Карфаген пал. Как Руслан Кравченко укреплял свою власть и что теперь будет с прокуратурой
Слухи о возможной отставке Руслана Кравченко с поста генерального прокурора появились еще 12 декабря 2025 года. Однако тогда он поспешил опровергнуть это на своей личной странице в Facebook и пригрозил: "Я за каждым приду лично".
Уже менее чем через год Кравченко написал заявление об увольнении на фоне коррупционных скандалов в Офисе генпрокурора. Теперь его должно поддержать Верховная Рада. Это довольно быстрая кадровая развязка, но точно не решение главных проблем в прокуратуре — одной из составляющих треугольника правосудия.
Речь идет не только о конкретном уголовном производстве или людях, фигурирующих в нем. Операция Национального антикоррупционного бюро (НАБУ) и Специализированной антикоррупционной прокуратуры (САП) "Карфаген" выявила гораздо более глубокую институциональную проблему: за последний год прокуратура как институт стала ещё больше зависеть от того, кто именно занимает пост генерального прокурора.
Работа Руслана Кравченко с самого начала была объектом регулярной критики. Его приоритеты не соответствовали вызовам военного времени, евроинтеграционные реформы остановились, а местами — откатились назад, а в прокуратуре воцарилось "ручное управление" и назначение некомпетентных лиц на руководящие должности.
"Карфаген" в этом смысле — лишь верхушка айсберга. Он показал, насколько дорого обходится государству система, в которой кадровые решения всё больше зависят от воли руководителя и не основываются на профессионализме, а внутренние сдерживающие механизмы ослабевают или вовсе отсутствуют.
Поэтому после увольнения Руслана Кравченко Украине придётся ответить сразу на два вопроса. Кто станет следующим генпрокурором? И что делать с разваленной при Кравченко системой, которую унаследует преемник? А что будет дальше с Русланом Кравченко — вероятно, ответит САП в новых материалах.
Цена годового отката
Курс прокуратуры при Кравченко стал понятен почти сразу после его назначения. 24 июня 2025 года он одной подписью перечеркнул годовую работу ведомства и международных экспертов над пилотным проектом по отбору руководителей прокуратур, который предусматривал постепенный переход к назначениям на основе конкурса. Кравченко отменил положение о кадровом резерве для руководящих должностей в прокуратуре, который фактически находился на финишной прямой. Конечно, резерв не решал всех кадровых проблем. В то же время это должно было помочь постепенно перейти от кулуарного поиска кандидатов к прозрачному отбору с четкими критериями профессионализма и добросовестности.
Показательной стала и история с "фейковыми" прокурорскими инвалидностями. После назначения Руслан Кравченко пообещал разобраться со скандалом, который в 2024 году стоил должности его предшественнику Андрею Костину. Вместо возбуждения уголовных дел генеральный прокурор просто направил жалобы в Квалификационно-дисциплинарную комиссию прокуроров (КДКП) и ждал результата. Неудивительно, что такой шаг не дал ответа на главный вопрос — были ли статусы инвалидности получены незаконно. Поэтому прокуроры до сих пор не понесли уголовной ответственности, едва ли даже дисциплинарной (80% дисциплинарных дел просто закрыли, а прокуроры и дальше получают выплаты). Некоторые лишились руководящей должности и остались работать рядовыми прокурорами. Более того — некоторые из них даже восстанавливают себе статус инвалидности через суд после печально известного скандала. То есть Кравченко самоустранился от проблемы, пытался переложить ответственность на независимый орган, а безнаказанность прокуроров стала ещё более очевидной для всех.
Далее прокуратура при Кравченко продолжила двигаться к ещё более "ручной" модели управления. Ещё в начале каденции он пытался обосновать упрощение процедур назначения "кадровым голодом" в прокуратуре, который сам и придумал. Уже во время июльской атаки на антикоррупционные органы в 2025 году парламент принял закон № 4555-IX, отменявший процессуальную независимость НАБУ и САП. Журналистские расследования демонстрируют активную роль Кравченко в этом — за это он получил возможность извлечь выгоду в виде отмены конкурсов на руководящие должности в прокуратуре. После протестов часть положений, касавшихся НАБУ и САП, была исправлена. Но разрушительные изменения для прокуратуры остались.
На время военного положения отменили конкурсы – с августа 2025 года на должности в Офисе генпрокурора или областной прокуратуре можно принять любого человека с юридическим образованием. Процессуальные полномочия генпрокурора расширили, что дополнительно усилило его влияние на всех прокуроров. То есть теперь он может давать указания напрямую следователю в обход прокурора, ведущего дело, и "истребовать" необходимые материалы дела для проверки, что полностью останавливает ход разбирательства.
