Страну защищают не интерпретации. Страну защищает результат

Сегодня Татьяна Николаенко вышла с большим аналитическим текстом с категоричным заголовком: "Как диалоги Миндича и Умерова развалили работу Минобороны минимум на полгода". Ответа на этот вопрос в самом тексте так и не нашлось. Зато в нем есть много другого – эпизоды закупок времен предыдущей команды Минобороны, собственные предположения и интерпретации публичных фактов, риторические вопросы и нелогично связанные между собой выводы.

Отличие человека, работающего в любом министерстве, от журналистов или активистов заключается в том, что он располагает гораздо большим объемом информации при принятии решений. Когда речь идет о Министерстве обороны, особенно о закупках, а тем более во время большой войны, значительная часть этой информации имеет грифы "для служебного пользования", "секретно" и "совершенно секретно".

То есть журналисты и активисты доступа к этим данным не имеют. Но и чиновники не могут их разглашать, чтобы объяснить логику своих действий.

Поэтому от журналистов подготовка материалов на такие темы требует особой ответственности. Делать собственные предположения и аналитику, опираясь в основном на слухи, анонимные источники и не имея всего объема информации – как минимум некомпетентно.

Ответственность журналиста перед аудиторией – дать максимально объективную картину происходящего, а не подменять ее собственными интерпретациями. Если, конечно, у журналиста нет другого мотива – например, сформировать негативное мнение о конкретном человеке из-за личной неприязни или отношения к нему.

Проблема в том, что между тем, как решение выглядит со стороны, и тем, как оно принимается на самом деле, часто лежит огромная пропасть.

Журналист видит отдельный документ, отрывок разговора, комментарий собеседника или конечный результат. Человек, принимающий решение, видит еще оперативную обстановку, реальные производственные возможности предприятий, позицию военных, возможности международных партнеров, риски для фронта и десятки других факторов, значительная часть которых не является публичной.

Именно поэтому многие решения, которые снаружи могут выглядеть противоречивыми или непонятными, внутри имеют совершенно иную логику.

На нескольких примерах из текста госпожи Николаенко попробую объяснить, почему это важно.

Закупки дронов у FirePoint

Последние два месяца эта оборонная компания регулярно упоминается в журналистских материалах и антикоррупционных расследованиях. Разберем несколько тезисов, которые чаще всего повторяются.

• FirePoint – монополист на рынке дальнобойных дронов. Если бы Минобороны заключало контракты с другими производителями, у Украины было бы больше моделей дальнобойных дронов.

Это неправда.

Конкуренция на рынке украинских дальнобойных дронов существует. Так же, как и ежегодно увеличивается количество производителей.

Например, в 2024 году Министерство обороны заключило контракты с шестью производителями дальнобойных дронов. А в 2025 году это количество выросло вдвое — до 12 производителей. В 2026 году эта цифра может быть еще больше.

И это только контракты МОУ. А есть еще компании, которые работают с другими составляющими Сил обороны, например, с СБУ.

Поэтому сам тезис о "монополии" не выдерживает проверки даже базовыми цифрами.

• FirePoint несправедливо получила весь бюджет Минобороны, а другим компаниям не дали денег.

Это также неправда.

И в 2024, и в 2025 годах Министерство обороны заключило контракты абсолютно со всеми производственными мощностями всех дипстрайков-производителей, которые работали на рынке.

Почему одна компания получила больше денег, чем другая?

Потому что одни компании смогли быстрее масштабировать производство, наладив более широкую линию производственных мощностей, а, значит, смогли продать больше дронов. Это обычная арифметика: больше сделал — больше продал.

• Цитата из текста Татьяны Николаенко:

"Вопрос к правоохранителям: смогут ли они проверить, насколько добросовестной и законной была деятельность чиновников МОУ в отношении компании Fire Point? И действительно ли это ее уникальные наработки, а не наработки, которые, возможно, принадлежали Министерству обороны или другим государственным компаниям, но были переданы по чьему-то приказу в частные руки?"

Этот пассаж вообще сложно комментировать. Если у госпожи Николаенко есть какие-то доказательства, что конструкторская документация, лицензии или авторские права на изделия FirePoint не принадлежат владельцам компании – пусть их обнародует.

