Новый министр экологии Игнатенко: У меня нет бизнеса, и на меня не влияет ни "Альфа", ни кто-то другой

Вторник, 15 февраля 2005, 17:26
Министр экологии Павел Игнатенко – самый неизвестный член нового правительства. Моложе него только Юрий Павленко, но он–то как раз персона раскрученная и даже появляется на обложках глянцевых журналов. А Игнатенко никто не знает. Он за три года ни разу (!) даже не выступал в парламенте – ни с трибуны, ни с места. Поэтому такое назначение на пост министра экологии стало, мягко говоря, сюрпризом.

31–летний Игнатенко родился в Нежине, а жил в Броварах. Закончил киевский нархоз, специальность – "экономист", специализация – "госбюджет". После института работал в дочерней структуре российского инвестиционного гиганта "Альфа–Капитал Украина".

В 2002 Игнатенко стал депутатом как 38 номер предвыборного списка "Нашей Украины" – он был в личной квоте Ющенко. И это обстоятельство некоторых наталкивает на мысль том, что Игнатенко – представитель одного из спонсоров блока. Сам он это отрицает, но почему-то довольно дипломатично.

Вокруг баллотирования Игнатенко в "Нашей Украине" ходит одна легенда: якобы Путин узнал, что представитель "Альфы" баллотируется не по списку провластной "За еду!", а как кандидат от вражеского Ющенко, и обсуждал этот "вопиющий факт" с главой "Альфа–групп" Михаилом Фридманом. Игнатенко говорит, что тогда он уже уходил из "Альфы" и даже если бы началось какое–то давление из Москвы, это не привело бы к результату.

Начиная разговор об экологии, Игнатенко первым делом говорит, что его любимый телевизионный канал – научно-познавательный "Дискавери". Сейчас он отстраивает новую структуру, которая должна возникнуть в зеленом здании на улице Урицкого – сюда после сноса здания на Крещатике переехало Министерство охраны окружающей среды.

Впечатление номер один – это шок от размеров кабинета, который достался министру от старого руководства. Метров сто квадратных, почти как спортзал, но абсолютно пустой – только рабочий стол и стол для совещаний. За кабинетом - еще две комнаты для отдыха, туалет и гигантская кухня. Игнатенко, показывая хоромы, сам хватается за голову и говорит, что часть помещений отдаст аналитической группе.

Интервью, которое Игнатенко дал "Украинской правде", оказалось первым в его жизни.


– Давайте начнем с вашего прошлого. Вы до избрания в парламент работали в инвестиционной компании "Альфа–Капитал", в связи с чем говорят о влиянии "Альфы" на ваше назначение.

– Не нужно искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет. Убеждать что это неправда, я не собираюсь – люди себе придумывают что–то... Но могу сказать: сегодня нет сил, которые могли бы повлиять на меня. Я не являюсь представителем какой–то структуры, я это абсолютно честно заявляю. Как и то, что у меня нет никакого своего бизнеса. Я действительно не имею деловых интересов в сфере экологии и считаю, что иметь их – это аморальным и преступным.

– Работая в "Альфе", вы руководили медиа–проектами?

– Нет. Я был управляющим директором "Альфа–Капитала" с момента ее создания. И имел отношение к созданию этой структуры, к созданию всех проектов, которые были у "Альфа–капитала", руководил отдельным блоком – долгосрочными инвестициями. Я управлял проектами не только в медийной сфере – но в энергетике, нефтепереработке…

– Сколько лет вы проработали в "Альфе"?

– Около 10 лет. Это было мое единственное место работы.

– Что, пошли прямо со студенческой парты?

– Да.

– Как вы вообще попали в "Альфа–Капитал"?

– Мы абсолютно случайно встретились с Ниловым Валерием Владимировичем, генеральным директором "Альфа–Капитала", и я так понял, что произвел впечатление человека понимающего, знающего.

Мы договорились о совместной работе над большим серьезным проектом – "Альфа–Капитал Украина". Была большая ответственность, была большая структура в Москве, мы развивались по принципу максимальной автономности. Не было какой–то особой финансовой помощи со стороны российской "Альфы" – за исключением опыта, за что отдельное спасибо, потому что огромное количество ошибок нам удалось избежать.

