Оборона должна быть активной. Комбриг 59-й Александра Сак о дронах, контрнаступлении и войне будущего
В мае 2025 года Покровское направление было одним из самых сложных участков фронта. Россияне ежедневно проводили десятки штурмов, а на участке к югу от Покровска, где держала оборону 59-я бригада "Степные хищники" имени Якова Гандзюка, враг пытался продвинуться в Днепропетровскую область и угрожал трассе Покровск-Павлоград. Тогда УП писала, что в тот период противник добивался успехов в продвижении именно на участке 59-й бригады.
15 мая 2025 года в 59-й бригаде внезапно сменили комбрига. По словам военных бригады, всё произошло за несколько часов: по приказу тогдашнего главнокомандующего Сирского Богдана Шевчука его сменил Александр "Стафф" Сак — бывший командир 53-й, 47-й бригад и комбат 93-й.
В армию он поступил в 2015 году после окончания Академии Сухопутных войск во Львове. Несмотря на возможность выбрать работу в учебном центре благодаря высокому академическому рейтингу, он становится ротным в 93-й бригаде. Свой выбор объясняет тем, что хотел воевать в самых горячих точках.
Последнее большое интервью со Стаффом было записано в 2021 году, ещё когда он был командиром 3-го батальона 93-й бригады. Сак в целом избегает публичности. Объясняет это своеобразно: мол, в армии США принято общаться со СМИ только по специальному распоряжению. Те несколько материалов о военнослужащем, которые находятся в открытом доступе, характеризуют его как офицера нового поколения (ему 32 года на момент публикации материала – УП), который сознательно выбрал боевой путь.
Беседу с УП Сак начинает не с ответов на вопросы. Сначала настаивает, чтобы мы посмотрели презентацию с результатами 59-й: говорит, что не хочет быть голословным. По данным, которые показал комбриг, за последний год линия боевого соприкосновения в зоне ответственности подразделения почти не изменилась. Несмотря на интенсивность российского наступления, бригада не потеряла ни одного метра своего участка.
"Степные Хищники" стабильно входят в число самых результативных подразделений СОУ по ряду показателей, а потери противника на направлении составляют 1 к 4 – 1 к 7 в пользу "Хищников".
Чтобы подготовиться к беседе со Стаффом, УП обратилась к бойцам 59-й и 47-й бригад с просьбой прокомментировать работу командира — и их отзывы оказались диаметрально противоположными. С одной стороны, бойцы 59-й рассказывали об улучшении ситуации в бригаде после смены комбрига. Зато бойцы 47-й возложили ответственность за проваленный контрнаступление и потери на Запорожском направлении в 2023 году на бывшего комбрига.
За более чем десять лет войны Сак не просто сформировал своё понимание современного боя, но и сумел воплотить его в жизнь, став новатором. Его история сложна, ведь включает не только "победы", но и опыт контрнаступления на Запорожском направлении в должности комбрига 47-й бригады.
В эксклюзивном интервью "Украинской правде" Стафф рассказывает о выводах, которые он как командир сделал из неудачи, и удалось ли ему построить более эффективную модель управления бригадой сейчас.
В 2019 году мы уже наносили удары с помощью дронов, а в 2021 году применили ударный "Байрактар"
– На страницах 59-й бригады указано, что в 2019 году именно под вашим командованием произошел первый зафиксированный случай применения бомбардировщиков в ВСУ. Как для вас начался процесс внедрения новых технологий?
– Стоит отметить, что первым приоритетом было построить оборону. Первое боевое обеспечение – это разведка. Второе – инженерное обеспечение: фортификация. Везде, где я был, на всех ротациях с 2015 по 2021 год, я улучшал тактическое положение. Мы всегда продвигались, сокращали "серую зону", где-то продвигались вперёд.
Оборона должна быть активной. Не я это придумал, это боевой устав.
