У пехоты нет иллюзий, для них это точно не игра – азовец Александр Лаптий о геймификации войны и воинственности украинцев
Какими бы крутыми ни были новейшие разработки оружейников, главным всегда является и будет дух. "Опираться нужно в первую очередь на него, а потом, конечно, на современные технологии", – говорит 52-летний азовец Александр Лаптий.
Он имеет в виду тот самый архаичный, традиционно воинственный дух, который Российская империя всегда пыталась уничтожить в каждом, кто родился на украинских землях.
Александр Лаптий – режиссер, актер театра и кино, сыгравший в компьютерной игре "S.T.A.L.K.E.R. 2: Сердце Чернобыля". Благодаря его голосу, пластике и внешности в реальности, созданной украинской GSC Game World, существует один из ключевых персонажей – наемник Шрам.
Еще в 2014 году уроженец Чернигова, любитель украинского андеграунда и восточных боевых искусств Лаптий пошел добровольцем в армию. Без модных ныне разговоров и размышлений о мотивации.
"Об этом слове и его значении я узнал где-то в нулевых, – рассказывает Александр. – Я рос в другой парадигме, где важны такие понятия, как долг и дисциплина. Именно они подталкивают человека к серьезным решениям и шагам".
В интервью УП военнослужащий "Азова" рассказывает о прекрасных украинцах, магии Полесья, технологичности и архаике в современной войне. О пользе и вреде компьютерных игр. И о том, как молодежь с геймерским сознанием создает новое войско.
"Мы не воспринимали соцреализм"
Мне 52 года. Я застал поздний "совок" и его распад, рождение независимой Украины, появление интернета и все эти технологические скачки от кнопочного телефона до смартфона. Поэтому я считаю, что у меня уникальный жизненный опыт.
Человек, живший в СССР, обычно ориентировался на одну столицу. Существовал единственный большой город, а все остальное считалось провинцией, и это влияло на сознание. Но мы (в Чернигове – УП) чувствовали себя настолько глубокой провинцией, что Москва была недосягаемой (улыбается). Поэтому я формировался в ситуации, когда нет смысла ориентироваться на то, что в принципе недосягаемо.
С началом 90-х россияне начали мощно работать с информационным полем, чтобы создать постсоветскую имперскую культуру. Но меня вдохновляли Андрухович, Юрко Издрик, Бу-Ба-Бу, Фоа-Хока, украинский андеграунд – все это было очень круто. Благодаря им была возможность противостоять информационному натиску РФ, не стать его заложником. И даже гордиться тем, что в некоторых направлениях мы заткнули Москву за пояс.
В моей семье на домашних праздниках не обходилось без песен. Папа с мамой довольно хорошо пели в дуэт, на уровне самодеятельности, скажем так. В семье разговаривали не на литературном языке, а на так называемом северном суржике. Однако идентификация себя как украинца у меня была с детства. В свидетельстве о рождении, такой зеленой книжке, написано, что я украинец и мои родители тоже. В советском паспорте я тоже был украинцем. Это подтверждено документально и никаких споров по этому поводу у меня не могло быть.
Когда я приезжал к бабушке в деревню на севере Черниговщины, чувствовал магию Полесья. Жизнь там построена на смеси христианства и народных обычаев. Помню, как-то меня покусала собака и некоторое время я панически боялся собак, а бабушка водила меня к тем шептухам, колдуньям. Они проводили странные обряды, и для меня до сих пор остается загадкой, как в тех местах все это сочетают с христианством, православием.
На севере Черниговщины сознание человека построено на том, что природа – живое существо. Там довольно большие черные леса. Черные, потому что очень-очень густые. И вот в тех лесах живет нечистая, темная сила.
Когда ты со всем этим сталкиваешься, растёшь в этом, то это формирует твой ум со склонностью к метафорам, символизму, метафизике. И для человека там это органично, это непосредственно его природа. Поэтому я и говорю, что мы на Северщине не воспринимали соцреализм ни в искусстве, ни в контексте своего существования (смеется).
