Мы платим 2 тысячи не за жильё, а за позицию, с которой работаем. Чтобы местный не сдал – снайпер Татьяна Химион

Не лякає сиве волосся,

Не дивує чоло у зморшках,

Не вбиває смертей відголосся,

Бо тримаю його на сошках.

"Танго соло", Тетяна Хіміон

"Я – творческий человек. В снайперском деле надо продумывать все до мелочей и подходить творчески к каждому шагу", – говорит УП 47-летняя снайпер Татьяна Химион с позывным "Танго".

Большую часть жизни она придерживалась этого принципа на паркете. Татьяна профессионально занималась бальными танцами с семи лет.

В конце девяностых она стала тренером. Даже беременность и рождение сына не заставили Химион сделать паузу в хореографической карьере.

"На восьмом месяце беременности я показывала детям, как делать колесо и сидеть на шпагате. Они, видимо, ждали, что начну рожать, но я встала и сказала повторять за мной.

На пятый день после родов я уже была в танцевальном зале. Сын всегда был со мной. Он даже ходить научился в клубе. Я его в уголке клала и танцевала. В какой-то момент смотрю – уже у ноги стоит. Так хотел к маме, что пришлось уйти", – улыбается Химион.

С годовалым сыном на руках Татьяна открывала собственный танцевальный клуб. В 2002-м муж дал ей 200 долларов и сказал: "Купи зеркала, магнитофон и вперед". Так в родном городе Химион, Славянске, появился "Four Step".

Four Step – один из элементов танго – любимого танца Татьяны. "Танец с характером", – описывает она. Как и сама Химион. Недаром она выбрала позывной "Танго", когда присоединилась к войску в 2022-м.

В ее семье не было воинов, она не заканчивала военных вузов. "Всю жизнь танцевала, ходила на каблуках, носила чулки. Но у меня бойцовский характер. Я выросла в общежитии с ребятами. Все детство "воевала" за свое место под солнцем", – рассказывает Татьяна.

24 февраля 2022 года она поехала вместе с любимым в ТЦК и СП – записываться в тероборону. Но по дороге муж отказал Химион присоединяться к войску. Татьяна радуется, что тогда согласилась на уговоры партнера.

"Если бы мы пошли вместе, я бы не смогла воевать с ним в одном подразделении. Он бы меня оберегал, защищал. Наверное, у нас даже были бы скандалы. Потому что я шла в армию с мыслью только о боевой должности, а любимый делал бы все, чтобы меня оградить от работы "в полях", – считает она.

Первые несколько месяцев полномасштабки Татьяна волонтерила в Славянске, а летом 2022-го без ведома мужа мобилизовалась в одно из подразделений Сил специальных операций (ССО).

- Кем вы себя видите, Татьяна? – спросил комбат у Химион во время первой встречи.

- Снайпером, – без раздумий ответила она.

Татьяна Химион рассказывает "Украинской правде", как проскочила в Силы специальных операций (ССО) на скоростном поезде, почему после должности разведчик-стрелок-снайпер стала поваром, как выполняла боевые задачи во время запорожского контрнаступления в подразделении Десантно-штурмовых войск (ДШВ), зачем притворялась "своей" во время встречи с россиянином в Донецкой области, как учится принимать себя новую после тяжелого ранения и почему на войне стала "страшным социофобом".

Далее – прямая речь Танго.

Скоростной поезд в Силы спецопераций

Летом 2022-го я попала в Силы специальных операций. Тогда уже начинался человеческий голод. Попросила знакомого, который заходил в подразделение ССО, взять меня с собой. Он подал мои документы. Прошла проверку и присоединилась. Никаких Q-курсов не проходила. Проскочила на скоростном поезде, когда не было времени на остановки и курсы.

Не знаю, почему захотела быть именно снайпером. Эта профессия казалась мне крутой. Ведь снайпер должен быть хитрым и творческим.

Я была знакома с винтовкой минут 10-15, когда сказала комбату, что хочу заниматься высокоточной стрельбой. Однажды во времена волонтерства ездила с военными на полигон. Тогда впервые и стреляла.

Ребята все выставили, а я просто нажимала на спусковой крючок. Понятно, что не знала всех математических и технических решений. Но этот вздох, минутная затяжечка и выстрел мне очень понравились. Настолько, что захотела иметь духи с запахом пороха, хотя вообще ими никогда не пользуюсь.

На первой тренировке в ССО мне даже инструктаж не провели, как пользоваться снайперской винтовкой. Видимо, слишком уверенной была, когда заявляла командиру, что хочу быть снайпером. Я лежала на полигоне с оружием, а в голове всплыло все, что ребята говорили несколько месяцев назад: "Дыши, выдыхай, держи". Попробовала и неплохо получилось.