С дронами я впервые столкнулся в 2015 году: перед нами стоял батальон "Восток", который, по сути, формировал Александр Ходаковский (коллаборационист, бывший сотрудник СБУ – УП). И у них уже был "Фантом-2" (тип российского БПЛА – УП), который корректировал огонь 120-миллиметрового миномета по нашим позициям. На тот момент у нас такого не было. Я сам до этого не додумался – я это просто увидел у противника.
Уже в Крымском, в 2016–2017 годах, у меня начали появляться собственные средства. Был, например, большой самодельный шестимоторный дрон. Он уже мог, скажем так, бомбить, хотя мы тогда ещё почти не использовали его именно с этой целью. На нём стояли большие камеры с хорошим зумом, и я мог прямо со своего КСП (командно-наблюдательного пункта – УП) смотреть, например, на Славяносербск (село в Луганской области – УП), где за трассой на Луганск находился первый блокпост боевиков.
То есть уже тогда мы начали использовать беспилотники не просто для наблюдения, а как инструмент, который давал командиру совершенно иной уровень обзора поля боя. И уже в 2018 году, когда я стал заместителем командира батальона, мы активно вели воздушную разведку с помощью дронов на уровне рот батальона и чаще проводили тактические и специальные операции с сопровождением БПЛА.
– То есть фактически ещё до начала полномасштабного вторжения над крайними точками ваших позиций висели дроны и контролировали передвижения врага?
– Не совсем так, как сейчас вы видите эти "карусели", но мы уже активно вели разведку. Тогда я понял: любой огонь минометов или артиллерии без корректировки или наблюдения с воздуха – неэффективен. Конечно, бывали ситуации, когда приходилось работать без воздушного наблюдения, но в целом я уже понимал, насколько это важно.
В 2016–2017 годах опыт применения беспилотников был преимущественно на уровне моей роты. Но впоследствии эта практика начала внедряться на уровне 93-й бригады.
В 2017 году продолжались боевые действия в районе 31-го, 29-го блокпостов и далее на восток, в сторону Луганска по трассе. Второй батальон 93-й продвигался в районе Жолобка, а противник пытался его отбить. Против нас действовала 4-я мотострелковая бригада. Командир роты, который начал эти действия, звонит мне и говорит: срочно нужен твой расчет БПЛА.
Я направил расчет в его роту, и он там действительно сыграл свою роль. Мы видели перемещения своих войск, видели перемещения противника. Для 93-й это, по сути, был первый опыт, когда тактические действия проводились уже с применением БПЛА.
Далее эта история в бригаде начала набирать обороты. У меня на уровне батальона было налажено взаимодействие с артиллерией бригады. А уже в 2019 году, когда я стал командиром батальона, это стало гораздо более массовым явлением. Появились бомбардировщики типа R18 – и они сыграли очень неплохую роль.
Тогда очень многое держалось на энтузиастах. Например, на "Аэроразведке", которая сначала была добровольческой организацией, а затем — воинской частью. Очень хорошие ребята со своими расчётами, которые ездили фактически по всему фронту и бомбили.
Мне это очень понравилось. Именно в них я увидел этот бомбер, увидел, как можно переделывать боеприпасы.
– В 2021 году "Украинская правда" писала об ударном применении Bayraktar 93-й бригадой, это произошло под вашим командованием?
– Да, в 2021 году произошло первое боевое применение "Bayraktar" в Украине в ударном варианте. Это было в районе Гранитного, когда он кружил над районом, в кадре были видны части крыла и шасси — и тут я увидел, что на нём висят боеприпасы. То есть кто-то правильно додумался отправить его на разведывательную задачу уже вооружённым.
Мы запросили разрешение на удар. Залужный (на тот момент главнокомандующий ВСУ – УП) дал разрешение. Было два удара: один попал в СМИ, о втором публично не сообщали. Для меня это был первый опыт, когда мы смогли не просто найти артиллерию противника, а четко её обнаружить, проконтролировать и подавить. В ответ противник сосредоточил против нас все свои боеготовые подразделения беспилотных систем различного типа. Они проводили дистанционное минирование с бомбардировщиков типа нашего "Вампира".
