Авторитарный синдром президента и распад лидерства элит
Почему президент продолжает демонстрировать авторитарный стиль лидерства, который является классическим в условиях войны, а уровень доверия к нему в обществе снижается?
Смена классического президентского костюма в 2022 году на защитный чёрный цвет послала украинскому обществу визуальный сигнал о переходе к военному, близкому к авторитаризму, стилю политического лидерства.
Потребность общества в сильной руке в условиях экзистенциального страха за свою жизнь и острой необходимости в защите не является чем-то новым для страны, оказавшейся в состоянии войны. Это одна из причин, по которой многие страны в период войны переходили от демократического режима к более авторитарному.
В начале полномасштабной войны Украина как крупная социальная группа перешла в так называемый режим "борьбы-бегства", который предполагает активное противодействие угрозе и безоговорочное доверие сильному лидеру, возглавляющему эту борьбу, либо бегство от ситуации, как, например, массовая эмиграция. Частью этой реакции стал рост национальной идентичности и патриотических настроений, что, в частности, отразилось и в массовом переходе на украинский язык.
В медиапространстве для большой украинской социальной группы президент быстро занял позицию военного лидера, противостоящего стране-агрессору, и с 2022 года только укреплял этот политический образ.
Демонстрация того, что именно он является неоспоримым и единственным сильным лидером воюющей страны, принимает все основные решения и даже решает, быть или не быть тому или иному составу Кабмина вопреки Конституции, для группы "борьбы-бегства" должна была бы только повышать рейтинг президента и укреплять поддержку общества, а не наоборот. Например, этим феноменом объясняется всплеск патриотизма после терактов 11 сентября 2001 года в США, когда на фоне роста сплочённости общество испытывало более сильную веру в любое решение, которое может принять правительство.
Однако, согласно последнему опросу КМИС, количество украинцев, которые хотели бы сменить президента после окончания войны, выросло до беспрецедентных 63% по сравнению с 2023 годом.
Перезагрузку парламента хотят более 80%, а правительства — 74%. В то же время за действующего президента, по данным Rating Group, готовы проголосовать 32%. Сравнение этих данных позволяет говорить о том, что количество украинцев, не готовых поддержать президента, сегодня примерно вдвое превышает количество его потенциальных сторонников, и выдвигать гипотезы о том, что антирейтинг президента сегодня вдвое превышает его возможный рейтинг.
В течение последнего года уровень доверия к президенту растёт лишь ситуативно — в ответ на несправедливость западных партнёров по отношению к Украине или разочарование в их заявлениях и решениях. Однако такой ситуативный подъем объясняется не столько доверием к самому президенту, сколько желанием общества сплотиться перед обидчиком: позиция "наших бьют", чувство обиды и желание возмездия становятся движущими силами быстрого ситуативного роста социальной идентичности, как это было в начале полномасштабной войны.
Можно было бы объяснить изменения уровня доверия к президенту коррупционными скандалами во властной вертикали и ситуацией вокруг мобилизации. Однако причины этой ситуации могут быть связаны не только с этим. Так или иначе, мы как-то адаптировались к жизни во время войны. Общество перешло в другую фазу, в которой доминирует плюралистический опыт войны.Общество поляризовано и расслоено: например, на тех, кто живет в регионах, подвергающихся интенсивным обстрелам, и на тех, кто находится в более спокойных районах, или на тех, кто пребывает за пределами Украины; на тех, у кого мобилизованы близкие, и тех, чьи близкие имеют отсрочку и т. д.
В обществе наблюдается сильная усталость от войны, рост внутренней паранойи, разделение на своих и чужих, открытые бунты против ТЦК, учащаются случаи нападений на демобилизованных военных, ощущение нестабильности, частью которой являются, в частности, противоречивые политические заявления: то о скором завершении войны и выборах, то, наоборот, о том, что война продлится долго.
В социальной психологии широко известен феномен нападения на другие внутренние социальные группы в пределах большой социальной группы из-за обвинений в собственном опыте нестабильности. Это можно объяснить так: если я не могу направить свою агрессию на источник своих страданий, я направлю её на того, кого смогу достать.
Другой феномен, связанный с нападением на другие внутренние группы, называется параноидальным гореванием: чтобы избежать или уменьшить болезненные аспекты скорби, люди используют агрессивное поведение, внутренне не проработав утрату.
Чувство вины и стыда у гражданского населения перед теми, кто воюет или воевал на фронте, также усиливает эту напряженность. С окончанием войны эти процессы не остановятся. Об этом свидетельствует опыт югославской войны, после завершения которой противостояние и раскол в обществе только усилились.
Другой аспект общественной ситуации — явное разочарование в политической элите и сильное снижение доверия к государственным институтам. Национальная устойчивость после травматических событий, таких как война, имеет четыре вектора: повышение доверия к правительству и его лидерам, укрепление социальной солидарности, укрепление патриотизма и уверенность в том, что национальные институты будут эффективно функционировать, несмотря на тяжелые обстоятельства.В настоящее время украинское общество неустойчиво по всем этим векторам. Парадоксально на этом фоне выглядят результаты межгосударственного исследования об уровне стресса и надежды 2025 года, в котором приняли участие Чехия, Грузия, Литва, Польша, Румыния, Словакия и Украина. По результатам этого исследования наша страна показала самые высокие показатели по обоим критериям. Именно надежда — это идея, которая помогает выживать на индивидуальном уровне. Однако о ней не идет речь в общественно-политическом дискурсе.
Почему же, с учетом всех этих факторов, уровень доверия к президенту снижается? Парадокс снижения доверия к президенту объясняется тем, что общество вышло из фазы острого шока и военно-авторитарного спроса и перешло в фазу моральной поляризации и поиска лидера, способного вернуть стране надежду и смысл.
Авторитарное лидерство поддерживается в условиях социальной аномии, то есть ощущения распада общественных структур. Но Украина находится в иной ситуации — эрозии социального доверия, восприятия того, что лидерство политических элит в обществе разрушается, поскольку к ним, как будто, нет доверия, и моральной поляризации, при которых у общества возникает потребность в прогрессивных демократических лидерах, а не в авторитарных. Кроме того, авторитарный стиль — это не только политическая, но и психологическая стратегия лидера группы в условиях высокой неопределенности и нестабильности, которая снижает тревогу и дает ощущение контроля над хаосом, но усиливает дистанцию между лидером и обществом. Что мы и наблюдаем.
С точки зрения психологии, общество ищет не лидера для группы "борьбы-бегства", а лидера, который предложит обширные и содержательные смыслы и метафорическую "идею спасения". Иными словами, вернет обществу надежду и предложит идею будущего, вместо того чтобы жить политическим "здесь и сейчас". Это особенно важно тогда, когда вероятность мира кажется всё более отдаленной, подрывает у людей надежду и веру в будущее и снижает ощущение контроля над жизнью.
Анжела Скрилева–Попова