Мы развивались как автономная компания и практически с нуля. У нас был небольшой уставной фонд, первые деньги зарабатывали на комиссионных.

Потом, когда мы уже вышли на ступень качественно нового подхода к фондовому рынку, взяли лучших профессионалов, обучили многих людей – брали прямо со студентов. Получилась компания, которая была лидером фондового рынка и имела награды журналов "Euromoney" и "Central European".

"Альфа–Капитал" был большой серьезный проект, и с точки зрения опыта это незаменимо.

Потом, когда начался процесс реорганизации "Альфа–Капитала" в "Альфа–Банк", там возникла масса вопросов. Поэтому я решил найти другую сферу применения своих сил – политическую.

– Как вы попали в "Нашу Украину"?

– Я прошел по спискам…

– Не в этом смысле.

– Когда "Наша Украина" создавалась как объединение партий и отдельных людей – я беспартийный до сих пор – поступили предложения, требования, которые были озвучены Виктором Андреевичем. То есть подбирались люди, которые понимали, что это будет сложная большая задача. Так случилось, что я прошел в список по квоте Виктора Андреевича.

Я понимал, что будет очень сложно, но не думал, что настолько…

– А было сложно – ведь у вас не было бизнеса?…

– Сложнее было тем депутатам, которые имеют за собой трудовые коллективы. Это страшная ответственность и было выстоять – это героизм. Были моменты, когда мы понимали, что рискуем не только своей жизнью, но и близких: Донецк, Мукачево, некоторые эпизоды в Севастополе.

Мы прекрасно знали, против чего мы пошли. И люди, которые были не в нашей команде, не до конца верили, что такое вообще возможно.

– Кстати, если не секрет: если вы не занимаетесь бизнесом, то за какие деньги вы живете?

– Перед тем как стать депутатом, я имел неплохие доходы, и у меня было все необходимое для нормальной жизни – квартира, машина, дачный участок. Могу сказать одно: если я не смогу жить в непротиворечии с теми принципами, которые мы заложили, я уйду с этой работы.

– Когда вы баллотировались в депутаты, вы уже ушли из "Альфы"?

– Ну, я еще числился в "Альфа–Банке" как управляющий проектами.

– Вопрос, который напрашивается сам по себе: финансировала ли "Альфа" "Нашу Украину"?

– Я ни с кем из "Альфы" подобные разговоры не вел, и такое финансирование через меня не шло. Я не могу отвечать за все, кто с кем мог общаться... Но я этими вопросами не занимался, я этого не знаю.


МОИ ПРАВА ПРИ ПРИВАТИЗАЦИИ КРИВОРОЖСТАЛИ БЫЛИ НАРУШЕНЫ

– Но как вообще выглядело ваше вступление в "Нашу Украину" – вы пришли к Ющенко?... Или как?

– Ты можешь спросить: а как получилось так, что меня назначили министром? Ну, есть такое стечение жизненных обстоятельств. Я с первого дня расценивал это, пусть не звучит это высокопарно, как историческую миссию, а Виктора Андреевича считал личностью исторического масштаба.

Мне сложно говорить на эту тему, потому что все было по–другому, это не выглядело как собеседование. Была некая командная игра, были люди–единомышленники, которые сформировались в списки, которым предлагали войти в команду.

– Кто вам ближе всего из числа членов "Нашей Украины"?

– Это та группа людей, которой мы и остались – группа "Разом". Это руководитель группы Николая Мартыненко, Давид Жвания, Александр Третяков, Роман Бессмертный, Женя Червоненко, которого я знал десять лет, Коля Катеринчук и Саша Морозов, которых я знал еще до депутатства.

– На этих президентских выборах вы курировали Севастополь?

– Я был руководителем штаба.

– Как вы расцениваете эффективность своего руководства этим проектом?

– Очень сложно что–либо сделать, приходя на существующую структуру за три месяца до выборов. Выборы делаются до дня голосования. В Севастополе сложная ситуация, были слабые показатели "Нашей Украины" на выборах в парламент в 2002 году. Поэтому там есть своя серьезная специфика – подавляющее число населения действительно русскоязычное.

