В интересах общества: дело Князева как индикатор системной проблемы заключения соглашений
Колонка написана в соавторстве с Евгением Крапивиным, руководителем направления "Правопорядок" Лаборатории законодательных инициатив
В мае 2026 года бывший председатель Верховного Суда (ВС) Всеволод Князев признал свою вину в получении взятки в размере почти трех миллионов долларов три года назад. Он заключил с прокурором Специализированной антикоррупционной прокуратуры (САП) соглашение о признании вины и дал якобы обвинительные показания в отношении других судей Верховного Суда, которые станут основанием для их осуждения за коррупционные преступления.
Высший антикоррупционный суд (ВАКС) назначил Князеву наказание в виде 5 лет лишения свободы, запретил занимать должности в органах правосудия еще на 3 года после отбытия основного наказания и конфисковал имущество. Кроме того, осужденный пожертвовал один миллион долларов в поддержку ВСУ через негосударственный благотворительный фонд.
Но было ли заключено соглашение в интересах общества и не является ли такой исход "откупом от правосудия"?
Как пожертвовать незадекларированный миллион долларов и не вызвать вопросов у представителей правоохранительных органов?
В материале мы разбираем, какие системные проблемы практического применения института соглашений о признании вины в уголовном производстве выявило дело Князева.
Предыстория
Всеволод Князев попал в Верховный Суд из суда первой инстанции по результатам конкурса 2016–2017 годов. На момент конкурса у него не было негативных отзывов от общественности, на собеседовании он показал себя как молодой и перспективный судья. Именно это впоследствии и помогло ему сначала стать секретарём Большой палаты ВС. А затем, в отличие от кандидатов от "старой системы", — занять кресло председателя Верховного Суда в 42 года и получить поддержку большинства судей ВС. Кресло, о котором может только мечтать судья с опытом работы менее 10 лет.
Публично Князев говорил о необходимости борьбы с коррупцией в судебной власти, на международных встречах заверил в нулевой терпимости к "телефонному праву", кумовству и коррупции. Как стало известно позже — параллельно с этим председатель ВС строил свою "вертикаль власти" и, по информации авторов этого текста, неформально встречался с главой Офиса Президента Андреем Ермаком. И если весной 2022 года лояльность к ОП влияла лишь на перевод в киевские суды некоторых судей из регионов (например, судьи Светланы Гречаной), то через год это же привело к окончательной потере им позиций. Тогда Князев решил взять крупнейшую в истории судебной власти взятку за законное по сути решение ВП ВС.
Обстоятельства дела
Вечером 15 мая 2023 года все СМИ взорвались новостью о том, что на взятке в 2,7 млн долл. разоблачили председателя ВС. Сообщалось, что Национальное антикоррупционное бюро (НАБУ) проводит обыски в самом Верховном суде, у всех судей Большой палаты, у некоторых сотрудников аппарата ВС и непосредственно у него дома.
На момент вручения подозрения Князев был самой крупной "рыбой" в системе правосудия, пойманной НАБУ и САП. В то же время на пресс-конференции по поводу его задержания руководители антикоррупционных органов заявили о масштабной коррупции в ВС. По их словам, к ней якобы причастны и другие судьи Большой Палаты, поскольку на "пленках" Князева слышно, как он дает указание подготовить конверты для судей БП ВС. Тогда казалось, что это касалось абсолютно всех в Большой Палате (21 судья), поэтому общество ожидало дальнейших подозрений и приговоров. Но этого не произошло.
На следующий день Пленум ВС отстранил Всеволода Князева от должности председателя, Высший совет правосудия (ВСП) дал согласие на его содержание под стражей, а он сам — оказался в СИЗО на 8,5 месяцев, пока "сказочные друзья" Князева не внесли за него более 18 млн грн залога.
Расследование длилось чуть менее 10 месяцев, что вполне нормально для дел подобной категории. Через месяц после выхода Князева из СИЗО обвинительный акт в его отношении был передан в Высший антикоррупционный суд. После этого ВАКС почти каждую неделю рассмотрел это дело до заключения соглашения в июне 2026 года. Накануне, в мае 2026 года, четверо бывших судей Апелляционной палаты Верховного суда получили подозрения на основании показаний Князева. Расследование в их отношении продолжается.
