Кто за что отвечает в войне?

Глен Грант написал статью-рефлексию на Принципы Главнокомандующего , главным тезисом которой является: прежде чем строить новую армию, нужно договориться, кто в этой системе имеет власть, кто имеет ресурсы, кто принимает решение и кто отвечает за результат.

Профессиональная биография Глена Гранта позволяет ему профессионально говорить об архитектуре оборонного управления Украины. Он имеет редкое сочетание опыта внутри западной военной системы и многолетнего опыта адаптации к постсоветским армиям.

В своей статье Грант смотрит на украинскую систему одновременно с двух позиций: понимает логику западной модели гражданско-военного распределения ролей, но достаточно долго работал с украинскими институтами, чтобы не переносить эту модель на Украину механически.

Поэтому его текст является внешней диагностикой украинской проблемы: где должны проходить границы между политическим руководством обороной, стратегическим военным руководством, подготовкой и развитием сил и непосредственным командованием операциями — и почему размытость этих границ во время войны влияет на результат на поле боя.

Его ключевой тезис статьи: ответственность должна следовать полномочиям. Нельзя отвечать за результат, не имея права принимать необходимые для него решения; и нельзя иметь власть, не отвечая за ее последствия.

После того как Драпатий формулирует, какой должна стать армия, Грант задает следующий вопрос — какова должна быть система власти вокруг этой армии, чтобы она вообще могла стать такой.

Ниже "Украинская правда" публикует перевод статьи Глена Гранта.

Кто должен руководить войной?

Роли, ответственность и подотчетность в управлении обороной во время войны – демократическая модель командования и управления обороной для Украины, воюющая в 2026 году.

Эта статья опирается на мой опыт работы в Министерстве обороны Великобритании, британской армии и объединенных штабах во время первой войны в Персидском заливе, войны в Боснии и операциях НАТО в Косово.

Во время работы над ней я также обратился к двум коллегам: американскому исследователю в области обороны и автору, доктору Томасу Дуреллу Янгу, который в свое время работал в Военном колледже США, и бывшему директору по оборонной политике Министерства обороны Болгарии, полковнику в отставке Владимиру Миленски.

Все мы в разное время работали с Министерством обороны Украины в 2014–2015 годах, а в целом участвовали в реформировании оборонных систем более 15 стран мира.

Заранее извиняюсь у моих подруг и коллег-военнослужащих за то, что в английском оригинале статьи я преимущественно использую местоимение "он". Это сделано исключительно для упрощения текста перед переводом и никоим образом не умаляет ваш чрезвычайный вклад в войну, которую ведет страна.

Война не отменяет демократическое управление обороной. Она испытывает его на прочность

В демократическом государстве, ведущем войну, оборонная система должна одновременно эффективно воевать, оставаться под политическим контролем, быть юридически подотчетной, стратегически целостной и оперативно гибкой.

Война усиливает давление на институты, но оборонная система не должна поэтому замыкаться в себе или превращаться в отдельный центр власти. Война не упраздняет потребности в четких полномочиях, законной ответственности и общественной подотчетности.

Напротив: чем выше цена решений, тем важнее понимать, кто руководит обороной, кто дает военные рекомендации правительству, кто готовит войска, кто планирует стратегию и кампании, кто командует операциями и кто отвечает за результат.

Сегодня в Украине это не до конца понятно.

Поэтому главный институциональный вопрос не в терминологии. В разных демократических государствах органы и должности называются по-разному. Значение имеет другое: образуют ли они целостную систему, в которой полномочия, ответственность, военные рекомендации, оперативное командование, подготовка сил, политический контроль и подотчетность четко разграничены там, где это необходимо, и интегрированы там, где это дает результат.

И самое важное — общество должно видеть, кто за что отвечает.

Для создания хорошо отлаженной и эффективно управляемой системы критически важна качественная командная работа. Быстрее всего работают два человека, которые доверяют друг другу и имеют общую цель. Недоверие, институциональное самомнение, неспособность работать вместе, бюрократия или нечетко определенные задачи порождают задержки. А на войне задержки убивают.

Поэтому министр обороны, высшее военное руководство, Министерство обороны, Генеральный штаб и Объединенный штаб должны работать как единый организм, а не противостоять друг другу.

