Не будет восстановления Украины без восстановления детей

Когда мы говорим о восстановлении Украины, обычно имеем в виду то, что можно увидеть: города, школы, больницы, энергетику, дороги, жилье, экономику.

Все это нужно восстанавливать. Но страна восстанавливается не только бетоном, инвестициями и архитектурными планами. Она восстанавливается людьми.

И для Украины эта работа начинается с детей.

Мы живем в условиях беспрецедентного кризиса детства, вызванного крупнейшей войной в Европе за последние десятилетия. Это поколение растёт в условиях, которые ещё недавно казались опытом наших бабушек и дедушек — опытом Второй мировой войны.

Мы уже знаем, как непроработанная травма влияет на взрослых — сильных, образованных, подготовленных людей. Теперь представь себе семилетнего ребёнка, который научился различать звук ракеты раньше, чем научился читать. Или подростка, который и без войны проходил бы сложный этап взросления, но при этом лишился дома, школы, друзей, чувства безопасности, а иногда — родителей.

Любой план восстановления Украины будет неполным, если в нём нет ответа на вопрос: что происходит с этим поколением?

Можно отстроить школу. Но кто в ней будет учиться, если ребёнок не может сосредоточиться, доверять, строить отношения, представлять себе будущее?

Можно восстанавливать экономику. Но кто будет развивать её через десять лет, если сегодняшние дети растут в постоянном режиме угрозы?

Можно планировать реформы. Но кто будет принимать решения после войны, если сейчас мы не позаботимся о психическом здоровье тех, кто станет взрослым поколением страны?

Благополучие любого государства зависит от благополучия его детей. Поэтому инвестиции в украинских детей — это не гуманитарный жест. Это инвестиции в будущую устойчивость Украины и всей Европы.

Мир до сих пор недооценивает цену, которую дети и молодежь платят за эту войну.

Я говорю это не с теоретической точки зрения. Уже четыре года моя команда Gen.Ukrainian работает с детьми войны. Мы провели более трехсот дней и ночей в реабилитационных программах — с детьми, потерявшими родителей; с детьми, вернувшихся из оккупации, депортации или плена; с детьми, чьи родители до сих пор считаются пропавшими без вести; с детьми, которых возвращали из Европы после попыток самоубийства.

Этот опыт показал неприятную вещь: мир до сих пор плохо подготовлен к работе с детской травмой такого масштаба.

Огромные ресурсы направляются на гуманитарную помощь — и это необходимо. Одежда, еда, игрушки, базовая поддержка. Но гораздо меньше внимания уделяется тому, что сложнее измерить: человеческому достоинству, безопасности, доверию, способности ребенка вновь почувствовать себя не объектом помощи, а человеком с будущим.

Во многих планах восстановления ребенок до сих пор остается на периферии. О нем упоминают как об уязвимой группе. Как о тех, кому нужно помочь. Но не как о поколении, от которого будет зависеть качество будущей страны.

Когда мне было одиннадцать, я не могла отличить баллистическую ракету от крылатой. Мой сын может.

Это не просто страшная деталь из жизни украинской семьи. Это маркер поколения, чей мозг, память, доверие, способность учиться и представлять себе будущее формируются во время войны.

Опыт меняет мозг. Поэтому мы должны не гадать, что именно происходит с украинскими детьми, а исследовать это, понимать и выстраивать системные решения.

Именно для этого мы создали Gen.Hope — Центр передового опыта в сфере психического здоровья детей и подростков, травмочувствительной поддержки и долгосрочного восстановления. Мы развиваем его совместно с KSE.

Gen.Hope сочетает практическую работу с детьми, исследования, обучение специалистов, адвокацию и интеграцию решений в системы, работающие с детьми. Ведь поддержка детей во время войны не может опираться только на отдельные добрые проекты. Она должна становиться частью образования, здравоохранения, социальной политики, гуманитарных программ и государственных решений.

Украина сегодня может дать миру не только свидетельство страданий. Она может дать знания.

Мы можем создавать и проверять практики, исследовать долгосрочное влияние войны на детей, разрабатывать инструменты для школ, общин, психологов, гуманитарных организаций и государственной политики. Не только для себя. Для Европы тоже.

Украинские дети и подростки — те, кто остался в Украине, и те, кто был вынужден уехать, — не должны быть лишь "кейсами" травмы. Их нужно увидеть, поддержать и учесть как поколение, опыт которого меняет представление мира о детстве в условиях экстремальной опасности.

Детская травма — не побочный эффект войны. Это отдельный кризис, который будет формировать будущее страны.

Если мы не будем работать с ней сейчас, позже нас ждет кризис, с которым мы не сможем справиться.

Восстановление Украины начинается не со зданий. Оно начинается с вопроса: какими вырастут дети, которые сегодня живут в условиях войны?

Ведь именно они через десять лет будут в университетах, на работе, в армии, в общинах, в бизнесе, в государственных институтах. Именно они будут принимать решения, создавать семьи, устанавливать новые правила жизни страны.

Но этот вопрос шире, чем детская травма. Это вопрос о важности опыта Украины для Европы.

Украина не должна оставаться для Европы лишь историей о войне, травме и гуманитарной помощи.

Мы не жертвы. И мы не проблема, которой нужно управлять.

Украина — часть решения. Наш опыт должен быть интегрирован в европейские системы: в образование, гуманитарные программы, политику в области психического здоровья, работу с детьми, молодежью и сообществами, которые живут с последствиями войны.

Травма может передаваться из поколения в поколение. Но ценности, устойчивость и способность восстанавливаться — тоже.

Оксана Лебедева, основательница ОО Gen.Ukrainian и Центра передового опыта Gen.Hope