Юрий Бутусов о возможном прекращении поддержки со стороны США: "Это станет гвоздем в гроб этой администрации"
Утром 14 октября Силы обороны зафиксировали, что на дронах, оснащённых терминалами Starlink, начал пропадать связь. Это произошло на фоне угроз президента США Дональда Трампа прекратить обмен разведывательными данными с Украиной, если она продолжит удары по российским НПЗ. За несколько дней до этого подразделения ПВО с опозданием получили сигналы о пусках российских баллистических ракет.
Что именно произошло – официальных объяснений так и не появилось. Более того, и президент Соединенных Штатов, и владелец SpaceX Илон Маск опровергли причастность к "замедлению" скорости военной спутниковой связи.
Президент Украины Зеленский в Брюсселе 17 октября заявил, что восстановление прежних показателей до сих пор не произошло, и назвал это "запланированной спецоперацией".
Насколько болезненными для армии могут быть последствия обострения недопониманий в отношениях между США и Украиной? Пойдет ли Трамп на то, чтобы полностью прекратить предоставление разведданных? И как Россия может воспользоваться нынешним кризисом в отношениях между Трампом и Зеленским на поле боя?
О военных последствиях политического противостояния мы беседуем с журналистом, ныне командиром роты беспилотников в бригаде "Хартия" Юрием Бутусовым.
"Это будет болезненная потеря, но она нас не остановит"
– Итак, президент Зеленский заявил: "С нас хватит". Удары по российским НПЗ возобновлены, поскольку взаимности со стороны России не было, а поддержка США в полном объеме всё равно возобновилась. Это эскалация? Если да, какими будут военные последствия?
– Не думаю, что появятся новые угрозы, это скорее актуализация старых. Они неизменны с 2022 года: враг усиливает удары, Россия увеличивает ресурсы, выделяемые на средства поражения и в целом на войну, чтобы уничтожить всю нашу инфраструктуру и Украину как государство. Россия продолжает наращивать инвестиции и увеличивать ресурсы, а Украина, к сожалению, не может этого делать. Поддержка партнеров не поступает и не увеличивается, а наша экономика объективно сокращается. Нам становится сложнее.
– США предупредили, что в случае возобновления ударов по НПЗ они прекратят обмен разведданными. Если это действительно произойдет, на что это повлияет в первую очередь?
– Мы очень зависим от разведывательных данных стран НАТО, прежде всего Соединенных Штатов. У США самая эффективная разведывательная сеть в мире, самая большая площадь контроля с помощью средств радиолокационной и спутниковой разведки, самая эффективная электронная разведка и киберразведка. Информация, которую мы получаем от США, имеет неоценимое значение. Это одно из наших преимуществ в войне.
Без этого будет очень трудно. Но это не означает, что наше сопротивление остановится или что мы вообще останемся без разведданных. Серьёзную помощь оказывают партнёры в Европе, и она не прекращается. Также работают украинские разведывательные службы. Это будет болезненная потеря, но она нас не остановит.
– В первую очередь это повлияет на удары на большие расстояния и их точность? Какая сфера первой ощутит последствия прекращения обмена разведданными, если это действительно произойдет?
– Это комплексный вопрос, трудно выделить что-то одно. США создали глобальную систему ситуационной осведомленности о противнике. С помощью спутников контролируют территорию Российской Федерации, фиксируют запуски ракет и полеты авиации, перехватывают российские коммуникационные сети и извлекают оттуда важную информацию. Американская разведка выполняет огромный объём работы. Нам это, безусловно, нужно.
Я надеюсь, что такого разрыва всё же не произойдёт. Для Америки отказ от поддержки Украины и, таким образом, поддержка Российской Федерации – это удар по собственным национальным интересам. Если администрация Трампа пойдет на такой прямой разрыв – а такая вероятность существует, – это станет ударом для Украины, но и гробным ударом для этой администрации в Вашингтоне.
– Вы не очень верите в то, что США пойдут на столь радикальный и непопулярный шаг?