Мне удалось работать в британской системе, где Министерство обороны и Генеральный штаб фактически интегрированы, а военные и гражданские специалисты работают в совместных командах. На совещаниях присутствовали представители всех необходимых уровней – от министерства до воинских частей. Благодаря этому многие ключевые решения можно было принимать и реализовывать сразу без лишней бюрократии.

Гражданские специалисты привносили другой, менее узкий взгляд и другие компетенции, и это существенно улучшало результат. Открытая совместная работа гораздо эффективнее жесткого отстаивания "собственной территории".

В Украине двумя главными штабными центрами сегодня Министерство обороны и Генеральный штаб. В большинстве стран последний называли бы Штабом обороны, ведь речь идет не только о сухопутных войсках.

По нашему мнению, нужен и третий элемент – Объединенный штаб, ответственный за ведение боевых действий. В Великобритании и многих странах НАТО есть оперативные объединенные штабы. В США эту функцию выполняют региональные объединенные боевые командования – Combatant Commands, соответствующие глобальному масштабу американских интересов.

Вместе эти три штаба должны образовывать своеобразный треугольник руководства с четко разграниченными задачами.

Я работал на каждом из этих уровней. В зависимости от проблемы, один штаб берет на себя ведущую роль, а другие его поддерживают. На следующий день ситуация может измениться — и лидерство перейдет в другой штаб.

Государства, унаследовавшие систему командования советского типа, а затем начавшие внедрять современные демократические и натовские модели оборонного управления, постоянно сталкиваются с вопросом: кто, что, как и когда должен делать.

Проблема не в том, что одна концепция или терминология "восточная", а другая - "западная". Проблема возникает тогда, когда смешанная система порождает параллельные вертикали управления, дублирование штабов, размытую ответственность и ситуации, когда командир отвечает за результат, но не имеет достаточных полномочий или ресурсов для его достижения.

Нынешний украинский Объединенный штаб – показательный пример. Ему дали роль на поле боя, для которого он не создавался. Да и по-настоящему объединенным он, по правде говоря, никогда не был.

Для демократического государства, воюющего в 2026 году, центральный принцип должен быть простым: ответственность должна соответствовать полномочиям.

Ни один институт или его часть не должны иметь власть без подотчетности. И ни один командир не должен нести ответственность, не имея достаточных полномочий и ресурсов для выполнения поставленной задачи.

Министерство обороны: гражданские власти, политика, ресурсы и подотчетность

Министерство обороны – это гражданский политико-административный орган, ответственный за управление обороной и создание условий для ее функционирования.

В демократическом государстве Минобороны является частью правительства, а не оперативным штабом. Оно не должно действовать как параллельное военное командование. Его легитимность исходит из конституционных полномочий, ответственности министра, парламентского контроля и верховенства права.

Во время войны ответственность министра принципиально не меняется. Но действовать он должен быстрее и более целенаправленно.

Министр должен не только возглавлять всю систему обороны, но и быть активным руководителем министерства, побуждая его работников действовать проактивно, поддерживать войско, искать новые решения и работать быстро. Министерство также должно функционировать в режиме 24/7 и готово немедленно реагировать на чрезвычайные ситуации.

Именно сильная политическая составляющая этой должности является причиной, почему ее должно занимать гражданское лицо — желательно опытный политик.

Военные в должности министра могут хорошо понимать логику боевых действий, однако обычно имеют меньше опыта работы с политическими и общественными процессами. Им часто не хватает понимания того, как работают политические брифинги, неформальные связи и формирование консенсуса, без которых невозможно достичь наилучшего результата для обороны в целом.

Задача министерства сложная. Оно должно превращать национальные политические цели в оборонную политику и стратегические директивы; управлять ресурсами, бюджетом, закупками, мобилизационной и кадровой политикой, международной помощью, оборонной промышленностью и обеспечением.

Министерство должно координировать работу с правительством, парламентом, другими министерствами, союзниками и структурами гражданской защиты. В то же время, оно должно обеспечивать законность, прозрачность, демократический контроль и антикоррупционные механизмы.