На контейнере, который отлетел от той мины, были написаны разные нецензурные слова, в частности обращение ко мне "Саня, х*й соси" (услышав эти слова, Стафф гордо улыбнулся – УП).
Эта операция была показательной: мы уже тогда объединяли пехоту, артиллерию, беспилотники, РЭБ и воздушную разведку в одну систему. То, что в 2022 году для многих только становилось очевидным, мы уже пытались делать осенью 2021 года.
Если следовать принципу абсолютной ответственности, то ответственность должна лежать на мне
– В конце 2022 года вас перевели на должность командира 47-й бригады "Магура". К тому моменту бригада уже существовала и имела первые контакты с врагом. Каким был процесс перехода и взаимодействия с одной из самых медийных бригад того времени?
– В подразделение я попал из 58-й бригады. За моей спиной были бои за Харьков, Изюм, первые бои за Бахмут в составе 58-й бригады. На тот момент, в ноябре (2022 года – УП) "Вагнер" находился очень близко к городу, начались бои в восточной части населённого пункта непосредственно у реки Бахмутки, возле церкви и памятника участникам Второй мировой войны.
С этим всем опытом я и пришел к людям, которые, по сути, нигде, кроме короткого периода до 20 дней на Светлодарской дуге, фактически и не применялись. Стоит заметить, что речь идет о части людей, а не обо всех бойцах 47-й.
К ним я присоединился 16 ноября. По сути, это был полк, полторы тысячи человек. Первый батальон в основном был сформирован за счет рекрутинга бригады и частично за счет мобилизационного ресурса. Второй — в основном из мобилизованных, и уже при мне формировали третий батальон, танковый батальон, артиллерию и все остальные подразделения.
Было сложно, нужно было обучать людей. К сожалению, государство не подготовилось к войне: не было кадров. Тебе просто негде было взять подготовленного начальника штаба, который бы тебя подкрепил — и так по всем службам. Тебе просто негде было взять подготовленных начальников служб. Здесь мне повезло: начальник штаба перешел со мной. Но в целом кадровая проблема была во всех службах.
В бригаде были неплохие командиры первого и второго батальонов. Один из них — Александр Ширшин (Ширшин в 2023 году был ротным, затем заместителем командира батальона, командиром батальона он стал в 2024 году – УП). Он уже пришёл при мне, я его увидел и назначил.
Кроме того, я считал, что нужно было проявить себя в бою, прежде чем рассказывать о себе. В голове было сравнение с 93-й бригадой, которая уже тогда имела несравненный опыт. Бойцам на построении — а тогда ещё были возможны построения — я говорил, что ваша мотивация должна заключаться в ответственности становиться лучше: пока вы тренируетесь, кто-то воюет. Это золотое время для вас.
– Проблема проваленного контрнаступления в 2023 году на Запорожском направлении заключалась в отсутствии бригадного опыта в управлении?
– Начнём с того, была ли готова 47-я бригада – да. Была ли она обеспечена – да.
Во-вторых, я считаю, что само направление было определено правильно. Сейчас многие говорят, что нужно было наступать где-то в другом месте, например в Донецкой области, но такие решения принимает военно-политическое руководство. И это, кстати, не было чисто украинским решением — американцы тоже настаивали на этом направлении. Основные усилия тогда сосредоточивались на выходе на Токмак.
Ключевая проблема, на мой взгляд, заключалась в скрытности действий. Противник раскрыл наши намерения и успел подготовиться к обороне, в частности взорвав Каховскую ГЭС. В современном информационном и киберпространстве практически невозможно создать и сосредоточить незаметно наступательные группировки в одном районе. Россияне угадали направление главного удара и, по сути, переиграли нас на уровне оперативного искусства.
Важно понимать разницу между контрнаступлением и наступательной операцией. Контрнаступление ведётся против противника, которого остановили, который понёс потери и не перестроил свои боевые порядки и оперативное построение в оборонительное.
