В половине третьего ночи, держа в руках детектор дронов и открытый чат с дежурным по небу, ребята из нацгвардейской бригады "Любарт" делают вторую попытку заехать на бронемашине в Доброполье.
Первая, несколько часов назад, оказалась неудачной – небо полностью покрыто российскими дронами, в частности разведывательными "Залами" и ударными "Молниями".
Когда в небе есть хотя бы один вражеский дрон, бронемашина, пусть и оснащенная РЭБом и антидроновой "клеткой", ищет укрытие и выжидает команду начать движение. Если повезет, таких остановок будет максимум 1–2, если же нет – придется разворачиваться и через несколько часов пробовать снова.
– Пишут, что опять "Молния", – передает журналистке УП с водительского сиденья боец "Любарта" во время очередной остановки. – Надеюсь, что доедем.
В 2026 году фронтовая логистика на отрезке от дома, в котором живут военные, до позиции, на которой они работают, стала самой длинной за все годы войны. Чтобы выжить и доставить на позиции бойцов боеприпасы, еду или, как в нашем случае, журналистов, нужно быть не только подготовленным и в определенной степени удачливым, но и терпеливым.
Дроны изменили не только время логистики, но и перетасовали тех, кто должен обеспечивать эту логистику. Водители брони, на которой мы направляемся в Доброполье, – из артиллерийского дивизиона. Из-за расширения киллзоны до 10–15 километров по обе стороны фронта у них нет работы "по специальности".
После двух остановок, на максимально возможной скорости, которую выжимает бронетехника, мы все-таки въезжаем в Доброполье. На подъезде, в туннеле из антидроновых сеток, видим две сожженные легковые машины. Единственное, что нас радует в увиденном – то, что они "не свежие". Есть шанс проскочить незамеченными для российских дронов.
В броне не открываются окна, поэтому услышать шум вражеского БПЛА физически невозможно.
Мы направляемся на позицию ночного экипажа перехватчиков. Проще говоря – это люди, которые охотятся на российские "Молнии" и другие дешевые беспилотники, чтобы не дать россиянам разрушить логистику украинской армии.
Водитель брони слегка мигает фарами, чтобы увидеть нужный ориентир для остановки – в разбитом КАБами городе царит полная темнота. Он вызывает операторов на отгрузку дронов и быстро разворачивает тяжелую машину, чтобы вернуться на базу. Мы прячемся в укрытие.
– За ночь мы сбили 19 "Молний", – говорит мне 23-летний оператор перехватчиков с позывным "Позитив", который как раз заканчивает свое ночное дежурство. – Если бы они врезались в машины, то это могло бы быть 19 уничтоженных машин или столько же уничтоженных позишек (позиций – УП), было бы неприкольно.
Позитив и его напарник-мастер Коломбо – один из сильнейших экипажей не только в бригаде "Любарт", но и во всем 1-м корпусе Нацгвардии "Азов". Девятнадцать "Молний" за ночь – это, без преувеличения, очень крутой результат.
Год назад, в июле 2025 года, когда россияне прорвались на 10–15 километров в тыл украинских позиций, образовав известный Добропольский выступ, Силы обороны и мечтать не могли о таком контроле над малым небом. Россияне выбили практически все "глаза" на переднем крае с украинской стороны, после чего сквозь дыры между позициями пехоты просочились к селам Золотой Колодезь и Веселое. Под угрозой оказалась стратегическая дорога Доброполье – Краматорск.
Год назад "Украинская правда" подробно описывала, какие проблемы на фронте и в армии в целом привели к формированию Добропольского выступа. Помимо потери контроля над небом и брешей между позициями, там также была ложь о реальном положении дел и отсутствие целостной системы обороны.
Сейчас, в 2026 году, мы решили вернуться к этому вопросу, чтобы понять:
- смогли ли Силы обороны исправить ошибки, которые сделали возможным Добропольский прорыв, в частности, смогла ли Украина перехватить инициативу в малом небе;
- что сейчас происходит в Родинском – городе, который сдерживает продвижение россиян на Белицкое и Доброполье;
- существует ли угроза окружения бойцов "Червоной калины" и "Любарта", учитывая активность противника на западном фланге, где расположено частично захваченное село Гришино.
Чтобы найти ответы на эти вопросы, мы объехали несколько штабов на Добропольском направлении – корпуса "Азов", бригад "Червона калина" и "Любарт", а также отправились в само Доброполье, чтобы увидеть ситуацию собственными глазами.
Съемка на фронте – Ольга Кириленко, съемка в студии – Андрей Ковш. Монтаж – Тимур Хачуев. Часть кадров предоставлена пресс-службой корпуса "Азов", бойцами "Червоной калины" и "Любарта"
В командировке в зону боевых действий, во время которой был снят этот материал, журналистку УП Ольгу Кириленко страховал Международный фонд страхования журналистов. По его требованию мы размещаем соответствующий дисклеймер:
"Материал подготовлен при поддержке проекта Международный фонд страхования журналистов, реализуемого Ассоциацией "Независимые региональные издатели Украины", является частью программы Voices of Ukraine / SAFE, координируемой Европейским центром свободы прессы и медиа. Voices of Ukraine / SAFE реализуется в рамках Hannah Arendt Initiative при поддержке Федерального министерства иностранных дел Германии".