Трое из них обжаловали решение ВАКС относительно соглашения Князева с прокурором в Апелляционной палате ВАКС, однако при рассмотрении апелляционных жалоб отказали. Теперь только Кассационный уголовный суд сможет вернуть дело Князева на рассмотрение апелляционной палаты ВАКС, если найдет для этого основания. Разумеется, если решение АП ВАКС будет обжаловано в ККС ВС.
Наказание
Согласно приговору ВАКС Князев признан виновным в совершении уголовного правонарушения, предусмотренного ч. 4 ст. 368 УК Украины, за получение неправомерной выгоды за решение суда. По условиям соглашения его наказание мягче, чем по общему правилу (до 12 лет лишения свободы), ведь Князев якобы дал показания, которые должны привести к осуждению других судей за коррупционные уголовные правонарушения.
Оно заключается в лишении свободы сроком на пять лет, из которых Князев фактически отбудет около четырёх лет, учитывая время, уже проведённое в СИЗО. Также в течение трёх лет ему запрещено занимать должности в судах и органах правопорядка (дополнительное наказание — срок начнёт отсчитываться после отбытия основного наказания). Кроме того, суд конфисковал имущество Князева, а именно: квартиру, дом, деньги — 32 тыс. грн, 201 тыс. долларов, 1,7 тыс. евро. К средствам, изъятым во время обыска, применена специальная конфискация, поскольку они являются предметом неправомерной выгоды (средствами, которыми давалась взятка).
Дополнительным условием соглашения Князева является благотворительность. В благотворительный фонд "Вернись живым" он перечислил 1 104 600 долларов, которые были изъяты во время обысков у Князева и хранились в качестве вещественных доказательств по делу.
Соглашения о признании вины
Соглашение о признании вины является альтернативным способом разрешения уголовно-правового конфликта и залогом ускорения проведения уголовного производства. Этот механизм помогает оптимизировать процессуальные сроки, упростить рассмотрение дел, снизить нагрузку на органы досудебного расследования и суд, а также сократить расходы на процесс. Освободившиеся ресурсы пойдут на раскрытие других преступлений.
Его логика проста: прокурор может заключить соглашение с подозреваемым или обвиняемым на любой стадии уголовного производства. Сторона обвинения экономит ресурсы, а защита получает предсказуемое, согласованное наказание. В исключительных случаях — даже ниже минимального предела, установленного санкцией статьи.
ВАКС активно практикует соглашения с самого начала своей работы — за шесть лет работы половина приговоров вынесена на их основании. Особенно показательной стала динамика после ноября 2024 года, когда вступил в силу закон № 4033-ІХ. До этого количество заключенных соглашений в ВАКС колебалось в пределах 25–40%. После этого 2/3 обвинительных приговоров были вынесены на основании соглашений. Подробнее об этом инструменте эксперты Лаборатории законодательных инициатив писали ранее.
Да, это действительно позволяет сэкономить ресурсы на расследовании дел, в которых подозреваемые не признают вину, сложно получить убедительные доказательства для осуждения лица, а 10–15-летние сроки давности привлечения к уголовной ответственности в некоторых случаях истекают "в ближайшее время".
Общественный интерес
Ключевым условием для заключения соглашения о признании вины является наличие общественного интереса в этом. То есть прокурор и судья должны убедиться, что общество заинтересовано в ускорении процессов и раскрытии большего количества уголовных правонарушений. Ведь заключение соглашения — это право подозреваемого, обвиняемого; прокурор не обязан его заключать, а судья — утверждать, если общественный интерес отсутствует. То есть это не универсальный инструмент на все случаи жизни, он не может заменить эффективную работу стороны обвинения. Когда же это явление становится повсеместным, польза для общественных интересов теряется, что разрушает саму логику соглашений.
В то же время ВАКС, который должен оценить наличие общественного интереса, руководствуется лишь теми материалами, которые ему предоставляют стороны уголовного производства в рамках соглашения. То есть дискреция суда здесь крайне ограничена предоставленными данными, и неудивительно, что судьи соглашаются с этими аргументами. Кроме того, непонятно, каковы процессуальные последствия неутверждения соглашения — судебное разбирательство происходит в общем порядке. Но это крайне сложно, когда лицо признало свою вину, раскрыло доказательства, предоставило информацию о других лицах и т. д.
Как же ВАКС обосновывает наличие общественного интереса конкретно в деле Князева?