47-я бригада играла ключевую роль в первом эшелоне главной наступательной группировки в наступательной операции на Запорожском направлении. Мы использовали методику SOSRA, которую изучали и отработали сначала с американцами на полигоне Графенвер, а затем продолжили на Старичах (по этой методике наступление на подготовленную оборону начинается с определения участка прорыва, далее противника нужно подавить, замаскировать свои действия или задымить участок, прикрыть силы, проложить проход и уже тогда атаковать – УП).
Но для этого недостаточно одной только бригады. Нужны Воздушные силы, авиация, превосходство в воздухе и огневое превосходство. То есть я бы не сводил всё к тому, что бригаде просто не хватало боевого опыта. Проблема была гораздо шире.
– Если направление было правильным, бригада готова, техника была – то что конкретно было ошибкой?
– Было очень много объективных и субъективных факторов. Я затем подробно анализировал действия бригады, зафиксировал их в научной статье и даже выбрал для магистерской работы тему "Наступление механизированной бригады в первом эшелоне в ночное время" (после Запорожской операции Сак уехал на десять месяцев учиться в НУОУ, "чтобы разобраться в ситуации" – УП).
47-я была обеспечена. Такого количества инженерных машин и в целом инженерного обеспечения для работы, думаю, не было ни в одной воинской части Вооружённых сил. У нас были Wisent 1, Wisent 2 (тяжелые бронированные инженерные машины немецкой компании FFG, созданные на базе танковых платформ Leopard – УП), танки Т-64 с тралами КМТ-7. То есть ресурс для прокладки проходов в минных полях был.
Но наступление требует полной отдачи: физической, эмоциональной, умственной. Ты должен сосредоточить все силы, чтобы заставить противника сломаться. И все решается, по сути, в первый день боя.
В первый день нам не удалось выполнить все в полном объеме. Лишь 8-я рота добилась частичного успеха — овладела ротным опорным пунктом противника. А противник имел возможность готовиться с июня 2022 года. К сожалению, ему дали возможность подготовиться.
Россияне развернули на этом направлении классическую эшелонированную систему обороны: два оборонительных рубежа, каждый по три оборудованные позиции в глубину (позиция — это батальонный район обороны — УП).
А вот систему инженерных заграждений противник создал совсем не по классическому образцу: враг изменил подходы и перед передним краем оборудовал эшелонированную комбинированную СИЗ (систему инженерных заграждений – УП). Это были противопехотные и противотанковые МВЗ (минно-взрывные заграждения – УП) и невзрывные заграждения: проволока, противотанковые рвы, так называемые "зубы дракона".
Заграждения были достаточно серьёзными. Они позволили противнику в сочетании с огнём танков, противотанковыми ракетными комплексами, ударами армейской авиации и ВТЗ (высокоточным оружием – УП) достичь эффекта фиксации наших подразделений (невозможности двигаться в любом направлении – УП) перед передним краем и в промежутках между взводными и ротными опорными пунктами.
– В частных беседах бойцы 47-й дивизии возлагали ответственность за провальное контрнаступление на вас. Как вы строили наступление в этих условиях и согласны ли вы с критикой?
– Наступление – это непрерывное воздействие на противника. Ты не можешь дать ему ни минуты передышки. Если дашь – все: он восстановит боевой порядок на новом рубеже и будет готов.
И здесь, если придерживаться принципа абсолютной ответственности, то ответственность должна лежать на мне. Я не могу сказать: кто-то там не выполнил, кто-то испугался. Я ответственен — значит, я его до конца не научил, до конца не убедил.
В наступательном бою очень важно добиться единого понимания, чтобы у всех в голове была только одна мысль: вперёд. В наступлении — только вперёд. Если мне, как командиру бригады, приходилось самому идти и непосредственно ставить задачи сержантам, это уже означало, что есть проблема в управлении.