Всегда что-то было и есть вне тебя. Какие-то силы, неподвластные тебе и даже твоему пониманию.
Читайте также: "Обмануть фраера для них подвиг". Защитник Мариуполя Геннадий Харченко о РФ как зоне, о пацифизме Европы и вдохновении украинцев
Здесь не существует "сейва"
В середине 80-х кто-то принес в нашу школу игру "Ну, погоди!" – эту электронную штуку с кнопками, где волк ловит корзиной яйца. Парень, наверное, имел деловое мышление – давал поиграть за десять копеек. В коридоре выстроилась очередь.
Среди первых наших компьютерных игр были, конечно, советские автоматы в кинотеатрах. Как-то мама дала мне рубль на обложки для тетрадей, а я потратил его весь. Когда вернулся, получил нагоняй, но был очень доволен, что наигрался в "Морской бой".
Уже потом были приставки Dendy, Playstation. А дальше, с появлением домашних компьютеров, я играл в "Medal of Honor" и в "колду", "Call of Duty" – мою любимую серию.
С точки зрения философии, политологии и других академических наук вопрос влияния компьютерных игр на современного человека является непростым. Чтобы быть в этом экспертом, у меня нет соответствующей специальности. Но я не могу отрицать, что культура гейминга имеет сейчас большое значение. В армию приходят люди, выросшие на этом. Их сознание сформировано в тесном взаимодействии с тем, что называют геймерским миром.
Это особое сознание, со своими алгоритмами и восприятием бытия. Я знаю человека, который в 2014 году командовал танковым взводом, не имея для этого профильного военного образования. Он прокачал навыки (навыки – УП), тактику, стратегию ведения танкового боя на "танчиках" (игра "World of Tanks" – УП), понимаете?
В каждом явлении есть негативные аспекты. Они могут проявляться, если человек идет на войну с уверенностью, что там будет как в игре. Но война на фронте реальна. Здесь не существует "сейва" (от англ. to save, возможность в случае гибели начать заново с точки, сохраненной в памяти – УП). Здесь нельзя откатиться, прокачаться, "захилиться" (от англ. to heal, вылечиться – УП), восстановиться и получить новую жизнь, если попал в серьезный холивар.
Если человек не учитывает это на войне, то это – проблема.
Современные технологии позволяют воевать на расстоянии, они дают определенную оптику, когда воспринимаешь врага через монитор. Это формирует определенное восприятие, отношение к бою и противнику. Но какой бы современной ни была война, без пехоты никак. И это просто какие-то алмазные люди, которые в условиях дроновых атак заходят на позиции, держат их. И у них нет никаких иллюзий – для них это точно не игра, потому что настоящая смерть бродит в метре, в двух шагах от них.
Читайте также: Параноя и комфорт. Параллельные миры (кино)оператора дрона Ярослава Пилунского
Возвращение домой
Какими бы ни были новейшие технологии, их эстетика и форма, суть остается неизменной – воинственный дух. Прежде всего нужно опираться на него, а уже потом на оружие.
Кто-то из бойцов вдохновляется скандинавской мифологией, кто-то черпает вдохновение в казацкой эпохе, в Украинских Сечевых Стрелках или в воинах УПА. Кто-то равняется на ребят из "девяностых", как Сашко Белый с его побратимами, которые воевали в Абхазии, в Чечне. А кто-то вдохновляется аниме (улыбается). Среди военных очень много молодых парней, которые сидят на Наруто, идентифицируют себя с героями аниме, совершая очень крутые военные подвиги.
Важны всегда суть, стержень, а не форма. Российская империя веками пыталась уничтожить этот наш ген воинственности, вымывала из человеческого сознания милитарную составляющую. Они понимали, что с украинцами ничего не поделаешь, если давать им возможность продолжать культивировать дух воинов.
На наших землях издавна жили воинственные племена с развитыми адаптивными навыками, если говорить современным языком. С умением быстро меняться в соответствии с угрозами, искать выход в экстремальных обстоятельствах.