Министр также должен лично и регулярно информировать парламентский комитет по обороне о проблемах во всех этих сферах — особенно когда возникает потребность в новых законах или изменениях в действующем законодательстве.

Некоторые украинские министры воспринимали работу с парламентом почти как борьбу с противником, хотя парламент является фундаментальной частью оборонной системы демократического государства. То, что за 12 лет войны Украина так и не приняла ряд критически необходимых законов, очень хорошо демонстрирует последствия такого подхода.

Министерство также требует от военного руководства ответственности за готовность, планы, результаты и использование ресурсов.

Это не означает политического микроменеджмента военных операций. Это означает, что гражданские власти как часть правительства определяют цели, предоставляют средства, устанавливают ограничения, требуют профессиональных военных рекомендаций, оценивают результаты и отчитываются перед демократическим государством.

Задача министерства – не воевать. Она должна информировать правительство и парламент, задавать стратегическое направление, обеспечивать максимально доступные ресурсы, контролировать результаты и нести политико-административную ответственность.

И снова ключевым условием является командная работа всей системы.

В Министерстве обороны я извлек еще один урок: мы, военные, часто плохо умеем аргументировать свою позицию. Зачастую мы стараемся убеждать эмоциями или военной самоуверенностью, тогда как наши гражданские коллеги ожидают четкой логики, аргументов и фактов.

Я научился этому нелегко: получал обратно документы и брифинги, покрытые красными правками и вопросами: "Почему?" и "Где доказательства?".

Поэтому министр, высшее военное руководство, Минобороны, Генеральный и Объединенный штабы должны работать как одна система. Но для этого все они должны получать от штабов одинаковую информацию.

Руководители знают в основном то, что им докладывают. Они не боги. Поэтому честность критически важна.

Там, где Минобороны и Генеральный штаб интегрированы, а военные и гражданские специалисты работают бок о бок, как в Великобритании или Пентагоне, большинство решений можно принимать и реализовывать быстро.

В Украине, где Минобороны и Генеральный штаб разделены, руководству необходимо постоянно искать новые процессы и механизмы совместной работы, обеспечивающие максимально быстрый и скоординированный результат.

Штабная система НАТО или континентальная штабная система, вероятно, является лучшим инструментом для этого. Но ее следует внедрять как целостную систему принципов и методов, а не просто переименовывать старые структуры.

Украинские штабы до сих пор не до конца поняли сущность этого инструмента. Но это тема для отдельной статьи.

Главнокомандующий: стратегическое военное лидерство и профессиональный военный совет

Начальник обороны — или, как в Украине, Главнокомандующий Вооруженными силами — является высшим профессиональным военным должностным лицом государства.

Название должности может отличаться. Ее функция – нет.

Этот офицер является главным военным советником президента, правительства, министра обороны и органов национальной безопасности и отвечает за стратегическое военное руководство Вооруженными силами как институт.

Все трое авторов этой статьи сходятся в одном: за свою карьеру мы видели больше Главнокомандующих, потерпевших неудачу, чем преуспевших.

Главная причина – непонимание собственной роли.

Главнокомандующий – не генеральный директор оборонной корпорации. И он не "хозяин замка", как некоторые хотели бы себя видеть.

Он должен быть профессиональным звеном между обществом и правительством, с одной стороны, и военной системой — с другой, обеспечивая непрерывное и правильное движение информации и решений в обоих направлениях.

Его роль состоит в том, чтобы превращать политические цели в военно-стратегические варианты действий; честно консультировать о рисках, реалистичности, ценах и последствиях; через штабную систему направлять разработку планов кампаний; обеспечивать объединенность и равноправие составляющих сил обороны; поддерживать нравственное состояние, готовность, дисциплину, профессиональные стандарты и стратегическую целостность.

Масштаб этого списка огромен.

Именно поэтому Главнокомандующий не должен одновременно быть командующим, непосредственно ведущим боевые действия.

Когда он берет на себя эту роль, другие критически важные задачи обороны остаются без должного командного внимания. И тогда целые системы, как это произошло, например, с ТЦК и мобилизацией, начинают деградировать.

Еще одна ключевая задача Главнокомандующего — отбирать офицеров всех видов Вооруженных сил, а не только Сухопутных войск, и рекомендовать президенту тех, кто готов к высшим воинским званиям и особенно оперативному командованию.

