующих этапах, предметный и инклюзивный диалог по ним стоит вести уже сейчас. Для этого есть три причины.

Во-первых, сложность этих тем требует времени и глубокой проработки. Например, в практике трибуналов нет готового решения, которое можно было бы напрямую заимствовать для определения того, кто является пострадавшими от преступления агрессии.

Подходы к передаче и распределению производств должны разрабатываться и учитываться прокурорами и следователями на национальном уровне уже сейчас, чтобы предотвратить проблемы в будущем. Взвешенное обсуждение этих аспектов расширяет круг возможных решений, а сформированные рекомендации могут лечь в основу дискуссий на уровне Руководящего комитета, а впоследствии — судей.

Поэтому откладывание обсуждения не облегчает поиск ответов, а наоборот, лишь усилит давление в момент принятия решений и рискует затянуть весь процесс.

Во-вторых, привлечение более широкого круга участников, в частности пострадавших и представителей гражданского общества (общественных организаций, независимых экспертов), обладающих уникальным опытом и знаниями, позволит качественно обогатить обсуждение.

Сообщества тех, кто пережил преступления, знают, каким может быть реальное и формальное вовлечение в процессы правосудия. Организации гражданского общества с 2014 года документируют преступления, представляют интересы пострадавших, сопровождают и укрепляют процессы правосудия — как национальные, так и международные. Эти знания должны лечь в основу Спецтрибунала.

В-третьих, такое участие пострадавших и организаций влияет на отношение и доверие к Трибуналу.

Своевременное и подлинное вовлечение будет способствовать формированию поддержки и доверия к Спецтрибуналу, что поможет выдержать моменты политической турбулентности в будущем. Продемонстрированное участие и обоснованный запрос общества будут заметны и для государств, принимающих решения о ратификации СЭП и поддержке трибунала в целом. Это станет сигналом о том, что те, ради кого создается трибунал, заинтересованы в его успехе.

Читайте также: Переосмысление доказательств по делам о военных преступлениях: материалы, полученные негласным путем

Роль гражданского общества

На примере Международного уголовного суда — опытом которого в различных аспектах вдохновлен Спецтрибунал — можно увидеть ценность взаимодействия с представителями гражданского общества. Именно они стали опорой МУС — благодаря своей экспертизе укрепляют его правовую основу, сопровождают пострадавших в ходе разбирательств и защищают институт в самые сложные моменты.

Сегодня, когда Суд сталкивается с санкциями и беспрецедентным политическим давлением, именно представители таких организаций продолжают его поддерживать и из-за этого часто подвергаются риску. И хотя конструктивная критика является неотъемлемой частью работы гражданского общества, её общая цель — укрепить институт и указать на слабые места, мешающие эффективному выполнению возложенных на него задач.

Украинское и международное гражданское общество может играть подобную роль и для Спецтрибунала. Это организации, которые документируют и расследуют именно те деяния, которыми будет заниматься трибунал, представляют тех, кто пострадал больше всего, и обладают практическим опытом участия в процессах правосудия в Украине и других контекстах. Многие из них участвовали в создании тех международных механизмов правосудия, которые существуют сегодня.

Организации гражданского общества, работающие на международном уровне и в отдельных регионах, могут также выступать в поддержку Спецтрибунала — его финансовой стабильности, сотрудничества по ордерам на арест и другим вопросам, которые будут определять его фактическую легитимность и вес. Такое вовлечение вытекает из подлинного взаимодействия: организации отстаивают те институты, которые считают надежными, чуткими к потребностям тех, кого они представляют, и открытыми для их содержательного участия.

Чтобы это стало возможным, консультации с гражданским обществом следует заложить в архитектуру Спецтрибунала — как официально, так и неформально. В частности, предусмотреть вовлечение гражданского общества в правила процедур Руководящего комитета — наряду с неформальными каналами консультаций и экспертизы, которые хорошо зарекомендовали себя в других институтах.

Немало усилий уже вложено в то, чтобы Спецтрибунал стал реальностью. Общая задача государств, институтов, гражданского общества и общества в целом — обеспечить, чтобы он стал действенным инструментом правосудия в отношении преступления агрессии.

Арье Мора, менеджер по адвокации Ukrainian Legal Advisory Group (ULAG)