– Для меня это вопрос не веры, а прагматических интересов. Если Америка перестанет предоставлять разведданные, это будет означать не просто то, что она оставила союзника один на один с геополитическим противником в беде. Это будет прямая измена, целенаправленная подрывная деятельность против Украины. Такой шаг не будет популярен в Соединенных Штатах. Американские спецслужбы, разведка, Министерство обороны и военные в своем подавляющем большинстве поддерживают Украину и искренне содействуют ее обороне.
Трамп – политик-популист, гоняющийся за заголовками. Для него самое важное – быть в новостях, формировать повестку дня вокруг своего имени. Трамп подвергнется ощутимому информационному удару. Он опирается на консервативный электорат, в частности на военных и силовиков. Значительная часть этих людей составляет то самое "глубинное государство", является опорой власти и государства.
Они будут категорически против того, чтобы оставить Украину без поддержки. Оценки администрации Трампа в американском обществе станут значительно более радикальными, и в преддверии следующих выборов в Конгресс это не укрепит его позиции. То, что он делает сейчас, – очередная информационная волна, направленная на создание благоприятного фона и привлечение новых социальных групп, чтобы увеличить поддержку перед выборами.
– Насколько надежно строить свою стратегию на расчете, что Конгресс, американские спецслужбы и европейцы не позволят Трампу полностью прекратить поддержку? Каким должен быть наш план, если этот расчет не сработает?
– Украине нужно делать то, что делают другие страны, лоббирующие свои интересы в США: создавать систему влияния. Посмотрим, например, на Израиль.
Во время первого срока Трамп столь же дерзко и неадекватно пытался заставить премьер-министра Израиля Нетаньяху пойти на максимальные уступки и заключить мир любой ценой за счет Израиля. Пытался пойти вразрез с его интересами, чтобы выторговать себе призрачную внешнеполитическую победу. К чему это привело?
Израиль сделал выводы. Прошел один президентский срок, и второй срок Трампа – это уже полная поддержка Израиля: финансирование, заявления, полное содействие. Это говорит о том, что Трамп, как и все политики-популисты, на самом деле очень уязвим.
У него нет последовательности, чётких стратегических целей, к которым он стремился бы. Есть желание использовать актуальную повестку дня, чтобы всегда быть в заголовках, оставаться популярным и таким образом влиять на общественное мнение, формировать общественный дискурс.
Украина также должна усиливать своё влияние в Америке посредством системной лоббистской и информационной работы. Она должна быть результативной, а координировать её должны руководство государства, дипломаты и влиятельный гражданский сектор. У нас есть мощная украинская диаспора, проукраинские силы в Америке очень активны. При правильной организации и взаимодействии они могут сделать гораздо больше.
"Путин может воевать в таком режиме ещё много лет"
– Как россияне могут воспользоваться нынешним окном возможностей? Есть ли риск, что им удастся перехватить инициативу на поле боя, которую они фактически уже начали терять?
– Не могу согласиться с тем, что Россия начала терять инициативу на поле боя. К сожалению, враг утратил её лишь на некоторых участках фронта. На большинстве он продолжает владеть инициативой: наступает, пытается подавить нас огнём, прорвать наши боевые порядки, захватывает территории, продвигается.
Нужно быть реалистами: враг пытается решить исход войны силой. Да, он несет большие потери и продвигается медленно, но продолжает наступление. Время для него не столь критично, ведь Путин рассчитывает оставаться у власти пожизненно. Он не торопится, понимает, что быстро победить не удастся. Россия пытается измотать, сломить и уничтожить Украину длительной многолетней войной.
– Потеря разведывательных данных, ухудшение связи на поле боя, удары по гражданскому населению, усталость – может ли всё это вместе заставить Украину капитулировать?
– Думаю, Путин понимает, что никакой капитуляции Украины не будет. Сейчас речь идет о нанесении максимального ущерба: террор, принуждение людей к эмиграции, ослабление Украины как государства. Путин будет смотреть, удастся ли благодаря этой стратегии добиться победы, захватить ещё больше украинской территории и заставить Украину прекратить боевые действия по сценарию некоего "Минска-3".