Посмотрите, как формировалась тактика ведения боя у казаков, на то, сколько они привнесли в европейскую военную историю и науку. Или на дух сечевых стрельцов или воинов УПА, которые придумали тактику малых групп, различные способы маскировки, подпольных коммуникаций. Если погрузиться в изучение этого, ты гордишься и гордишься. А враг намеренно это скрывает или присваивает себе наше наследие.
Сегодня наши военные в, казалось бы, безвыходных ситуациях находят такие решения, что: "Вау, круто!". Волосы дыбом встают! Как человеку культуры, хочется аплодировать, словно в театре. Аплодировать смелости, нестандартному мышлению.
С огромным восторгом я смотрю, как наши ребята начинают контролировать Донецкую область с помощью дронов. Я общался с теми, кто защищал Мариуполь еще с 2014 года, с теми, кто выходил из Азовстали, кто выжил в Оленевке и вернулся из плена. Для них все, что сейчас происходит, словно возвращение домой. У них глаза горят: "Мы возвращаемся!". И здесь есть очередной повод для восхищения тем, как удалось построить новую структуру, разработать технические средства, способные контролировать логистику врага на таких расстояниях.
Читайте также: Укротитель стихий. Жизнь азовца Ярослава "Фирста" от детства до гибели в Оленевке
"Мы должны быть умнее"
Отношение к врагу в данный момент всегда является сложным вопросом. Для того, чтобы его осмыслить, сформулировать концепт, нужно время, возможность оглянуться. Но если говорить о враге в исходной точке, никогда нельзя его недооценивать. Недооценка – путь к поражению.
Мы имеем дело с мощной силой. И как человек искусства, я понимаю, что и в контексте культуры россияне прилагают значительные усилия, чтобы создать положительный образ своей страны. Даже при тех катастрофических, преступных действиях в отношении нашего государства, моих собратьев, всех граждан и непосредственно моей семьи.
Этой зимой у меня под балконом прилетел "Шахед". Я был с ребенком дома, и мы просто чудом остались живы и невредимы. Когда ты в эмоциональном состоянии, в состоянии ярости, активных действий, у тебя соответствующее отношение к противнику. А потом появляется дистанция, ты обуздываешь эмоции и начинаешь анализировать. Враг коварный, хочет тебя уничтожить всеми средствами. Поэтому мы должны выстраивать свою жизнь, стратегию, развитие в соответствии с этой реальностью.
Если нам когда-нибудь придется выйти в отношениях с россиянами на уровень не войны, а выяснения отношений в сфере культуры и искусства, нужно искать новые инструменты. Не просто прямо кричать: "Ненавижу!". Мы должны быть умнее, хитрее их, чтобы победить и на "культурном фронте", хотя я и не люблю этот термин. Мы должны делать все, чтобы выдержать, остановить их вечное пропагандистское, художественное нашествие. Причем не только у нас, но и в других странах Европы.
У россиян до сих пор есть большие финансовые ресурсы и серьезные специалисты для пропаганды. Мне кажется, что не все осознают, какие там профессиональные пропагандисты. Как сказал Олег Сенцов на одном из судебных заседаний: "Если бы я не знал реальной картины и смотрел ваш телевизор, то и я бы поверил".
Российская пропаганда действительно работает. Она до сих пор присутствует в нашем инфополе и делает свое деструктивное дело, чтобы мы до конца не сформировали свое украинское сознание.
Читайте также: "Многие очень поверили в ВСУ, но войну без тыла не выиграть". 20-летний защитник "Азовстали" Назарий "Гринка"
Сталкер
Выход первой игры S.T.A.L.K.E.R. стал для меня открытием, я сразу стал фанатом. Тема Чернобыльской катастрофы для меня очень близка, потому что я помню 26 апреля 1986 года.