Некоторые вещи сразу чувствуешь своими. Я стреляла и чувствовала, что у меня получается, будто снайпинг идеально подходит моему телу и мышлению. Так же мы и любимого человека выбираем. Иногда кажется, что он не подходит тебе по каким-то параметрам, но чувствуешь его "своим".

Я всю жизнь любила смуглых мальчиков – бандитов, а замуж вышла за самого спокойного и рассудительного мужчину. Если бы он был такой эмоциональный, как я, может бы мы уже поубивали друг друга. А так, вместе уже более 30 лет и наслаждаемся дальше.

Муж очень негативно отнесся к тому, что я присоединилась к армии. Он приехал домой с фронта и не нашел меня. Поехал в волонтерский центр, где я помогала с начала полномасштабки, там и узнал о моей службе. Набрал и спросил. Я коротко ответила: "Да". Он расстроился, потому что очень любит меня и беспокоится.

В какой-то момент командир моего ССОшного подразделения решил, что у него женщины на "боевые" не ходят. Он меня перевел с должности разведчик-стрелок-снайпер на должность повара. Ой, это была трагедия. Очень на него сердилась. Пыталась доказывать, что я – зрелый человек, мне не 18 лет, а боевая должность – не спонтанное решение. Но нет, он будто радовался тому, что отправил меня в тыл.

В конце концов, мне удалось добиться перевода. Я "работала" на Херсонском направлении – сначала на медэвакуации, а потом в минометном расчете.

А в августе 2023-го перешла в подразделение Десантно-штурмовых войск, где рады любому хорошему бойцу – хоть мужчине, хоть женщине. Буквально через месяц оказалась на "БРке" (на выполнении боевого задания – УП) в Запорожской области. Перед этим проходила двухнедельные курсы марксмена – это снайпер в составе штурмовых групп, который прикрывает во время наступлений.

Читайте также: Спецназовец Бунтарь: Есть "совковые" командиры, которым важнее получить звездочки на погоны, чем победить

"Вперед! Вперед! Маруновый берет!": Запорожское контрнаступление

Осенью 2023 года запорожское контрнаступление уже захлебнулось кровью. Было понятно, что мы не сможем реализовать запланированное, но все равно приказы "Вперед! Вперед! Маруновый берет!" никуда не девались. Командиры кричали "вперед" в рации, а ребята погибали.

Формально я была марксменом, ходила с бойцами на позиции, ходила со штурмовыми группами. Но снайперскую винтовку брала с собой только один раз. Это был самый первый выход. Я поняла, что на той короткой дистанции, на которой мы работали, она неактуальна.

Тем более, была осень. Посадки уже не было, только штыки-патики. Снайперская винтовка тяжелая и объемная. Если идешь с ней по открытой местности, сразу становишься потенциальной целью. Когда есть резон, то да, рискуешь. Если нет, то и не стоит высовываться. Поэтому винтовка лежала и ждала своего звездного часа. А я ходила с обычным автоматом.

Меня пытались до последнего сдерживать. Как говорил мой друг с позывным "Морячок": "Танго, не суетись, подожди. Сейчас через неделю ребята закончатся, пойдешь и ты, не беспокойся". Так примерно и произошло. Через неделю ребята закончились и меня позвали прикрывать штурмовую группу.

Нам давали указания идти на активные штурмы – залетать бронетранспортерами, атаковать. А все кругом было заминировано. Однажды мы ехали на штурм, впереди нас прикрывал танк. Вдруг навстречу выехал джип. Водитель свернул в сторону, чтобы объехать, буквально в метре от дороги, и подорвался. Мы были как в минной ловушке. Шаг вправо, шаг влево – лотерея.

Почему на 13-м году войны одни подразделения минируют территории, выходят, никому ничего не передают, а другие заходят и рискуют подорваться на своих же минах? Этот беспорядок в армии очень напрягает. Если беспорядок в твоем доме, это твои проблемы. Беспорядок в армии приводит к смертям военных. И это надо менять.

Первый наш штурм на Запорожском направлении был неудачным, второй был неудачным. Когда нам в третий раз дали приказ штурмовать, ребята начали становиться на дыбы. Сели, поразмыслили и придумали более грамотный ход: пойти туда, где нас не ждут, не ехать на бронетранспортере, а незаметно зайти пешком.

Ребята тихонько зашли в окопы, забросали россиян боеприпасами. Кто сдался, тот жив. Кто не сдался, тот не жив. Некоторые из них сам себя "обнулил". Удалось отбить восемь позиций. В том бою никто из наших бойцов не погиб. Ребята были сильно ранены, но живы.

Мы захватили те восемь позиций, но не было кого завести на них. Нашим бойцам пришлось просто отойти, потому что они были ранены. На следующий день эти позиции снова заняли кацапы.