Цель России – заставить Украину заключить мир на российских условиях, продвинуться как можно дальше и нанести нашему государству максимальные потери. Эта стратегия не привязана к короткому периоду. Если мы ничего не изменим, Путин может воевать в таком режиме ещё много лет – как минимум три, четыре или пять.
Надо понимать: Россия полностью мобилизуется и мобилизует государственные ресурсы, чтобы война длилась столько, сколько пожелает Путин.
– Договоренности между Трампом и Путиным в Анкоридже, на которые ссылается Кремль, насколько известно, предусматривали добровольный уход Украины из Донбасса. Это и есть то, чего хотят добиться россияне в переговорах?
– Первая ключевая политическая цель России – непосредственно включить в свою территорию украинские земли, которые она якобы закрепила за собой в Конституции. Без условных автономий или "народных республик". Речь идет о Крыме, Луганской, Донецкой, Запорожской и Херсонской областях в полном составе. Они хотят захватить и присоединить к себе эти пять регионов, чтобы Украина признала это в соответствии с международным правом и таким образом были сняты санкции.
Если Украина признает, что эти территории – уже не Украина, а Российская Федерация, тогда не будет факта агрессии и оккупации, из-за которых вводились санкции. Цель России – заставить Украину, ослабив её настолько, чтобы она признала захват и аннексию. Или второй вариант: настолько уничтожить и ослабить Украину, чтобы продвигать фронт дальше за пределы этих пяти регионов и продолжать захват ползучим длительным наступлением, бесконечной войной.
– Как складывается текущая ситуация на фронте? Значительных успехов у россиян в 2026 году не было?
– Все познается в сравнении. Темпы наступления России ниже, чем в прошлом году, но выше, чем, например, в 2023-м. Они уже не планируют стремительных глубоких прорывов, а продолжают оказывать давление. Даже то, что захватывают небольшие территории, для них не является проблемой.
Для них главное – сохранять стратегическую и тактическую инициативу и продвигаться вперёд. Я ещё с 2022 года писал и говорил: заставить Россию сесть за стол мирных переговоров можно только в одном случае – когда мы полностью остановим российское наступление и нанесём поражение её ударным группировкам.
Российские войска остановятся, фронт стабилизируется, военное решение станет невозможным, и через некоторое время Россия сядет за стол переговоров. Это будет так называемый корейский вариант – тот, по которому закончилась война в Корее. Когда нет мирного соглашения, но есть демилитаризованная зона, проходящая по линии фронта, которую молчаливо признают обе стороны.
– Разве это не напоминает предложение американской администрации о прекращении боевых действий на линии фронта, а дальше – бизнес с россиянами, снятие санкций и обещание помочь Украине с послевоенным восстановлением? Возможно, план Трампа в случае согласия России – хороший вариант для Украины?
– Не думаю. Во-первых, план Трампа вообще не привязан к реальности, его трудно оценивать всерьёз. Это план умиротворения без учёта позиции Украины. Я бы на это не тратил время.
Основная проблема плана Трампа: в любом соглашении должны быть механизм гарантий и механизм контроля, в частности наказание в случае нарушения условий. А в его плане этого нет. Нет гарантий: кто это гарантирует, какими силами? Нет контроля: кто контролирует, какими силами? И, конечно, нет механизма наказания для нарушителя.
Такое соглашение по самой форме и структуре является абсолютно несостоятельным и нереалистичным. Рассматривать его как план, когда в нём отсутствуют ключевые элементы, не стоит.
"Самая большая угроза для фронта – некомпетентные решения и ложь"
– Чувствовали ли вы, как офицер подразделения беспилотников замедление работы Starlink? Как это повлияло на работу беспилотных экипажей?
– Да, действительно произошло замедление работы Starlink. Мы это заметили. Безусловно, на фронте это затрагивает всех. Для ударных беспилотников авиационного типа, которые используют Starlink, это критично.
Поскольку Starlink не поддерживает работу при высоких скоростях движения, использование таких аппаратов становится фактически невозможным. Это вызвало большую обеспокоенность на фронте. К вечеру мы увидели, что проблема решена: Starlink снова заработал на максимальных скоростях.
– На максимальных скоростях – это более 160 километров в час или до?