Поражает, что ребята на фоне этого трагического события создают особую вселенную с крутой атмосферой, которая тебя абсолютно захватывает. Настолько, что я тогда начал писать какие-то пьесы, литературные зарисовки, перечитал Лема, увлекся научной фантастикой. Эта компьютерная игра была двигателем, который столкнул мое сознание с каким-то другим миром.
Если ответственно, по-взрослому относиться к играм, то в них много положительного. Во-первых, они развивают мелкую моторику, которая связана с нашими ментальными, когнитивными функциями, формирует эмоциональный интеллект. Во-вторых, они учат анализировать, делать сложные логические предположения, искать выход из проблемных ситуаций. Все это определенным образом формирует твое сознание. Главное – не переусердствовать с компьютерными играми, как и со всем в жизни.
Когда меня пригласили на S.T.A.L.K.E.R. 2, это был очень крутой опыт. До этого я никогда не сталкивался с Motion Captures, только знал о нем теоретически, а тут появилась возможность реализоваться как актер в этом новом для меня явлении, среде.
Атмосфера в GSC Game World экологичная, профессиональная. Если бы у нас на таком уровне было кинопроизводство, отношение к творческому коллективу, погружение в материал, то, наверное, мы бы сделали гораздо больше, лучше и покорили европейского, мирового кинозрителя.
Я встретил людей, профессионалов, которые работают над реализацией идеи в условиях, когда нет ничего лишнего для достижения цели, их мечты – делать то, от чего в восторге весь мир.
"S.T.A.L.K.E.R. 2" пропитаны украинской культурой, искусством. Начиная с уникальной украинской озвучки, дубляжа, заканчивая музыкой, атмосферой, посланиями. Мне писали англоязычные люди из Австралии, Канады: "Мы слушаем украинскую версию с английскими титрами. Нам очень нравится то, что вы делаете".
Читайте также: Сойер из Русановки. История погибшего бойца "Азова", которую он запрещал рассказывать другим
"Горжусь нашими людьми"
Я сосредотачиваюсь на позитивных проявлениях нашего общества. Мне приятно, что формируется перспективная, талантливая, глубокая украинская молодежь. К нам сейчас в подразделение пришло по контракту много очень крутых ребят в возрасте 21–24 лет. И мне интересно наблюдать за тем, какие тренды они формируют в обществе.
Да, проблем куча. Мы должны их фиксировать, искать ответы на вопросы. Почему так произошло? Почему какой-то студент каждый месяц доначисляет со своей стипендии, а кто-то закрывает на все глаза и не может даже сделать репост актуального сбора. Понятно, что люди живут в стрессе, устали, и определенная часть стала избегать войны. Это их выбор. Но мы должны работать дальше.
Нельзя делить сейчас Украину на военных и на тех, кто в тылу. Потому что в тылу тоже наши люди, все, кто идентифицирует себя как украинец. Я горжусь ими.
Когда в мой дом прилетел "Шахед", сразу примчались ребята из ГСЧС, начали локализовать пожар. Приехали электрики. Оно все еще гудит, хлопает, а они что-то крутят, чтобы у людей было свет. Разорвало батареи – чуваки пришли утром, что-то делают. Я обращаю на это внимание. Это очень позитивные моменты, взрослая позиция.
У нас обрушивается атака "Шахедов", а приезжают коммунальщики, чтобы вывезти мусор, понимаете? Об этом можно снимать кино. Столько героев на своем посту! В западных странах до сих пор не могут себе такое представить.
Я даже не знаю, что было бы с другими странами Европы, если бы они оказались под обстрелами, которые Украина переживает каждый день, каждую ночь. Как бы держалась их инфраструктура, работали социальные службы, банковская система, сервисы. А мы выработали алгоритмы существования в очень экстремальных условиях.
Российская пропаганда делает все, чтобы снизить наш порог сопротивления. Чтобы мы стали пассивными. И на часть общества, к сожалению, это влияет. Но у нас есть примеры наших героев. Не только на линии боевого столкновения, но и в тылу.
Евгений Руденко – УП