ВАКС отмечает, что "реальное наказание является той важной составляющей данного соглашения, которая подчеркивает общественный интерес, неотвратимость наказания и восстановление доверия к правосудию". Ведь большинство соглашений заключается с условным лишением свободы, поэтому в глазах общества часто выглядит как "откуп от правосудия". Стоит обратить внимание, что именно такое соглашение получил от САП и ВАКС адвокат Олег Горецкий, который называл себя "бэкофисом Князева" (5 лет условно и 21 млн грн в качестве пожертвования).
Кроме того, по мнению судей, заключение соглашения с бывшим судьей существенно сэкономило ресурсы стороны обвинения на дальнейшее изучение доказательств. Таким образом Князев способствовал высвобождению ресурсов для расследования других коррупционных уголовных правонарушений. ВАКС отмечает, что следствием признания им вины является "снижение нагрузки на прокуратуру, адвокатуру и суды, которые получают больше времени на раскрытие других преступлений, рассмотрение их в суде…".
В то же время соглашение с Князевым САП заключила уже на этапе судебного разбирательства. До этого состоялось полсотни судебных заседаний, был затрачен ряд ресурсов на сбор и изучение доказательств. Казалось бы, два года судебного разбирательства должны свидетельствовать об убедительной позиции стороны обвинения, которая готова довести дело до обвинительного приговора, а не отказываться идти на сделку. Поэтому остается загадкой, почему соглашение не было заключено на начальных этапах досудебного расследования, как это делается в большинстве случаев. В данном случае объем сэкономленных ресурсов существенно меньше, чем в других производствах.
Еще одной составляющей общественного интереса является разоблачение других лиц. Эта часть приговора является закрытой, ведь по закону не подлежит разглашению. Речь идет о том, что, скорее всего, в 2026 году Князева использовали в качестве "торпеды" — для общения с судьями ВС относительно обстоятельств дела. Записи этих разговоров могут использовать для доказательства их вины. На основании этих показаний НАБУ в дальнейшем сообщило о подозрениях в отношении других фигурантов дела. По версии следствия, судьи Верховного Суда Ирина Григорьева, Жанна Еленина и Игорь Железный, а также судья ВС в отставке Александр Прокопенко получили неправомерную выгоду за принятие решения в интересах Жеваго. На данный момент официальных данных о ходе этого уголовного производства мало. Вопрос, конечно, открытый: что же такого могли наговорить судьи после трех лет в разговоре с Князевым, дело которого рассматривается в суде? Поэтому невозможно оценить, насколько весомой для дальнейшего доказывания с целью осуждения является предоставленная Князевым информация.
"Добровольный" донат на армию
САП публично отмечает, что "благодаря соглашению государство получило мощный экономический эффект: бюджет страны пополнился на 2 554 300 долларов США. Это более 113 млн гривен! Сегодня, когда страна борется за свое выживание, эти средства конвертируются в реальное оружие, дроны или финансирование социальных выплат". С одной стороны, это хороший посыл, ведь эти средства годами находились на арестованных счетах и в хранилище вещественных доказательств. Сейчас же они направлены в экономику государства и тратятся непосредственно на оборону страны.
С другой стороны, именно благотворительный взнос в пользу ВСУ — более 1,1 млн долл. — вызывает резонный вопрос: а откуда эти средства? Их не было в декларации Князева. С учетом совместной собственности он легально мог бы перечислить сумму в десять раз меньшую. Однако эти средства на основании соглашения уже конфисковали в пользу государства. Поэтому происхождение 1,1 млн долл. должно было бы заинтересовать как финансовый мониторинг при перечислении на счет благотворительного фонда, так и антикоррупционные органы.
Конечно, на фоне этого приговора вопрос декларирования выглядит незначительным, но отсутствие информации по этому поводу выглядит как "легализация" средств, полученных преступным путем.
В других соглашениях тоже перечисляются личные средства на поддержку ВСУ, но каково их происхождение? Не ставит ли это соглашение под сомнение происхождение средств, которые перечисляет большинство осужденных на основании соглашений?
В то же время поддержка ВСУ, в частности через благотворительные фонды, является личным делом каждого человека. Она не является обязательным условием соглашения, а скорее обстоятельством, которое положительно характеризует. В то же время УПК Украины не требует указывать необязательные составляющие соглашения в судебном приговоре, поэтому пожертвования на ВСУ там не должно быть вообще.
Что с этим делать?
Идея соглашений о признании вины как путь к максимальному ужесточению наказания коррупционеров — борьбы не с единичным явлением, а с системой — верна.