Если это частные мнения, фантазии и догадки автора – тогда это умышленное введение читателей в заблуждение. Возникает вопрос – с какой целью?

И здесь уместно вспомнить другой пример.

С конца 2023 года в Минобороны Умерова начали разработку дронов-перехватчиков Octopus при поддержке британских партнеров. Когда наши военные инженеры под руководством Валерия Чуркина работали над этой разработкой, многие на рынке скептически относились к этой истории.

Но она имеет успех. Изделие прошло все необходимые испытания.

Минобороны бесплатно передало лицензии на использование трех патентов украинским производителям для масштабирования и запуска серийного производства. А в ноябре Украина и Великобритания договорились о лицензионном производстве дронов Octopus на британских мощностях.

Все права на этот продукт принадлежат Министерству обороны Украины.

Поэтому вместо того, чтобы строить теории вокруг несуществующих фактов, стоит смотреть на реальные результаты. Когда МОУ действительно создавало собственную технологию, оно не передавало ее "в частные руки", а сохранило все права за государством и обеспечило ее масштабирование через украинских и международных производителей.

Бронежилеты

Публичных интерпретаций о "бронежилетах Миндича" уже хватит на небольшую детективную историю.

На самом деле вся эта история сводится к нескольким простым предложениям.

ДОТ заключил контракт с компанией на поставку 10 000 бронежилетов (о самой процедуре заключения контракта руководство ДОТ уже неоднократно давало комментарии и объяснения).

На этапе приемки товара бронежилеты не соответствовали стандартам "военной приемки" Министерства обороны. Процесс проверки и выяснения обстоятельств затянулся на несколько месяцев.

Миндич (имея личный интерес или просто защищая знакомых – неизвестно) сообщил об этой проблеме министру обороны Умерову. Министр, в свою очередь и в соответствии с должностными обязанностями, отреагировал, передав эту жалобу подчиненным с поручением разобраться в ситуации.

Бронежилеты в итоге не приняли, не закупили и деньги за них не заплатили. Конец истории.

• Цитата Татьяны Николаенко: "Шевцов подтвердил, что министр несколько раз давал ему поручения по поводу бронежилетов и намекал на то, что их нужно принять, мотивируя это тем, что это будет что-то в рамках сотрудничества с Израилем, от которого Украина хочет получить оружие.

"Говорит: у нас там какие-то проблемы с приемкой бронежилетов, это израильские бронежилеты. Сейчас мы с ними плодотворно работаем, чтобы организовать закупку вооружения, а они нам дают обратную связь: "Вы не можете с бронежилетами разобраться, какие закупки?". "Разберись, говорит, с этим вопросом", – пересказал слова министра Шевцов.

Большой вопрос – насколько добросовестно в этот момент действует министр обороны, когда давит на своего подчиненного и просит принять бронежилеты, которые забракованы приемкой".

"Разберись с этим вопросом" – это не давление на подчиненного. А задание ответственному заместителю министра обороны разобраться с проблемой, с которой приходит представитель бизнеса.

Были ли аналогичные случаи, когда другие предприниматели обращались к министру обороны со своими проблемами или нерешенными вопросами? Да.

Перенаправлял ли министр такие обращения ответственным заместителям, чтобы те разобрались с этими вопросами? Да.

Есть ли в этом нарушение закона? Нет, если в итоге решение принимается в пользу государства. Что и произошло в случае с бронежилетами.

Именно этот результат и является лучшим ответом на предположения о якобы "давлении" или "вмешательстве".

Любые другие интерпретации и намеки – это субъективное мнение госпожи Николаенко, которое она сознательно распространяет публично. С какой целью – открытый вопрос.

• Цитата Татьяны Николаенко: "когда разразился "Миндичгейт", в министерстве ходили слухи о том, что ЦУРМЗ ликвидировали не просто так, а чтобы спрятать хвосты в деле бронежилетов"

Если уж говорить на языке слухов, то в Министерстве обороны также ходили слухи, что госпожа Николаенко работает в интересах одного из крупнейших производителей оружия. Правда ли это? Примерно настолько же, насколько правдивы слухи о том, что ЦУРМЗ ликвидировали из-за истории с бронежилетами.