Также он должен рекомендовать президенту замену старших офицеров, не достигающих результата из-за недостаточной компетентности, профессионального истощения или физической усталости.

Главнокомандующий подотчетен гражданскому руководству через законные механизмы контроля — в частности, регулярные доклады президенту, министру и парламенту.

Он отвечает за профессиональное качество своих военных рекомендаций. А это значит, что его подчиненные также должны иметь возможность докладывать ему честно — с уверенностью, что за плохие новости их не осудят и не накажут, как это часто бывало в прошлом.

Главнокомандующий также отвечает за стратегическое применение Вооруженных сил, целостность системы командования, готовность и моральное состояние войска.

Он должен быть достаточно сильным, чтобы вести военный институт и в хорошие, и в самые трудные времена. Но всегда оставаться подчиненным демократическим гражданским властям.

Начальник Генерального штаба: власть штаба, а не отдельное командование

Роль начальника Генерального штаба часто является одной из самых чувствительных в смешанных системах.

Начальник Генштаба подчиняется Главнокомандующему и в украинской системе должен осуществлять от его имени ежедневное управление военной системой через Генеральный штаб.

Он отвечает за штабные процессы и их качество на всех уровнях, за качество планирования, координацию, штабную дисциплину и за то, чтобы военные варианты, разработанные Объединенным штабом, получали полную поддержку всей системы.

На практике это должностное лицо может оказать значительное влияние, ведь качественная штабная работа формирует стратегические решения. Однако эти полномочия должны реализовываться под руководством Главнокомандующего, а не как независимая командная функция.

Если начальник Генерального штаба выдает приказы, это должны быть штабные приказы, выданные из полномочий Главнокомандующего, а не личные командные директивы.

Формула проста: начальник Генерального штаба должен быть сильным штабным координатором и главным менеджером Вооруженных Сил, но не независимым командующим.

Генеральный штаб: стратегический штаб, двигатель перемен и более сильного будущего

Генеральный штаб или Штаб обороны, как его называют во многих современных системах, следует понимать как стратегический штаб, работающий на Главнокомандующего.

Его задача – преобразовывать политические решения и военно-стратегические указания на планы деятельности, развитие сил, мобилизационные механизмы, системы готовности, доктрину, политику подготовки, логистические приоритеты и стратегические оценки.

В этом смысле Генеральный штаб имеет три главные функции.

Первая — обеспечивать командующего Объединенными силами ресурсами, необходимыми для ведения войны.

Вторая – создавать новые и инновационные военные способности для будущего.

Третья – обеспечивать, чтобы вся оборонная система в тылу максимально эффективно работала на войну. Это значит выстраивать четкие процессы и эффективные организации без расточительности и задержек.

Генеральный штаб — это военный мозг институции, и он должен быть сосредоточен, прежде всего, на будущем.

Он не должен превращаться в параллельную вертикаль командования, вмешиваться в ежедневное ведение войны или перебирать задачи, которые должны выполнять подчиненные виды войск и органы, например Сухопутные или Воздушные силы.

Это разграничение особенно важно для стран с советским военным наследием.

В системах советского происхождения Генеральный штаб часто концентрировал на себе планирование, управление силами, мобилизацию, оперативное руководство, разведку и непосредственное командование.

Такая модель отвечала другой военно-политической логике: централизованному контролю, жесткой вертикали власти, слабой гражданской составляющей оборонной политики, штабному управлению и приоритету секретности над подотчетностью.

В современной демократической системе такая концентрация функций создает серьезные риски: дублирование полномочий, размытие ответственности, вмешательство штабов в командование, чрезмерная централизация, крайне медленные циклы принятия решений, ослабление объединенного командования и отсутствие четкой ответственности за результаты операций.

Чем интенсивнее становится война, тем дороже обходятся войскам эти противоречия и дисфункции.

Поэтому Генеральный штаб не должен напрямую командовать оперативными группировками и заниматься ежедневным ведением боевых действий.

В противном случае штаб тратит время на чужие задачи, замедляет принятие решений, ослабляет оперативных командующих и разрушает прямую связь между полномочиями и ответственностью.