Все, что хотели ограничить для НАБУ и САП, установили для других органов правопорядка и прокуратуры. То есть генпрокурор может вмешиваться в дела, например, Бюро экономической безопасности и Нацполиции, для реализации как своих идей, так и отстаивания других политических интересов.
Институциональные реформы прокуратуры — конкурс на руководящие (а не только рядовые) должности, усиление прокурорского самоуправления, случайное распределение уголовных производств, новая система оценки и совершенствование дисциплинарной процедуры — при Кравченко фактически оказались на паузе.
Вместо этого генпрокурор сделал своим приоритетом защиту прав детей. Офис генпрокурора начал привлекать руководителей областных и окружных прокуратур к личной поддержке обвинения в резонансных делах об убийствах и изнасилованиях детей (понимая, что они хуже осведомлены о деле, чем прокуроры, которые вели их с самого начала), а прокуратура предлагала более широкие возможности для координации других государственных органов в сфере защиты детей. Такая практика, по мнению специалистов, создавала два риска: постепенное возвращение прокуратуры к советско-тоталитарной логике "всеобщего надзора", от которой Украина отказывалась в ходе предыдущих реформ, и подмену специализированных ювенальных прокуроров административными руководителями.
Украина же тем временем потеряла целый год в реформе прокуратуры, более того — получила худшую стартовую позицию для следующего генпрокурора. Откат реформы — это прямая ответственность Кравченко, которая удивляет даже европейских бюрократов. Ведь на встречах с международными партнерами он говорил одно, а делал противоположное.
Кравченко уходит. Его кадровая система — нет
До августа 2025 года стать прокурором можно было только через конкурс в КДКП. Только потом "двигаться вверх" по системе. Прокуроры, которые уже были в системе, прошли такую аттестацию. Поэтому взять "своего" человека сразу в Офис генпрокурора было невозможно, а провести его или её через конкурс — утомительно. Именно этот сложный вход в профессию и отменили законом №4555-IX. Кравченко активно пользовался возможностями, которые это открывало.
В частности, именно по новым правилам в августе 2025 года в Офис генпрокурора пришёл Сергей Кропива – бывший чиновник киберполиции и заместитель главы Одесской ОГА. Он получил руководящую должность в Департаменте международного сотрудничества без открытого конкурса. Более того, до этого он никогда не был прокурором.
По оценкам экспертов Лаборатории законодательных инициатив, согласно новым правилам в систему пришло более тысячи человек без конкурсного отбора и предварительной конкурсной оценки профессионализма и добросовестности. Кравченко вручную "перетасовал" руководящий состав прокуратуры, ухудшив уровень управления.
Именно поэтому сегодня уже недостаточно просто вернуть старые правила. Теперь же придётся одновременно менять и управленческие практики, а также оценивать кадровые решения, принятые за последний год.
Потому что Кравченко уходит, а его люди остаются, и именно они руководят прокуратурой. Именно они в значительной степени сформировали публичный образ ведомства за последний год. Но прокуратура — одна из составляющих системы правосудия, и Кравченко не является олицетворением всех прокуроров.
Кризис или политическая турбулентность на уровне высшего руководства не должны бросать тень на институт в целом и на тысячи обычных прокуроров, которые добросовестно выполняют свою работу.
В системе остается много профессиональных и добросовестных специалистов. В то же время во времена Кравченко часть из них оказалась на обочине процесса принятия управленческих решений, а часть – вообще покинула прокуратуру. Именно эти люди должны руководить прокуратурой, в частности – входить в органы прокурорского самоуправления, которые должны развиваться в соответствии с европейскими стандартами. В демократическом государстве прокуратура — это не "правоохранительный орган" с четкой вертикалью исполнительной власти, а важная часть системы правосудия, которая гарантирует определенный уровень независимости как судьям, так и прокурорам. Их решения диктуются не руководителями, а законом. В то же время самоуправление децентрализует систему, минимизирует полномочия руководителя прокуратуры, включая генерального прокурора, и защищает прокурора от незаконного давления, прежде всего политического.
Поэтому оценивать весь институт исключительно через призму действий или бездействия его руководителя означает игнорировать реальное положение дел и обесценивать работу тех, кто продолжает обеспечивать справедливое правосудие.
Чтобы система работала эффективно и была устойчивой к любым личностям на посту генерального прокурора, крайне важно сосредоточиться на глубинных институциональных реформах.
