Преступность в ВСУ: мифы и реальность
Каждое преступление, совершенное человеком в военной форме, закономерно вызывает особую общественную реакцию. От военнослужащего ожидают дисциплины, ответственности и защиты граждан. Поэтому сообщение об убийстве, разбое, изнасиловании или другом тяжком преступлении с участием военного воспринимается острее, чем аналогичная криминальная новость из гражданской жизни.
Однако эмоциональная реакция на отдельное событие и реальный уровень преступности — не одно и то же.
Один резонансный случай, каким бы ужасным он ни был, не характеризует сотни тысяч людей. Точно так же количество криминальных новостей не является статистическим показателем. Чтобы понять, что на самом деле происходит с преступностью в армии, нужно сравнивать не заголовки и даже не абсолютные цифры, а количество уголовных правонарушений в расчете на одинаковое количество людей.
Какие именно данные мы сравниваем
Приведенные в этой колонке сведения касаются только военнослужащих Вооруженных Сил Украины в 2021–2025 годах.
Они не охватывают все Силы обороны, в состав которых, помимо ВСУ, входят другие воинские формирования и правоохранительные органы. Также речь идет исключительно об общеуголовных правонарушениях — без учета военных уголовных правонарушений, таких как самовольное оставление части, дезертирство, неисполнение приказа и другие нарушения порядка прохождения военной службы.
Абсолютные показатели во время войны являются конфиденциальной информацией, ведь по ним можно косвенно оценить численность войск. Поэтому для анализа будем использовать соотношение и коэффициент — количество уголовных правонарушений на 10 тысяч человек.
Это принципиально важно
В 2022 году численность Вооружённых Сил по сравнению с 2021 годом увеличилась почти в четыре раза. При этом количество общеуголовных правонарушений, совершённых военнослужащими, выросло примерно в 3,3 раза.
Если смотреть только на абсолютное количество правонарушений, можно сделать тревожный вывод о якобы резком всплеске преступности. Но после учета роста численности войск картина меняется: количество людей увеличилось почти в четыре раза, а вот количество правонарушений — менее чем в четыре раза.
То есть в 2022 году мы увидели прежде всего увеличение численности большой социальной группы. Стало значительно больше военнослужащих — соответственно, стало больше и правонарушений, совершенных представителями этой группы.
За четыре года полномасштабной войны самый высокий показатель общекриминальной преступности среди военнослужащих ВСУ был зафиксирован в 2023 году. Впоследствии он снизился примерно в полтора раза.
По состоянию на 2025 год коэффициенты общеуголовной преступности в ВСУ и гражданском обществе были сопоставимы, если учитывать численность населения Украины на уровне примерно 35 миллионов и данные о количестве зарегистрированных преступлений, обнародованные в приложении "Дія". Показатель в армии с коэффициентом на 10 тысяч человек был выше лишь на несколько правонарушений.
Эта разница требует анализа, но она не подтверждает представление об армии как об отдельной криминогенной среде, в которой преступность якобы имеет принципиально иной масштаб.
Нулевой преступности не существует
Общество часто ожидает от армии невозможного — абсолютного отсутствия преступлений.
Однако нулевой преступности не бывает. Там, где есть люди, будут происходить и нарушения закона. Это не оправдание преступлений и не призыв относиться к ним снисходительно. Это базовое свойство любого общества, которое необходимо учитывать, если мы хотим анализировать проблему профессионально, а не эмоционально.
Преступления совершаются даже в самых маленьких и наиболее контролируемых государствах. Ватикан имеет специфический состав постоянного населения, значительную часть которого составляют представители духовенства и люди, связанные с Католической церковью. Но и там фиксируются правонарушения, в частности кражи в местах большого скопления туристов.
Монако имеет небольшую территорию, мощную систему безопасности и одну из самых плотных систем видеонаблюдения по количеству камер на квадратный метр. Это существенно затрудняет возможность незаметно совершить преступление и бесследно исчезнуть. Но не устраняет преступность как явление.