Я уважаю севастопольцев, но они попали в круг избирателей, которых власть обманывала больше всех. Она делала все, чтобы вогнать Виктора Андреевича в поле национализма и даже фашизма. Действовали тонкие подходы – национальный вопрос, фальшивые листовки, которые срабатывали на людях, давно живущих в этом городе, тогда еще закрытом городе, военном городе… Было огромное количество людей, которые связаны с Россией или российским флотом.

Поэтому было очень сложно. Я результатами недоволен. Но этот результат был большим, чем на парламентских выборах. И то, что мы получили в Севастополе в 2004, не удалось достичь на этих выборах по многим регионам. (От "Украинской правды": На выборах 26 декабря в Севастополе Ющенко получил почти 8%, в Луганской области – 6,21%, в Донецкой – 4,21%.)

– Сейчас вы также принимаете участие в действиях по возможной реприватизации "Криворожстали". Вы были тем человеком, по иску которого Ахметову и Пинчуку было запрещено продавать акции завода. И даже Ющенко в Давосе в своем выступлении назвал эти действия наложением ареста на завод. Зачем все это вам?

– Я просто как физическое лицо подал иск в суд против Фонда госимущества и Госкомиссии по ценным бумагам и фондовому рынку. Каждый гражданин, живущий в этой стране, в соответствии с Конституцией, имеет право принимать участие в приватизации, и в случае с "Криворожсталью" мои права нарушили.

– Как инициатор процесса, какой выход вы видите из ситуации с "Криворожсталью"?

– Это вопрос дальнейших дискуссий в правительстве, Верховной Раде. Главное, не допустить поспешных решений, которые могли бы снизить доверие у западных инвесторов, как это случилось на примере ЮКОСа.


ЮЩЕНКО ДОВЕРЯЕТ МНЕ КАК СТРОИТЕЛЮ ПРАВИЛЬНЫХ СИСТЕМ

– В чем ваша задача на посту министра экологии? Ведь ваше назначение – человека, казалось бы, очень далекого от экологии – было большим сюрпризом…

– Моя задача – создать такую систему работы министерства, чтобы не имело значения, кто придет на должность министра, которая не зависела бы от фамилии Игнатенко, Сидоренко или Петренко. Должна быть структура, которая бы работала в рамках законов по определенным заданным принципам, как саморегулирующий механизм.

Вот моя задача. Второй принцип касается моей идеологии. Я как гражданин, как человек, считаю, что важнее чистой окружающей среды может быть только чистая душа. Я искал свои ориентиры, и вот это моя система координат. Эколог я или нет – это вопрос дискуссионный, ведь от экологии зависит здоровье нации.

Я для себя должен был определиться, экология – что это для меня? Тогда я понимаю, как я себя самоорганизовываю, чем я должен пожертвовать для решения этих задач – для меня, для моего ребенка, для людей, которые меня окружают.

– Когда вы встречались с Ющенко перед назначением на пост министра – какую установку он вам давал?

– Насколько я понял – а я думаю, что понял правильно – речь шла о доверии ко мне как к человеку, который является профессиональным в построении правильно работающих структур. Разрабатывается стратегия, ставится приоритет, под нее создается та структура, которая приводит к достижению результата.

Но основным было то, что сказала Юлия Владимировна на представлении меня как министра. Я не хочу об этом повторяться (смущенно улыбается)… Это уверенность, что я буду полностью соответствовать духу команды и принципам, которые мы задекларировали на Майдане – что будет показана новая мораль власти.

(От "Украинской правды": Тимошенко, представляя Игнатенко на заседании парламента как нового министра, сказала: досвідчений спеціаліст та прекрасний організатор, володіє глибокими аналітичними здібностями, може керувати та управляти великими колективами, і головний критерій – це була висока чесність порядність і нездатність лобіювати будь–які інтереси, крім державних).

– Как вам кажется, Министерство экологии – сложное министерство?