Командир у меня спросил: " Пойдешь на штурм?". Я ответила: "Пойду, а кого вы мне даете?". Он дал бойцов. Тогда я уточнила: "Хорошо. А вы можете мне пообещать, что на отбитые позиции зайдут люди?". Он сказал: "Нет".

И в чем смысл? Зайти еще раз, кого-то положить. Хорошо, если мы все выживем, но потеряем свое здоровье, для чего? Чтобы командир поставил галочку, что мы отбили позицию, взяли пленных? А завтра эта позиция снова будет не нашей. Командир был адекватный, согласился с тем, что нет смысла.

Есть понятие цена – качество, а есть приказ – адекватность. Если я могу выполнить задачу, сделаю со всеми возможными рисками. А если понимаю, что задачу нереально выполнить, буду очень осторожно это делать.

Возможно, это звучит неправильно, потому что приказы надо выполнять. Но я столкнулась с разными командирами. Не все они осознают, что на самом деле происходит на "передке". Сейчас все меняется, в войске появляются молодые и опытные командиры, но это происходит очень медленно, а наш ресурс заканчивается.

Мы были на Запорожском направлении недолго – четыре месяца. К сожалению, у нас сильно пострадал личный состав. Остатки роты, 17 бойцов из 105, вывели в январе 2024-го.

Снайпинг, встреча с россиянином и ранения в Донецкой области

Я впервые использовала снайперскую винтовку по назначению летом 2024 года в Миролюбовке на Донецком направлении. Прикрывала ребят. Была очень хорошая позиция – бугорочек, высота, 1,5 километра до цели. Тело вышло и "ушло".

Мои винтовки имеют мужские имена. Почему? У меня муж, два сына. У нас были разные животные – собаки, хамелеоны, хорьки – все мужского пола. Я единственная и неповторимая женщина в своей семье.

Многие воспринимают женщин, которые пришли в армию, как феминисток, которые борются за свои права и кому-то что-то доказывают. Я точно не за этим пришла. Очень люблю мужчин. Мне с ними гораздо проще. Поэтому мои винтовки имеют мужские имена.

Тимоха – самое тихое оружие в моей коллекции. Самое любимое – Дим Димыч. Мне помогли ее приобрести два Дмитрия (один из них журналист "Экономической правды" и волонтер Дмитрий Рясной – УП).

Мышко – М-14. "Деревянная" штука, которой американцы воевали еще во Вьетнамской войне. Это оружие неплохое для своего возраста, но неуклюжее, как мешок. Его нельзя ни откорректировать, ни уменьшить приклад, ни поднять щеку.

Еще у меня был Гена – "Аллигатор". Здоровенная украинская винтовка. Мы работали ею на 3 километра. Она, как крокодил Гена, здоровая и кусачая.

Свой рекордный снайперский выстрел я сделала с 3,3 километра с помощью дрона. Выстрелы на такие большие расстояния корректируются беспилотниками. Это снайперский террор, а не меткая работа. Как правило, для остановки штурма.

Например, где-то далеко начинается штурм, мы стреляем, чтобы разогнать нечисть и уберечь наших ребят. Пули больше пугают россиян, чем убивают. Потому что ты не видишь, в кого непосредственно стреляешь. Мне больше всего нравится в снайпинге видеть поражение. Как бы это жестоко ни звучало, сразу видно +1 убитый.

1 июня 2024-го в Нетайлово на Донетчине нашу группу из четырех бойцов отправили на позицию, которая была очень близко к кацапской – буквально 30–40 метров. Там все было сильно заминировано.

Мы пришли на смену другой группы. Ребята выходили, зацепили растяжку. Сразу – трое "трехсотых". Я сказала своим бойцам отнести раненых. Осталась сама на позиции. Попросила командира отправить на подмогу кого-то из соседней позиции, где стояла 132-я бригада.

Ко мне вышел мальчик. По дороге тоже зацепил растяжку – ранило шею, ногу. У меня двое друзей погибли как раз с ранением шеи, я видела, насколько быстро и беспомощно это происходит, поэтому была готова делать все, что угодно, лишь бы остановить кровотечение.

Раненый вызвал группу эвака, но идти надо было 2 километра по заминированным тропам. Он истекал кровью, был очень слаб. В какой-то момент мне вроде удалось остановить кровотечение.

Парень лежал и просил пить, но я знаю, что нельзя давать воду, потому что он был контужен, мог начаться отек мозга. Потом он попросил подвинуть рюкзак, чтобы удобнее лечь. Когда поменял позу, снова открылось кровотечение на шее. У нас уже не было бандажей. Я использовала и свои, и его. Решила держать рану руками, пока не придет эвак. Понятно, что я в этот момент не имела в руках оружия.