А если говорить языком фактов, то ЦУРМЗ ликвидировали в октябре 2025 года решением министра обороны Дениса Шмыгаля. На тот момент Рустем Умеров уже три месяца занимал должность секретаря СНБО.

И как распределение обязанностей заместителей министра обороны (о котором пишет Николаенко) в июне 2026 года может быть связано с Умеровым, если он уже 11 месяцев не является министром обороны?

Была ли реорганизация ЦУРМЗ правильным или неправильным решением? Это вопрос к команде министра Шмыгаля, которая непосредственно принимала это решение и сможет дать свою оценку и аргументацию.

Но связывать организационные изменения в Министерстве обороны, которые принимал уже преемник Умерова, с "прятанием хвостов" на основании чьих-то слухов – это уровень желтой прессы и разговоров на скамейке, а не профессиональной журналистики.

Смена руководства АОЗ (Агентство оборонных закупок)

Когда в начале 2025 года руководство Министерства обороны сменило руководство АОЗ – агентства, ответственного за закупку всего вооружения и военной техники, – журналисты и антикоррупционные активисты развернули масштабную информационную кампанию в поддержку прежней руководительницы.

Кампания была громкой: десятки интервью в поддержку директора АОЗ, обвинения министра обороны в коррупции, письма в посольства стран НАТО и ЕС с критикой министра Умерова.

Основной тезис звучал так: "мы защищаем институт и корпоративное управление, а не личности". Однако в реальности вся информационная кампания сводилась к защите одного конкретного человека.

При этом публичные и непубличные контраргументы руководства МОУ о том, что результаты работы Агентства под руководством этого человека не соответствуют реалиям и темпам большой войны, – не принимались во внимание.

Через год результат правильности смены менеджмента АОЗ можно продемонстрировать очень простыми цифрами:

• процент поставок по контрактам АОЗ в 2024 году (старый менеджмент) – 60%
• процент поставок по контрактам АОЗ в 2025 году (новое руководство) – 96%.

Объединение АОЗ и ДОТ (Государственный оператор тыла) в единое агентство

В сентябре 2024 года руководство Минобороны решило объединить два своих закупочных агентства – АОЗ и ДОТ – в одну структуру.

Логика была проста: оба агентства уже набрали необходимые мощности, а содержать во время войны две структуры, дублирующие функции друг друга, было нелогично. Тем более что в перспективе их все равно планировалось объединить.

Антикоррупционные активисты вновь выступили с критикой – это катастрофа, так делать нельзя, все закупки провалятся.

Алгоритм действий тот же и хорошо известен – письма в посольства "плохой Умеров", десятки интервью и постов в соцсетях.

Но когда в январе 2026 года новый министр обороны Денис Шмыгаль принял то же решение об объединении агентств – никакой критики уже не было.

Результат известен – единое агентство работает, закупки не остановились и не развалились. DOTChain, созданный командой ДОТ, продолжил работу в АОЗ как DOTChain Defence. 500 000 дронов уже поставлено в армию через DOTChain Defence.

И это лишь несколько примеров.

За последние годы вокруг Министерства обороны было много громких заголовков, категоричных оценок и уверенных выводов. Но проблема в том, что сделать громкий вывод значительно проще, чем нести ответственность за его последствия.

Во время войны очень легко оценивать отдельный документ, отрывок разговора или действие, не зная всех обстоятельств. Гораздо сложнее — принимать решения, когда от них зависят поставки оружия, обеспечение армии, жизни людей и устойчивость страны.

Именно поэтому многие решения, которые в данный момент вызывают волну критики из-за непонимания всех обстоятельств процесса, впоследствии дают конкретный результат и позволяют лучше понять логику, которой руководствовались при их принятии.

И поэтому любые решения Министерства обороны следует оценивать не по предположениям, интерпретациям или громкости заголовков. По крайней мере, профессиональный стандарт журналистики предполагает получение позиции всех сторон, прежде чем делать какие-либо выводы.

Ведь во время войны страну защищают не предположения, не интерпретации и не громкие заголовки. Страну защищает результат.

Диана Давитян, руководитель службы секретаря СНБО