– До 160 километров в час.
– Как вы расценили эту ситуацию – как стечение обстоятельств или попытку США показать, что может произойти в случае несогласия Украины с их требованиями?
– Думаю, это действительно демонстративные действия. Возможно, были и другие мотивы, но прежде всего это политическая демонстрация. Если бы речь шла исключительно о технической проблеме, наши партнеры предупредили бы нас.
Ничего сложного в таком предупреждении нет. Но всё сделали молча, а комментариев, которые объясняли бы ситуацию, нет. Это говорит о политическом приказе, политической истории. Что конкретно хотели решить таким странным подходом – не знаю.
– Официальных объяснений не было, но экс-министр обороны Михаил Федоров поблагодарил Илона Маска за восстановление связи, а тот объяснил, что Starlink – это гражданская связь. А работой Starshield руководит Пентагон…
– Я говорю, что объяснений не было. Оба эти комментария не являются объяснениями официальных должностных лиц, несущих за это ответственность.
– Что представляет большую угрозу для фронта – перебои в работе Starshield или прекращение обмена разведданными?
– Наибольшую угрозу для фронта представляют некомпетентные, неграмотные решения и ложь на высшем уровне управления боевыми действиями.
– Объясните. Первые шаги главнокомандующего Драпатого получили одобрение со стороны СМИ, общества и военных.
– Думаю, в армии все хотят видеть не конкретные имена или персональные назначения. Основная проблема – системные подходы к управлению войсками, распределению ресурсов, определению приоритетов и оценке результатов боевых действий.
В этом, к сожалению, изменений нет. Как раньше мы не понимали, почему и как распределяют людей и ресурсы, так не понимаем и сейчас. Как не было изменений в управлении войсками на оперативном и стратегическом уровнях, например у нас в Харьковской области, так нет и сейчас.
Нет изменений, которые ощущались бы в войсках. На некоторых участках фронта они есть. Я положительно оценил решение о создании группировок войск "Центр" и "Азов".
Это правильное и своевременное решение. Также положительно оцениваю то, что штурмовым полкам определили зоны ответственности в составе отдельных корпусов и перестали перебрасывать их по всему фронту.
Это несколько конкретных удачных решений. Но на фронте таких крайне необходимых решений – тысячи. К сожалению, изменения носят очень фрагментарный характер и касаются лишь некоторых участков.
У нас ничего не изменилось: нам не дали сил и ресурсов, не дали резервов, не увеличили пополнение. Не стало лучше ни с обеспечением, ни с управлением, ни с организацией. Только добавили сферу ответственности.
И всё. Ресурсами это никак не обеспечили. Корпусу "Хартия" добавили несколько десятков километров и не выделили ни одного человека для выполнения этих задач.
Как это оценить? Это крайне странно. Наш штурмовой полк работает на многих участках, и везде мы своими действиями поддерживаем различные воинские части. Я вижу обстановку и вижу, что системных изменений в зоне, к сожалению, нет.
Можно оценивать войну по заголовкам новостей и интервью, а можно – по реальной ситуации на месте. Так вот, на нашем участке никаких изменений на месте нет вообще. Ноль.
– Что вам нужно, чтобы реализовать эти изменения?
– Для начала нужно, чтобы нас не просто слушали, а и что-то делали с тем, о чём мы говорим. Вот и всё.
"На войне важен не только результат, но и цена"
– Вернёмся к ударам по российским НПЗ. Насколько эффективна эта стратегия Украины?
– Думаю, удары по НПЗ имеют определенное стратегическое значение, их важно наносить.
Но при нанесении ударов на большие расстояния всегда нужно учитывать стоимость. На войне всё измеряется не только возможностью достичь цели, но и ценой, которую за это платишь.
Если стоимость затраченного ресурса значительно превышает ценность достигнутого результата, значит, планирование было ошибочным. Когда я вижу, какие ресурсы тратят на некоторые дальнобойные залпы, сколько дронов, вылетающих на такие задания, оказываются неисправными, не могу однозначно сказать, что поджечь что-то очень далеко – это всегда положительный для нас результат.
