Можем повторить

Суббота, 7 мая 2022, 09:00
Можем повторить
коллаж: Андрей Калистратенко

Российские попытки нарисовать убедительную "победу" в Украине к сакральному празднику 9 мая терпят неудачу.

Северный сосед много лет эксплуатировал советскую мифологию Второй мировой, косплеил воевавших дедов, бравировал грозным "можем повторить": а теперь этот дутый пафос разбивается об украинское сопротивление.

Несмотря на все потуги, путинская Россия не в состоянии повторить ничего героического и эпического. Зато, по иронии судьбы, такая возможность неожиданно открылась перед украинцами.

Полномасштабная война между Москвой и Киевом породила сразу три причудливых исторических парадокса.

Парадокс №1 очевиден: миф "Великой Отечественной", выполняющий в РФ  функцию гражданской религии, оказался гораздо ближе не к российскому, а к украинскому военному опыту.

Сегодня именно украинцы отражают вражеское нашествие, защищают свое Отечество – и в соответствии с советским пропагандистским нарративом встают на смертный бой "с проклятою ордой".

Читайте также: Кто был ничем

Пресловутое "Киев бомбили, нам объявили, что началася война" резонирует с личными переживаниями наших соотечественников , проснувшихся под звуки взрывов 24 февраля.

Реклама:

Оборона Мариуполя, окруженного в самом начале войны, вполне сопоставима с распиаренной обороной Брестской крепости – с той разницей, что советский оплот оказался слабее украинского и продержался только тридцать один день.

А заокеанская военная помощь по ленд-лизу, поступавшая в СССР в 1941-1945 годах, теперь достается сражающейся Украине.

Напротив, российскому агрессору не удалось продемонстрировать преемственность с воевавшими дедами даже на уровне внешней атрибутики.

Латинская "Z" настолько расходится с советским бэкграундом и столь явственно отсылает к нацистской свастике, что невольно закрадывается мысль о сознательном вредительстве со стороны кремлевских пропагандистов.

Попытки Москвы прикрыться вымышленным "антифашизмом" оказались совершенно провальными и работают исключительно на внутреннюю аудиторию. В глазах остального мира российская армия выглядит плохой копией гитлеровского Вермахта, а российское государство – неуклюжим эрзацем Третьего рейха.

Парадокс №2 еще более примечателен. По сути, украино-российское противостояние оказалось ближе к мифу "Великой Отечественной", чем реальная советско-немецкая война 1941-1945 годов.

Борьба с путинскими оккупантами напоминает не столько схватку СССР и нацистской Германии, сколько романтизированное изображение этой схватки.

В нынешней Украине можно найти все, что было воспето советской пропагандой, запечатлено в советских книгах и кинофильмах о войне: мужество и патриотизм, стойкость и самоотверженность, подвиги на поле боя и вражеский террор против гражданского населения.

Но в то же время Украина избавлена от позорного груза, который стыдливо выносился за рамки советской исторической мифологии. У нас нет безжалостного тоталитарного режима и заградотрядов НКВД; нет катастрофических поражений образца 1941-1942 годов и миллионов военнопленных, брошенных на произвол судьбы; нет собственного пакта Молотова-Риббентропа и аннексии чужих территорий, предшествовавшей вражескому вторжению.

Реклама:

То, что у Советского Союза было лживым и фальшивым, у сражающихся украинцев получается искренним и неподдельным.

"Немцы рассчитывали ворваться к нам с танками и бомбардировщиками, как в Польшу, во Францию и в другие государства, где победа была заранее обеспечена их предварительной подрывной работой.

На границах СССР они ударились о стальную стену, и широко брызнула кровь их", – эти строки были написаны сталинским пропагандистом Алексеем Толстым 27 июня 1941 года.

Читайте также: Фантазия и реальность

Тогда, на фоне крушения советского фронта, они выглядели циничной издевкой. Но стоит поменять "немцев" на "россиян", изменить  названия стран, и получится довольно корректное описание кремлевского нападения на Украину.

Наконец, парадокс № 3: пожалуй, самый щекотливый для нас.

Миф "Великой Отечественной" оказался ближе к происходящему, чем национальный миф 1940-х, популяризировавшийся в Украине в последние годы.

На то есть несколько сугубо практических причин.

Во-первых, национальная историческая матрица, где на первый план выходит  борьба героев УПА за независимость, связана с партизанским сопротивлением.

Технически она слабо согласуется с сегодняшними реалиями: противостоянием двух регулярных армий, битвами за большие города, широким применением бронетехники и авиации. Оборону Одессы в 2022-м удобнее сравнивать с советской обороной Одессы в 1941-м, нежели с повстанческими операциями в ровенских лесах.  

Во-вторых, живая память об УПА распространена в той части страны, которая пока не была затронута активными боевыми действиями. А для населения Харьковщины, Николаевщины, Донетчины и других горячих регионов украинские повстанцы остаются лишь книжными героями – но не героями семейных историй. Напротив, советская историческая матрица, привязанная к опыту собственных предков в 1940-е, легко соотносится с пережитым после 24 февраля 2022-го.

Реклама:

В-третьих, национальный миф Второй мировой – это миф подполья. Это рассказ о войне без собственного государства и международного признания. А регулярные обращения Зеленского к народу и визиты иностранных лидеров в Киев слишком далеки от опыта ОУН, чей вождь провел большую часть войны в концлагере. Все это ближе к советскому эпосу, где роль государственного руководства всячески подчеркивалась, а роль союзников по Антигитлеровской коалиции хоть и принижалась, но не отрицалась.

Напрашивается вопрос: так может ли воюющая Украина эксплуатировать советскую мифологию 1940-х, которая последовательно деконструировалась после 2014 года?

Допустимо ли пользоваться советскими образами в собственных целях? Стоит ли играть на вражеском символическом поле, если у обороняющихся украинцев эта игра выходит лучше, чем у нашего врага?..

Попытка ответа неизбежно перерастает в спор прагматиков и идеологов. Для первых важно выиграть войну. Для вторых не менее важно сохранить идейную чистоту.

Одни считают, что, возрождая старое советское понятие "город-герой", Украина перехватывает у своего противника символическую повестку, обезоруживает его и приближает собственную победу. Другие уверены, что тем самым страна загоняет себя в общее идеологическое пространство с Россией.

Первые полагают, что нынешнюю войну следует называть "Отечественной", и тогда она естественным образом поглотит прежний советский миф. А вторые убеждены, что любое сходство с советскими нарративами губительно для Украины.

Это нечто большее, чем дискуссия об истории и войне. Это спор о способности независимого государства апроприировать то, что поднималось и поднимается на шит бывшей метрополией. И окончательная точка в этом споре будет поставлена еще нескоро.

Михаил Дубинянский

Реклама:
Уважаемые читатели, просим соблюдать Правила комментирования
Главное на Украинской правде