В то же время, он теряет фокус на собственных ключевых задачах и создает задержки для всех, с кем взаимодействует.

Командующий Объединенными силами: ответственный за текущие боевые операции

Командующий Объединенными силами должен быть оперативным командующим, ответственным за проведение определенных кампаний и операций.

Его задача – выиграть войну.

Эта роль критически важна, поскольку современная война по своей природе объединена. Никакая способность, включая гражданско-военное сотрудничество, не может существовать как отдельное ведомственное усилие.

Все они должны быть интегрированы под руководством оперативного командующего, обладающего реальными полномочиями в отношении переданных ему сил.

К обязанностям командующего Объединенными силами должны принадлежать:

• командование определенными силами в операционной зоне; планирование и проведение кампаний и больших операций;
• определение ресурсов, необходимых для будущих операций;
• интеграция видовых и многофункциональных компонентов; определение оперативных приоритетов;
• синхронизация эффектов;
• доклад о ходе операций, рисках, потерях, потребностях и возможностях;
• адаптация действий в рамках полученных стратегических указаний.

Он также должен прямо указывать на оперативные пробелы и слабые места.

Ключевое название должности должно соответствовать реальным полномочиям.

Если каждое значимое тактическое или оперативное решение контролирует Генеральный штаб или политический центр, должность командующего становится пустой формальностью, а ответственность исчезает.

Если командующий Объединенными силами отвечает за результаты операций, он должен иметь право командовать определенными силами, устанавливать оперативные приоритеты и своевременно принимать решения в рамках стратегических указаний.

За результаты своей военной деятельности командующий Объединенных сил должен отвечать перед Главнокомандующим, а через него перед гражданской властью.

Эта ответственность должна основываться на поставленной миссии, предоставленных ресурсах, определенных ограничениях и делегированных полномочиях.

Ее нельзя сводить к поиску виновных после неудачи или раздачи похвал после успеха. Подотчетность – это постоянная дисциплина доклада, оценки, адаптации и законного командования.

Объединенный штаб: механизм ведения войны и объединенной интеграции

Объединенный штаб должен управлять и координировать систему боевых действий.

Его фокус – ведение войны через интеграцию операций и разведки на объединенном уровне, трансформацию стратегии в задачи для подчиненных формирований и дальнейшую поддержку их операций.

Это штабной механизм, через который вооруженные силы интегрируют все доступные возможности в единую скоординированную систему, подчиненную одной стратегии ведения войны.

Если государство одновременно имеет Генеральный и Объединенный штабы, граница между ними должна быть абсолютно четкой без дублирования и пространства для различных трактовок.

Правильно построенный Объединенный штаб дает командующему Объединенными силами возможность планировать, координировать, оценивать и корректировать совместные операции в интересах государства.

Его штаб обеспечивает оперативное планирование близких, средних и глубоких операций. Одна из главных его задач — концентрировать эффекты на поле боя и направлять ресурсы туда, где в этом нуждаются стратегические и оперативные приоритеты.

Штаб готовит приказы и директивы объединенных операций, тесно взаимодействует с Министерством обороны и Генеральным штабом по ресурсным потребностям, поддерживает актуальную оперативную картину, координирует работу с союзными штабами и объединяет национальную военную стратегию с реализацией кампаний.

Всегда существует риск, что Объединенный штаб станет лишним, если Генеральный штаб переберет на себя слишком много оперативных полномочий. Или, наоборот, будет слишком слабым для реальной интеграции видов войск, если его юридические полномочия недостаточны.

Оба варианта очень вредны для ведения войны.

Так же, если Объединенный штаб начинает дублировать Генеральный, он создает дополнительную бюрократию без реальных полномочий.

Когда Объединенный штаб не оказывает влияния и реальной власти, операции остаются заложниками интересов отдельных видов войск и ведомств или строятся на импровизированной координации.

Результат – потеря фокуса, целостности и согласованности. Операции производятся, боеприпасы затрачиваются, но отдельные действия не складываются в совокупный эффект, необходимый для поражения противника.

Поэтому Объединенный штаб должен четко определенную роль и прямой доступ к Главнокомандующему.