И дело Князева вроде бы типично для этой практики. Особенно в части "пожертвования на ВСУ". И в то же время — нет. Крайне редко ВАКС назначает реальное лишение свободы в качестве наказания по результатам соглашения о признании вины. Это связано и с резонансностью дела, и с тем, что дело продвигалось к вынесению приговора (уже более двух лет рассматривалось в суде).
В то же время оно обнажило системные проблемы в практике заключения соглашений. Как бы украинское общество ни доверяло антикоррупционным органам, широко распространены обоснованные сомнения относительно повсеместной политики заключения соглашений.
Что требует совершенствования?
Критерии, по которым САП заключает соглашения. В настоящее время они непрозрачны. В публичных заявлениях этого органа и ВАКС не звучат никакие теоретические аргументы в пользу соглашений. Речь идет о рациональном выборе человека или же о максимизации уголовного преследования путем разоблачения большего количества коррупционеров. Это требует систематизации и формирования отдельной, публично озвученной политики САП.
Понятие "общественный интерес". Оно остается оценочным и неоднозначным. Его можно детализировать как через практику ВАКС, так и через квазипрецедентные позиции (правовые позиции) Верховного Суда. Кроме того, законодатель может более четко определить в УПК Украины критерий общественного интереса.
Раскрытие других уголовных правонарушений и лиц должно быть реальным, то есть приводить к их осуждению, а не просто вероятным. Понятно, что эту конфиденциальную информацию нельзя раскрывать сразу в приговоре, ведь в дальнейшем её будут использовать для доказательства других уголовных правонарушений. Но это больше всего подрывает доверие к институту соглашений о признании вины — общество не видит реальных результатов. Сколько, кого, как и когда осудили на основании разоблачительных показаний. Такую информацию можно предоставлять в обобщенном виде и со временем.
Более радикальные шаги — обязать САП и ВАКС публиковать полный текст обвинительного приговора на основании соглашения после использования обвинительной информации в суде. Или же делать это обязательно через 3 года после заключения соглашения, чтобы контролировать использование обвинительной информации.
Пожертвование в пользу Вооружённых Сил Украины не может быть частью соглашения о признании вины. Поддержка ВСУ, в частности через благотворительные фонды, является личным делом каждого человека. Благотворительность ни при каких условиях нельзя упоминать в судебном приговоре, чтобы не создавать ощущения безнаказанности, мол, осужденный "откупился от наказания".
Содержательный анализ соглашений о признании вины должен быть предметом аудита Специализированной антикоррупционной прокуратуры. В соответствии с ч. 10 ст. 8-1 Закона Украины "О прокуратуре" САП каждые два года проходит аудит своей деятельности. На практике он еще ни разу не состоялся, хотя эта норма введена в 2023 году. Аудит проводит Комиссия по проведению внешней независимой оценки, в состав которой входят международные эксперты. Упомянутые выше критерии, их практическая реализация на уровне политики уголовного преследования, перспектива осуждения лиц, разоблаченных в результате заключения соглашений, — все это должно быть предметом периодического аудита как инструмента внешнего контроля за деятельностью САП. В то же время и сама Специализированная антикоррупционная прокуратура заинтересована в результатах регулярного аудита — это достойный ответ критикам или пространство для развития и работа над устранением ошибок.
Читайте также: Эффект Князева. Что означает соглашение экс-главы Верховного Суда для бизнесмена Жеваго и всей судебной системы
Вместо выводов
Если САП укрепит доверие к институту соглашений — этот инструмент удастся сохранить и использовать его для снижения уровня коррупции в государстве. Если же она будет продолжать такую практику, как сейчас, то уровень доверия к НАБУ, САП и ВАКС будет снижаться, а под лозунгами "они позволяют коррупционерам откупаться" народные депутаты при поддержке возмущенного общества могут ограничить эти полномочия.
В настоящее время всё строится на общественном доверии к САП и ВАКС. То есть на том, что прокуроры добросовестно руководствуются интересами правосудия и соглашаются (или сами инициируют) сделку только в тех случаях, когда общество действительно от этого выигрывает. Соответственно, им приходится выбирать между угрозой "потерять дело" или расследовать его так долго, что эти же ресурсы лучше направить на другие дела. Ведь справедливое правосудие утилитарно — оно заключается не в жесткости наказания для одного любой ценой, а в неотвратимости наказания для всех, возможно, более мягкого, но все же наказания. Но это доверие будет утрачиваться, если соглашения останутся непрозрачными и закрытыми, сроки наказаний — в основном условными, а критерии их заключения — непонятными.