– Да. Я не отношусь к этому как к просто работе. Это вопрос здоровья нации. У меня есть четкое понимание проблемы – как используются бюджетные средства на программы отрасли и в то же время растут выбросы и в атмосферу, и в воду… Самое главное: растет количество онкологических заболеваний у детей до 14 лет.

В свой первый день как министр я предложил академикам, представителям науки неформально встретиться за чашкой чая.

Я предлагаю сотрудничество в рамках министерства по четырем направлениям. Первое – с наукой, я их буду постоянно привлекать, будет создана группа советников министра. Второе – с международными организациями, Мировым банком, которые хотят нам помочь. Третье – я встречался с общественными организациями, партиями. И четвертое – это комитет Верховной Рады по экологии и народные депутаты.

– То есть отсутствие специального образования вы решили компенсировать советниками?

– Ни один человек не может решить такой объем задач самостоятельно.

– Вас министерство встретило настороженно?

– Как и любая смена руководства – сотрудники министерства находятся в состоянии ожидания, что с ними дальше будет, оставят на работе или нет… Хотя особого напряжения нет.

– Воровали много в этом министерстве?

– Сфера экологии всегда финансировалась по остаточному принципу. Поэтому таких масштабных средств, как в Минтрансе, в Минэкологии не было. Но вопрос не в том, много или нет. Вопрос, злоупотребляли или нет? Злоупотребляли. И делать это на экологии, как на образовании, культуре – это высшее преступление перед обществом.

Были злоупотребления, и мы сейчас с ними разбираемся. Я попросил, чтобы были выделены дополнительные силы контрольно–ревизионного управления и прокуратуры, которые бы провели широкомасштабную проверку.

– При Януковиче из вашего Министерства был выведен комитет по природным ресурсам, чтобы на выдачу лицензий на работу с добычей нефти, газа СДПУ(о) поставила своего человека…

– Создание некоторых новых структур шло по принципу трудоустройства конкретных политиков и дерибана. Выделение было связано с тем, что надо поставить своих людей – донецких на одно место, СДПУ(о) – на другое.

У нас нет ни одной отрасли бюджетной сферы, где бы ни воровались бюджетные деньги. Эта была построена вся система исполнительной власти – по принципу отмывания денег. Мы разберемся, и виновные будут наказаны. Ведь кроме менеджерского прошлого у меня еще есть трехлетний опыт работы в комитете Верховной Рады по борьбе с организованной преступностью и коррупцией.

– Ющенко перед всеми новыми руководителями – министрами, губернаторами – поставил задачу, что у каждого должно быть пять конкретных проблем, о решении которых он должен отчитаться в конце года. Что у вас?

– Для ответа на этот вопрос надо понимать структуру нового министерства. Если в его состав вводят комитет по ресурсам – то сразу появляется другая проблематика, и экологии, и ресурсов. Если в Минэкологии включают и некоторые другие комитеты – а это возможно – то еще добавляются проблематики.

Поэтому я предлагаю комплексный подход – выработка экологической политики, политики рационального использования природных ресурсов.

– Не можете привести какие–то конкретные вопросы, которые вы планируете решить. Ну, например, увеличить число бюветов с чистой водой, лесов или карасей в прудах?

– Если говорить о рыбе в прудах и реках, надо сперва сделать все, чтобы она там жила. Я могу сказать главную задачу – чтобы уже через год люди почувствовали мою работу. Чтобы они, возможно, начали дышать более чистым воздухом. У нас серьезнейшая проблема – качество и наличие питьевой воды в городах и селах. Три основных посыла: человек должен пить чистую воду, дышать чистым воздухом и купаться в водоемах, не боясь, что заразишься инфекцией и ляжешь на больничную койку.

– Ваш первый рабочий день на новом месте сопровождался пикетом?

– Было такое… Когда я предложил им подняться в министерство и поговорить, они не поднялись. У меня возникли сомнения, были ли они искренние, болеют ли они за природу… В то же время люди, которые шли на работу, восприняли пикет с недоумением – как можно пикетировать, не зная, что будет сделано новым министром? Но саму форму пикетов я считаю не только нормальной, но и необходимой. Для контроля за властью.




powered by lun.ua
Главное на Украинской правде