Поднимаю глаза, проходит кацап. Пришлось с ним пообщаться. Как оказалось, он из подразделения "Сомали". Я "включила" Донбасс, начала говорить их любимыми кацапскими фразочками, фу. Он, видимо, подумал, что "своя". К счастью, я тогда была не в пикселе.

Пока россиянин шел, пыталась подложить колено под рану, взять винтовку. Думала вдогонку стрельнуть, но лес был очень густой, поэтому не стала провоцировать. Если бы он понял, что я по нему стреляю, то вернулся бы и убил нас обоих с раненым.

За парнем пришел медэвак. Он выжил. Бойцы из моей группы вернулись. Мы потом вместе "разбирались" с россиянами. Они не знали о нашей точке, думали, что это захваченная территория. Там мы их поубивали.

На следующий день я получила первое пулевое ранение. Мы оказались в окружении. Пришлось из него выходить. Вышли не очень удачно. Нас ждали. Пришлось побороться за свой выход. К сожалению, не все выжили, но мы вышли.

Мне "удачно" прострелили колено, пуля не задела ни одной кости. Я даже смогла допрыгать до эвакуатора сама, опираясь на винтовку. Не пришлось меня выносить. Где-то через месяц я вернулась в строй – снова была на "БРке" в Донецкой области.

А в ноябре 2024-го возле Курахово получила тяжелое ранение. Нас с побратимом атаковал российский дрон. Я перенесла восемь операций.

Вся война – как лотерея. Миллиметры решают судьбу. Осколок застрял в моих ребрах, потому что я худая. Была бы я полнее, он бы прошел. Возможно, все было бы иначе.

Понятно, что есть вещи, с которыми сложно справиться, но самое главное, принять их. Я всю жизнь была, как электровеник, а ранение меня ограничило. Первые месяца 2–3 я боролась с восприятием себя новой. Никого к себе не подпускала. Чувствовала себя неполноценной, каким-то недочеловеком. Осознавала, что теперь не могу быть ни штурмовичкой, ни снайперкой. Но потихоньку прихожу в себя. Йокалемэн, это не самое худшее, что могло случиться.

К счастью, у меня остались свои конечности. До года после ранения мне давали 5% шанса, что правая нога заработает. Год уже прошел, она не заработала. Я не стала теми 5%. Статистика не на моей стороне. Но я приспособилась. Хожу. Даже бегаю. Уже каталась на коньках и стала на лыжи. Это, конечно, смешно выглядело, пару раз меня вытаскивали из сеток, но съехала нормально.

Я продолжаю воевать на Запорожском направлении. Мое новое направление работы – управление дронами.

Пределы человеческого организма – их нет. Все в голове.

Проблемы с обеспечением, демотивация и социофобия

В нашем подразделении нет нужного обеспечения. Просто нет сил – надо платить за все.

Была интересной история с арендой. Село почти развалено. Еще не стерто, но уже на грани. Ищем позицию. Стоит две хатки рядом – одна целая, а вторая развалена, но в ней подвал хороший. Занимаем этот подвал, приходит сосед и говорит: "Это дом моего сына. По 2 тысячи в месяц с человека за съем".

Мы тупо были в шоке. Хотелось послать человека, но не позволяют ценности. Ребята заплатили, потому что не хотели ссориться, чтобы не сдал позиции. Мелочь, 2 тысячи – это копейки, но сам факт. 2 тысячи не за жилье, а за позицию, с которой работаем. Это просто анекдот.

Мы даже топливо сами покупаем. У нас проблемы с поставками воды. У нас нет сухпаев. Элитное подразделение, но когда я иду на позицию, сама покупаю себе еду. Наш командир боится спрашивать что-то у высшего командования. Он держит репутацию человека, который сам все решает.

Кто-то говорит о мотивации военных... Нет никакой мотивации. Была, может, в первый месяц полномасштабки. А сейчас нет, потому что видишь отношение к себе.

Я еду с боевого задания в гражданской одежде. Мне не позволяют в дом заходить в военной форме, потому что соседи увидят и сдадут.

Не могу свою военную машину поставить возле арендованного жилья, потому что меня гоняют. Подходят соседи и просят переставить. Может, нам из Запорожья вообще уехать? Я понимаю, люди боятся. Сама стараюсь спрятать машину, где можно. Но сейчас такой период, когда нет листьев. Как ее спрятать? Каждый день езжу по переулкам, ищу место для парковки, а потом хожу пешком по полкилометра до дома. И так везде.

Принимать такое отношение гражданских – самое сложное для меня. Я из-за этого стала страшным социофобом, хотя всегда была душой компании. А сейчас живу на чердаке, чтобы никого не видеть, ни с кем не общаться. К сожалению, докатилась до такого.

Друзья, вы можете финансово поддержать подразделение, в котором служит Татьяна "Танго" Химион.
Ссылка на конверт в Привате.
Номер карты: 5168752146150761

Ангелина Страшкулич, УП