Никакая система контроля, никакие моральные ориентиры и никакая строгость наказания не способны свести преступность к абсолютному нулю. Задача государства заключается в другом: минимизировать риски, своевременно выявлять правонарушения, защищать потерпевших и обеспечивать неотвратимость ответственности.
Армия не формируется в социальном вакууме
До 2022 года Вооружённые Силы были сравнительно компактной профессиональной институцией. После начала полномасштабного вторжения они превратились в огромный срез украинского общества.
В армию пришли люди разного возраста, образования, профессий, материального положения, жизненного опыта и психологического состояния. Вчера они были программистами, учителями, предпринимателями, водителями, рабочими, юристами или безработными. Среди них, как и в гражданском обществе, есть люди с высокими моральными стандартами, а есть те, кто и до мобилизации имел склонность к насилию, зависимостям, криминальному опыту или устойчивой антисоциальной модели поведения.
Военная форма не меняет личность автоматически. Она не стирает предыдущий опыт, систему ценностей и усвоенные модели разрешения конфликтов.
Эта проблема проявилась ещё в начале войны. В 2014–2015 годах в армию попали и представители криминальной субкультуры. Они принесли с собой привычку строить отношения по неформальным правилам, решать споры силой и подчинять более слабых с помощью страха. В первые годы войны Украина столкнулась с волной насильственных преступлений военнослужащих против собственного гражданского населения. Часть этих историй завершилась громкими уголовными делами и осуждением виновных.
Это важный опыт. Он показал, что признание проблемы не порочит армию. Наоборот, сокрытие преступлений и круговая порука разрушают доверие к ней гораздо сильнее, чем честное расследование и наказание конкретных виновных.
В то же время преступление конкретного военнослужащего нельзя переносить на всю армию. Коллективная ответственность сотен тысяч людей за действия отдельного человека столь же несправедлива, как обвинение всего города или профессиональной группы из-за преступления одного её представителя.
Что влияет на преступность в армии
Армия является частью общества, но она не является обычной гражданской средой. В ней действуют специфические факторы, способные влиять как на характер правонарушений, так и на риск их совершения.
Прежде всего, это закрытая жесткая иерархия. Военнослужащий не может по собственному усмотрению покинуть место службы, выбрать начальника или прекратить взаимодействие с человеком, с которым у него возник конфликт. В условиях плохого командования, терпимого отношения к насилию или отсутствия безопасного механизма подачи жалоб такая зависимость может усугублять опасное поведение.
Второе обстоятельство — демографическое. Абсолютное большинство армейских коллективов составляют мужчины, а насильственные преступления во всех обществах преимущественно совершают именно мужчины. Поэтому прямое сравнение армии со всем населением, в которое входят дети, пожилые люди, женщины и мужчины, имеет определенные методологические ограничения.
Третий фактор — сама война. Постоянная угроза смерти, гибель сослуживцев, ранения, контузии, хроническое истощение, недосыпание, длительная разлука с семьёй и невозможность полноценно восстановиться влияют на психику и поведение.
Отдельно следует говорить о посттравматических расстройствах. Однако здесь недопустима стигматизация: наличие посттравматического стрессового расстройства не делает человека преступником. Риски возрастают прежде всего тогда, когда психическая травма остаётся без помощи и сочетается с алкоголем или наркотиками, предшествующей склонностью к насилию, неконтролируемой агрессией или доступом к оружию.
Влияют также:
- постоянный доступ к оружию и навыки его применения;
- алкогольная и наркотическая зависимость;
- бытовые конфликты в замкнутом коллективе;
- резкое снижение привычного социального контроля;
- слабость младшего командного состава;
- терпимое отношение к унижениям и насилию;
- неформальные иерархии и криминальная субкультура;
- замалчивание правонарушений ради ложно понимаемой "чести мундира";
- ощущение безнаказанности или убеждение, что боевые заслуги дают индульгенцию на нарушение закона.
