Лучшее управление — меньше коррупции: опыт Украины в европейском контексте

"Всё течёт, всё меняется", — сказал когда-то древнегреческий философ Гераклит. "Кроме восприятия коррупции в Украине", — могли бы уверенно добавить украинцы. И в подтверждение привести данные социологических исследований как минимум за последние 20 лет, которые показывают: около 90% граждан стабильно заявляют о значительной распространенности коррупции в стране.

Эта устойчивая тенденция контрастирует с другим трендом — постепенным и неуклонным сокращением реального опыта столкновения граждан с коррупцией. Если в 2007 году две трети украинцев непосредственно сталкивались со случаями коррупции при взаимодействии с государством, то в прошлом году в таких ситуациях оказывался лишь каждый пятый гражданин. То есть сейчас почти в четыре раза меньше людей сталкивается с коррупцией на практике.

Мы имеем парадоксальную ситуацию, когда существенное уменьшение личного опыта коррупции никак не корректирует представления общества об уровне коррупции в государстве. Непрерывный поток новостей в СМИ и социальных сетях влияет на восприятие проблемы гораздо больше, чем личное соприкосновение людей с коррупционными практиками.

Даже если почти все граждане знают о коррупции разве что по газетным статьям, а не из реальной жизни, этого достаточно, чтобы считать свою страну полностью коррумпированной. И речь идет уже не об Украине, а о… Португалии, где лишь 1% населения сталкивалось с коррупцией или было свидетелем её проявлений, тогда как 94% оценивают её как очень или достаточно распространённую. Похожая ситуация наблюдается также в Греции, Испании, на Кипре, в Словении и других европейских странах, где коррупционный опыт есть у менее чем 1 из 10 граждан, зато 9 из 10 убеждены в чрезмерной коррумпированности своих правительств.

Однако такой разрыв не означает, что восприятие коррупции — это исключительно сгенерированная СМИ иллюзия, а уровень опыта дает объективную и исчерпывающую оценку коррупционной ситуации в обществе. Каждый показатель имеет как свою ценность, так и ограниченность. Главный практический вопрос — на какой маркер целесообразно ориентироваться при оценке государственной антикоррупционной политики?

Ведь, несмотря на важность восприятия, оно отражает не столько знания об уровне коррупции, сколько общее ощущение проблемы в обществе. К тому же часто эта проблема недостаточно чётко идентифицирована в представлении граждан, в результате чего за коррупцию принимают многочисленные другие проблемы в экономике или государственном управлении (неэффективный менеджмент, ошибочные управленческие решения и т. п.). В конце концов, даже интенсивная борьба с коррупцией в виде постоянных разоблачений, расследований и приговоров неизбежно создает впечатление, будто ее, наоборот, становится все больше.

Вместе с тем уровень коррупционного опыта не сводится лишь к практикам бытовой коррупции, в которые вовлечены население и бизнес. По сути, речь идет о качестве взаимодействия граждан с государством как защитником, арбитром, регулятором и поставщиком услуг. Чем меньше коррупции в таких отношениях, тем они более предсказуемы и эффективны.

Сегодня антикоррупционная политика сосредоточена на совершенствовании государственных процедур в различных сферах, дерегуляции, автоматизации процессов и цифровизации услуг, что способствует снижению коррупционных рисков. Показательный факт: в 2014 году только 5% граждан положительно оценивали качество госуслуг и примерно столько же пользовались онлайн-сервисами.

В 2025 году пользователями государственных электронных услуг стали уже 60% украинцев, а 85% из них положительно оценили свой опыт. За это же время почти втрое сократилось количество населения и предпринимателей, которые попадали в коррупционные ситуации. То есть существует очевидная связь между улучшением сервисных функций государства и сокращением коррупции.

Важно, что эта тенденция характерна практически для всех сфер, с которыми чаще всего сталкивается население. Например, с 2021 по 2025 годы доля граждан, столкнувшихся с коррупцией в сферах медицины, образования, строительства и земельных отношений, деятельности правоохранительных органов и предоставления услуг энергетическими компаниями, сократилась в среднем вдвое.

Наименьшее количество коррупционных практик в настоящее время наблюдается в деятельности ЦНАП (5%), что доказывает заметный антикоррупционный эффект от оптимизации государственных услуг, в частности за счет устранения прямого контакта граждан с должностными лицами.

Уровень коррупционного опыта населения, следовательно, является комплексной характеристикой государственной администрации в стране. Он позволяет выявить не просто количество людей, которые требуют или дают взятки, а выяснить, насколько официальные правила и услуги способны удовлетворять потребности граждан. Чем меньше такая способность, тем больше людей отдают предпочтение коррупционным альтернативам, и наоборот.

Опыт вовлеченности граждан в коррупцию является значимым индикатором государственной политики не только в Украине, но и в Европейском Союзе. Учитывая евроинтеграционный контекст, показатели ЕС дают нам важные и, главное, вполне реалистичные ориентиры. И если до Португалии с её 1 % населения, имеющего опыт коррупции, нам ещё достаточно далеко, то от показателей Хорватии и Болгарии (12 % и 14 %) Украину отделяют лишь несколько процентов.

В то же время на данном этапе целесообразно также учитывать ситуацию в тех государствах, с которыми нас объединяет общий статус стран-кандидатов на вступление в ЕС. Только что обнародованные данные "Евробарометра" (официальных опросов общественного мнения, которые регулярно проводятся по заказу Европейской комиссии) зафиксировали определенный рост коррупционного опыта граждан в Черногории, Сербии, Северной Македонии и Албании. Таким образом, с нынешним показателем на уровне 18% Украина несколько опережает других кандидатов.

Стоит подчеркнуть, что это сравнение не является попыткой "помериться коррупцией" и преуменьшить свои проблемы за счет других, мол, а у кого-то ситуация хуже. Речь идет исключительно о том, что в настоящее время Украина достигла существенных результатов в антикоррупционной политике, отраженных в снижении уровня коррупционного опыта граждан, который уже сопоставим со многими европейскими странами.

Теперь ключевая задача — сохранить положительную динамику, и можно с уверенностью сказать, что у Украины для этого есть необходимая база. В нынешнем обзоре Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), который охватил данные по борьбе с коррупцией из 37 стран-членов и 25 стран-партнеров, Украина получила одни из лучших оценок, которые в целом выше, чем в среднем по ОЭСР.

В частности, мы являемся лидерами в регулировании и практическом внедрении стратегической основы для противодействия коррупции (благодаря Антикоррупционной стратегии и Государственной антикоррупционной программе), института лоббирования и политического финансирования. Выше средних по ОЭСР также наши показатели в сферах конфликта интересов, добросовестности представителей судебной ветви власти и дисциплинарной системы для государственных служащих.

И как бы положительно нас ни оценивали эксперты международных организаций, стандарты добросовестного управления хорошо проявляются только тогда, когда в жизни людей становится реально меньше коррупции. Пусть даже это уменьшение постоянно омрачается ощущением её повсеместности, особенно после просмотра социальных сетей и новостных лент.

Виктор Павлущик, Председатель НАЗК