При этом 47-я в тех условиях полностью посвятила себя выполнению этой задачи. Не без проблем, но выкладывалась на полную. Офицеры и сержанты вели за собой людей, командиры 4-й и 5-й рот получили ранения в первые сутки наступления
Все началось с того, что наша же инженерная машина проложила проход, вышла за первую траншею противника, развернулась и поехала обратно. Рота прошла по этому проходу. А он очень узкий, было ночное время: разворотиться невозможно, задним ходом нормально двигаться невозможно. В какой-то момент допустили пробел, не прикрыли инженерную машину, не выполнили всё до конца.
Артиллерия упорно не прекращала вести огонь всю ночь. Противник забросил в проход несколько мин. Танк и Bradley взорвались. Началось паническое движение задним ходом, попытки объехать – и подрыв за подрывом. Вы видели ту известную фотографию: семь "Брэдли" и два "Леопарда", подорванные на минах.
Но благодаря этой технике мы спасли очень много жизней. Если бы там была советская БМП — был бы пиздец. Я лично подрывался в БМП и знаю, что это такое.
В период наступления 47-й бригады темп продвижения в итоге составил примерно 200 метров в сутки. То есть это можно сравнить с Верденской наступательной операцией (одна из самых кровопролитных битв Первой мировой войны, символ длительных боев на истощение с огромными потерями и минимальным продвижением – УП), когда всё решали резервы.
И ещё один принципиальный момент: такое наступление — это не только бригада на земле. Bradley, например, созданы для работы в сотрудничестве с армейской авиацией, которая должна обеспечивать close air support (близкое прикрытие с воздуха — УП). Вот если бы был Apache — он мог бы уничтожить российский вертолёт, который атакует наши инженерные машины. Но это уже мои мечты.
На начальном этапе вторжения россиян была допущена очень большая стратегическая ошибка: после Чонгара россиян пропустили без боя в Мариуполь и Орехов. И, к сожалению, это был единственный шанс исправить эту ситуацию. Теперь нам придется с этим жить, если не будет других сценариев.
Сочетание артиллерии, пехоты и "металла" — это будущее
– После 47-й вы переходите в 53-ю бригаду имени князя Владимира Мономаха. Там вы занимались обороной в Серебрянском лесу. Это тоже был своеобразный новый опыт в этой войне?
– Скажу так: опыт Серебрянского леса – это тоже очень уникальный опыт. В 53-ю я пришел в сентябре 2024 года, бригада только что вернулась из Торецкого напрямую, из-под Нью-Йорка. Это было, по сути, подавленное, морально разбитое подразделение, которое ещё и сумело сменить "азовцев" на позициях в августе 2024 года.
Я снова оказался среди новых людей и должен был завоевывать их доверие. Хорошо, что я уже приехал со своей командой: с главным сержантом, начальником логистики, другими людьми. Немного, но всё-таки.
Задача командира — создать условия для развития людей, для их инициативы, поддержать её. Там же родился SIGNUM как батальон. Это очень уникальное подразделение, уникальная группа энтузиастов, которые привлекают к себе таких же, как они сами. Они комплектуются исключительно путем отбора людей, которых находят самостоятельно.
"Турист" (один из пилотов и ключевых специалистов SIGNUM – УП) – человек, который постоянно развивается, не сидит на месте. Для него просто стоять и ничего не делать – зло. Такие же "Швайгер", "Гук", "Зоря" и многие другие. И вообще Турист и Швайгер первыми в мире применили БПЛА на поле боя — это очень круто.
Оптоволокно они тоже очень быстро начали внедрять в лесу. Я лично, когда увидел этот дрон в российских информационных ресурсах, передал информацию ребятам, и мы очень быстро начали успешно применять эту технологию.
С 53-й в то время я планировал определенные наступательные действия, которые можно было бы провести, если бы мы более-менее доукомплектовались. Нужно осознавать, что у 53-й бригады не было ни одной единицы техники натовского образца. Ни одного MaxxPro (бронированный автомобиль с усиленной защитой от мин и засад – УП). HMMWV (легкий многоцелевой военный автомобиль повышенной проходимости – УП) – вообще единицы. M113 (гусеничный бронетранспортер для перевозки пехоты – УП) – такого понятия почти не существовало.