Эти факторы не являются неизбежными причинами преступления. Однако они создают риски, которым можно и нужно противодействовать: профессиональным командованием, сильным сержантским корпусом, психологической помощью, контролем за целевым использованием оружия, лечением зависимостей, защитой жертв и неотвратимостью наказания.
Почему одни преступления становятся медийными, а другие — нет
Еще одна ошибка — оценивать уровень преступности по количеству резонансных новостей.
Медийность не означает, что перед нами самое тяжкое или наиболее типичное преступление в своей категории. Иногда резонанс — дело случая. Иногда он возникает из-за сочетания деталей, которые особенно остро затрагивают общество.
На медийный потенциал события влияют личности потерпевшего и преступника, их социальный статус, место и время происшествия, необычные подробности, наличие видеозаписи, поведение правоохранителей, активность родственников и адвокатов, политическая ситуация и доминирующие общественные настроения.
Важную роль играют и стереотипы. Например, сексуальное насилие в отношении девочки в Украине имеет гораздо больше шансов стать резонансной темой, чем аналогичное преступление в отношении мальчика. Рейтинги криминальных новостей свидетельствуют, что сюжеты о посягательствах на половую неприкосновенность мальчиков привлекают значительно меньше внимания зрителей.
Но с точки зрения тяжести посягательства, вины преступника и уголовной ответственности пол ребенка не делает одно насилие менее страшным, чем другое. Отличается не сущность преступления — отличается общественное восприятие.
О политических, экономических, психологических и организационных причинах попадания криминала в информационное пространство я подробно писала ещё в 2013 году. С тех пор технологии изменились, социальные сети ускорили процесс, а видео с телефона может за несколько часов охватить всю страну. Однако сам принцип остался прежним: СМИ распространяют не статистически типичные события, а те, которые обладают наибольшим эмоциональным потенциалом.
Поэтому несколько громких преступлений, совершенных военнослужащими, могут создать впечатление массового явления даже тогда, когда уровень преступности не растёт. И наоборот: сотни нерезонансных правонарушений могут остаться за пределами общественного внимания.
Правда, в Украине резонанс часто становится единственной надеждой жертв преступлений на справедливость. Поэтому иногда резонанс является следствием неудовлетворительной работы правоохранительных органов и недоверия к судебным решениям. Но резонанс не заменяет статистику.
Не оправдывать и не демонизировать
Утверждение о сопоставимости показателей в ВСУ и гражданском обществе не оправдывает ни одного преступления. Военнослужащий, совершивший уголовное правонарушение, должен отвечать по закону. Боевой опыт, награды и заслуги не могут служить оправданием для насилия.
Однако столь же недопустимо на основании действий отдельных людей создавать образ всей армии как криминализированной среды.
Вооружённые Силы сегодня в значительной степени состоят из вчерашних гражданских лиц. Армия получила от общества его мужество, профессионализм, взаимопомощь и готовность к самопожертвованию. Но вместе с этим она получила его травмы, зависимости, конфликты, предрассудки и криминальные модели поведения.
Армия — зеркало общества. В условиях большой войны это зеркало может обострять определенные черты, но не создает их из ничего.
Поэтому честный ответ на вопрос о преступности в ВСУ звучит так: да, военнослужащие совершают преступления. Нулевого показателя преступности не существует. Но статистика 2021–2025 годов не даёт оснований представлять Вооружённые Силы как среду с аномально высокой общекриминальной преступностью.
По состоянию на 2025 год коэффициенты в армии и гражданском обществе были примерно одинаковыми, хотя в ВСУ показатель оставался на несколько единиц выше.
Наша задача — не отрицать проблему и не преувеличивать её, а оценивать преступность в армии не по количеству заголовков, а на языке фактов.
Анна Маляр, адвокат, кандидат юридических наук, заместитель министра обороны Украины (2021–2023)