Так же критически важно, чтобы командующий Объединенными силами и начальник его штаба имели общее видение, подобный профессиональный опыт и одинаково понимали цель. А еще лучше — чтобы между ними существовало настоящее личное доверие.

Главный демократический принцип: ответственность должна отвечать полномочиям

Принцип соответствия ответственности и полномочий – нормативное ядро демократического управления обороной во время войны.

Он защищает государство от двух одинаково опасных крайностей: институтов, имеющих власть, но не несущих ответственности, и командиров, обвиняемых в результатах, на которые они не имели достаточных полномочий или ресурсов влиять.

В такой системе ответственность должна распределяться следующим образом:

Политическое руководство отвечает за политические цели, цели войны, мобилизацию общества, союзы, национальную устойчивость и определение приемлемого уровня риска.

Министерство обороны - за оборонную политику, ресурсы, институции, закупки, персонал, обеспечение и контроль.

Главнокомандующий – за профессиональные военные рекомендации, стратегическое военное руководство, готовность и применение Вооруженных сил.

Генеральный штаб – за качество планов развития и исследований и разработок, стратегических оценок, систем готовности, мобилизации, развития сил и штабной работы.

Объединенный штаб – за ведение войны, объединенную интеграцию и оперативное планирование.

Командующий Объединенными силами — за проведение определенных операций.

Виды Вооруженных сил - Сухопутные войска, Военно-Морские силы и другие - за подготовку, оснащение и оказание сил, готовых к ведению боевых действий.

Такое распределение не фрагментирует командование – оно его проясняет.

Политические лидеры отвечают за политические цели и национальный риск.

Гражданские органы обороны — за политику, ресурсы и контроль.

Высшее военное руководство – за профессиональные рекомендации, готовность и стратегическую целостность.

Оперативные командующие за проведение определенных операций.

Система работает тогда, когда каждый уровень имеет достаточно полномочий для выполнения своей ответственности — и достаточно контроля, чтобы предотвратить злоупотребление этими полномочиями.

Поэтому для каждой ключевой должности в системе обороны законодательство должно четко отвечать на пять вопросов:

1. Какое решение или результат должен обеспечить это должностное лицо?
2. В какой срок?
3. Кому она должна его подать или о нем доложить?
4. Какие полномочия она имеет для выполнения этой задачи?
5. По каким доказательствам и критериям будет оцениваться исполнение?

Юридическая подотчетность должна предусматривать регулярную отчетность перед министром обороны, правительством, президентом или парламентом; письменную фиксацию военных рекомендаций и решений; четкие сроки подготовки оперативных оценок и отчетов о готовности; возможность проследить использование ресурсов; а также конкретные последствия невыполнения определенных законом обязанностей.

Четкость – это стратегическая способность. И преимущество на поле боя

Для демократического государства, воюющего в 2026 году, главным тестом институциональной способности является не количество штабов, структур или командных должностей.

Главное – насколько четко между ними распределены полномочия, ответственность и подотчетность.

Государство может иметь Министерство обороны, начальника обороны или Главнокомандующего, Генеральный штаб, Объединенный штаб, начальника Генерального штаба и командующего Объединенными силами.

Но если их роли не разграничены, результатом может стать не усиление системы, а дублирование функций и общая слабость.

Перед Украиной стоит особенно сложная задача: вести войну высокой интенсивности и одновременно трансформировать унаследованную систему командования.

Целью не должно быть косметическое заимствование западной терминологии. Так же нет смысла отказываться от каждой унаследованной практики только из-за ее происхождения.

Цель – создать действительно демократическую и объединенную систему управления обороной во время войны: под гражданским руководством, с профессиональной военной экспертизой, эффективную в операциях, юридически подотчетную и настолько четкую, чтобы у каждого важного решения и каждого действия был конкретный ответственный.

Институциональная четкость – не административная роскошь.

Это стратегическая способность.

Она сокращает цикл принятия решений, укрепляет доверие между гражданскими и военными руководителями, улучшает использование ресурсов, обеспечивает эффективность объединенных операций, уменьшает политизацию и делает реальной ответственность за результат.

На войне это не второстепенные преимущества.

Это ключевые условия выносливости, адаптации и победы.

Глен Грант