Ведь я не знаю, сколько на это потратили. Поскольку я командир роты и нахожусь на фронте, у меня нет доступа к оценке стоимости и ресурсов. Но вопросы возникают, когда здесь, на фронте, постоянно наблюдается дефицит то "мавиков", то FPV-дронов, то бомбардировщиков, когда ты постоянно решаешь мелкие организационные и административные вопросы обеспечения.
А потом видишь, как в воздухе летают сотни миллионов долларов, и думаешь: возможно, в этом есть эффективность, а возможно, нет. Возможно, снабжать пехоту беспилотниками и уничтожать врага на фронте – более перспективный способ применения ресурсов для достижения успеха в войне. Ведь самый чувствительный для России дефицит – это не топливо, не НПЗ и не торговые центры. Мы видим, чего им действительно не хватает.
Это люди, нужные для продолжения войны. На мой взгляд, сосредоточиться на уничтожении большого количества личного состава противника каждый месяц – самый быстрый способ лишить врага ресурсов для продолжения войны.
"Страну, армия которой держит фронт, заставить таким террором капитулировать невозможно"
– Какие асимметричные действия мы могли бы сейчас предпринять, чтобы склонить Россию к переговорам?
– Единственный способ остановить Россию и заставить её пойти на мир – стабилизировать линию фронта. Что такое стабилизация? Во-первых, остановка российского наступления. Во-вторых, разгром российских ударных группировок активными действиями: в атаках и в оборонительных боях. Нанесение им неприемлемых потерь.
Это продемонстрировал на полосе 130 километров 3-й армейский корпус во время операции "Вивальди" в этом году. Корпус контролирует примерно 12% активной линии фронта. На этих 12% удалось полностью перехватить инициативу противника как на тактическом, так и на оперативном уровне.
Сначала удалось остановить врага, который, следует отметить, довольно успешно наступал на Лиман. Затем – заблокировать его, провести серию удачных контратак и постепенно осуществить масштабное скрытое наступление.
При этом ударные группировки противника уничтожены полностью, командному составу нанесены большие потери. Целые российские подразделения утратили боеспособность или вообще прекратили своё существование. Вот что означает активная оборона, стабилизация фронта.
Если это удалось сделать на участке протяженностью 130 километров силами давно истощённых бригад, которые не считались ни элитными, ни лучшими, не имели полноценного пополнения и обеспечения, значит, это можно сделать везде. Не только на 12%, а на 100% фронта. Когда такое же планирование, организацию и управление масштабируют на всю линию фронта, враг будет вынужден сесть за стол переговоров.
Все остальные варианты могут ослабить Россию, нанести ей большие потери, укрепить Украину, но не приведут к окончанию войны. Война закончится, когда Путин поймёт, что наступление, угроза оружием, возможность захвата Украины – больше не являются вариантами. Таких рычагов у него больше нет.
– В экспертных кругах и в обществе в последнее время звучит мнение, что ситуация на фронте не определяет исход войны и что россияне могут сломить украинскую волю к сопротивлению с помощью террора против гражданского населения. Насколько это мнение может быть близко к реальности? Если нет, то почему?
– Основа сопротивления Украины – Силы обороны. Удары по инфраструктуре и городам – это действительно террор, попытка заставить Украину капитулировать. Но для врага главное – наносить потери, увеличивать их масштаб по всем направлениям. В частности, поражать цели, восстановление которых потребует от нас затрат ресурсов.
Стратегия уничтожения Украины заключается в том, чтобы уничтожить и Силы обороны, и любую экономическую деятельность, и жизнедеятельность в целом на территории Украины. Но в мировой истории очень редко можно найти примеры, когда великую державу можно заставить капитулировать такими методами. Бывали случаи, когда маленькую страну можно было выбить из войны бомбардировками.
Однако за этим всегда стоит одна предпосылка: у тебя нет армии. Страну без армии можно с помощью террористических бомбардировок быстро заставить сделать что угодно. А страну, армия которой держит фронт, заставить таким террором капитулировать невозможно. Путин это поймёт. В Украине этот сценарий точно не будет реализован.
Татьяна Даниленко, УП