– После 47-й отсутствие новейшего вооружения стало разочарованием?
– Очень сильный.
Но, в принципе, думаю, что мне удалось немного изменить мировоззрение людей, заставить их поверить в себя, в какую-то уникальность. Успех начинается тогда, когда человек чувствует свою принадлежность к чему-то, к какому-то большому сообществу. Некоторые даже начали наносить наш шеврон на руку.
– В 53-й вы служили до мая 2025 года. Как произошло переведение в 59-ю бригаду "Степные Хищники" имени Якова Гандзюка?
– Звонит главнокомандующий – и говорит, что нужно. Было жаль покидать 53-ю, ведь я уже начал пожинать первые плоды своего труда.
59-я бригада — очень сильная бригада, которая одновременно является штурмовой и обладает очень развитым компонентом беспилотных систем.
– Как это сочетается и чем вы отличаетесь от других бригад СБС?
– Нецелесообразно сравнивать нас с "Птицами Мадяра", которые являются исключительно беспилотной бригадой.
С другой стороны, у нас, по сравнению с другими бригадами Сухопутных войск, десантными или другими штурмовыми, более развит компонент беспилотных систем.
По сути, наши задачи не отличаются от задач бригады Сухопутных войск, а от СБС — очень сильно.
Бригада СБС не имеет определённой полосы обороны, а мы привязаны к чёткому участку на местности. Например, 414-я бригада выполняет задачи на очень большом фронте, налаживает взаимодействие с другими бригадами, а командир бригады СБС много делает для организации этого взаимодействия.
Когда я сюда прибыл, противник имел очень большое численное превосходство, соотношение сил было крайне неблагоприятным. Тогда линия фронта от Покровска пролегала гораздо южнее. Прямой угрозы Мирнограду и Покровску не было.
Противник продвигался через зоны ответственности 59-й и 72-й бригад, вытеснял наши силы, создавал себе условия для обхода Покровска. У них было очень большое преимущество.
Но за последний год в нашей зоне ответственности не было продвижений противника вперед. Хотя попытки были.
– Как вы выстраивали систему взаимодействия с 59-й бригадой?
– В бригаде было много хорошего. Сил и профессиональных расчетов в бригаде хватало, в частности те, кто работал на крыльях, были одними из лучших в Вооруженных силах. Но мне не нравилась сама концепция применения беспилотников, поэтому я её полностью пересмотрел. Отделение, занимающееся планированием и применением средств бригады, научилось, развилось, начало давать иной результат.
Оптоволокно здесь не было развито — это факт. Бригада фактически не применяла middle strike: средства были, но результатов не было.
А принять SIGNUM в наши ряды сначала было для меня, пожалуй, мечтой, которая сейчас сбылась. У них есть куда развиваться, их штат это позволяет, и сейчас это один из самых эффективных батальонов Вооружённых сил.
Штурмовые батальоны в 59-й были достаточно сильными. За год нам удалось их модернизировать и вдвое сократить потери личного состава. То есть мы лучше подходим к планированию действий, лучше оцениваем их целесообразность и эффективность использования людей.
За год мы практически не потеряли территории — это сто процентов. Не потеряли ни одного населенного пункта, который находился под нашим контролем. Стараемся действовать активно, проводим определенные налёты на противника, контролируем территорию, увеличиваем дальность поражения, всегда помогаем соседям.
Мы постоянно совершенствуемся, модернизируем все имеющиеся у нас средства, адаптируем их к современной боевой обстановке. Еще в 53-м, в лесу возле Северского Донца, мы начали бороться с беспилотниками противника, поражая их точки взлета. Специалисты объясняли, что это означает фактический запрет на действия разведки противника в определенной зоне.
Сейчас мы продолжаем это делать и здесь: боремся со стартовыми площадками БПЛА. Не в том количестве и не в той мере, как хотелось бы, но работаем.
И уникально то, что сочетание артиллерии, пехоты и "металла" — это будущее. Это возможный прототип всех будущих бригад Вооружённых сил.
София Челяк, УП