Прежде всего речь идет о отмене вредных положений закона № 4555-IX, восстановлении прозрачного конкурса в прокуратурах всех уровней. Прокурорский корпус должен быть сформирован по принципам профессионализма, добросовестности и меритократии, а не лояльности к руководству. Кроме того, фундаментом независимой прокуратуры должно стать действенное прокурорское самоуправление. Его органы должны стать не номинальными придатками властной вертикали, а подлинным коллективным органом, защищающим процессуальную независимость прокуроров от административного давления и обеспечивающим справедливость дисциплинарных процедур. А также обязательства перед ЕС – новая система оценки, случайное распределение уголовных дел, дисциплинарная процедура и т. д.
Отдельного внимания заслуживают и кадровые решения последнего года. Законного способа уволить назначенных в этот период прокуроров нет. К руководителям, назначенным без конкурсных процедур, должно уделяться повышенное внимание как со стороны прокурорских подразделений внутреннего контроля, так и со стороны правоохранительных органов в целом.
Времени, которого нет
С новым генеральным прокурором есть ещё одна проблема — время. После отставки Андрея Костина осенью 2024 года президент ещё восемь месяцев искал нового генпрокурора. И, как видим, эти длительные поиски сложно назвать успешными.
Такой переходный период может повториться. По закону в случае отсутствия генерального прокурора его полномочия осуществляет первый заместитель, а если его нет — один из заместителей.
В настоящее время первым заместителем генпрокурора является Мария Вдовиченко, которая фигурирует на негласных записях операции "Карфаген", а по информации журналистов — готовила новую атаку на антикоррупционные органы. 8 сентября Вдовиченко написала заявление об увольнении, поэтому в соответствии с распределением обязанностей очередь переходит к заместителю генпрокурора Максиму Криму.
В то же время назначение следующего кандидата по текущей закрытой процедуре будет означать фактическое возвращение к той точке, с которой начиналась история Кравченко.
Поэтому Украине нужно переходное решение. Его задача значительно проще: не допустить повторного назначения некомпетентного и недобросовестного генпрокурора, пока новая постоянная модель ещё не установлена.
Но может ли президент сделать это самостоятельно? Вряд ли — в этом важен также голос профильного сообщества, поддержка и доверие представителей профессии, которым, собственно, в дальнейшем предстоит работать с этим человеком. Наличие их оценки позволит обществу увидеть, кто является кандидатом, какой у него опыт, насколько он добросовестен, что сделает процесс более четким и прозрачным, а доверие к нему — большим. Поэтому президент должен был бы представить кандидатуры для оценки компетентности и добросовестности перед внесением в парламент.
Одним из таких механизмов может быть предварительная проверка кандидатов действующим Советом по этике. Он оценивает кандидатов в Высший совет правосудия (ВСП) по критериям профессиональной этики и добросовестности. Этический совет состоит из шести членов: трёх судей или судей в отставке, предложенных Советом судей, и трёх международных экспертов. Это готовая инфраструктура с опытом проверки деклараций, репутационных рисков, профессиональной этики, информации из государственных реестров и открытых источников, которая работает с 2022 года.
В будущем эту роль должна взять на себя реформированный Совет прокуроров или новая конкурсная процедура — в зависимости от того, какую модель после консультаций с Венецианской комиссией выберет Украина.
Поэтому привлечение Этического совета на данном этапе — это мост к деполитизации процедуры назначения генерального прокурора. Это даст нам больше времени для качественного реформирования в дальнейшем.
Европейский Союз уже несколько лет говорит Украине о необходимости снижения политического влияния на процедуру назначения генерального прокурора. Европейская комиссия четко требует деполитизировать порядок отбора и увольнения генерального прокурора и сделать его прозрачным и основанным на профессиональных качествах с привлечением прокурорского корпуса.
Сегодня в Украине существует несколько способов выполнить эти требования ЕС. Один из них — открытый конкурс с привлечением международных экспертов. Соответствующий законопроект № 15343 депутаты зарегистрировали в парламенте в июне 2026 года.
Другая модель предусматривает более активное участие профессионального сообщества и реформированного Совета прокуроров в предварительной оценке кандидата. Лаборатория законодательных инициатив ранее подробно анализировала оба подхода и связанные с ними конституционные риски, ведь в условиях военного положения изменения в Конституцию Украины невозможны.
Сейчас проблема не в необходимости выбирать между ними за несколько дней. А в том, что ни одна из этих моделей не заработает сразу. Каждый вариант требует принятия законодательных изменений, их внедрения, формирования и запуска необходимых органов и процедур и, в конечном итоге, — проведения самого отбора.
Постоянные правила и процедуры нужны на годы. Генеральный прокурор нужен уже сейчас.
Лаборатория законодательных инициатив