Полмиллиона за правду. Как экс-прокурор пытается заставить прессу замолчать
Иск бывшего сотрудника правоохранительных органов Дмитрия Борзиха к Инне Ведерниковой и "Зеркалу недели" — это не частная ссора журналистки с фигурантом её публикаций. Это показательная история о том, как сам судебный процесс может стать наказанием за неудобное расследование.
Бывший заместитель главного военного прокурора Дмитрий Борзых требует признать недостоверной информацию из расследования "Дело адвокатов-хакеров. Как НАБУ выявило паразитов". Кроме того, он просит взыскать с ответчиков почти 500 тысяч гривен судебных издержек, из которых 300 тысяч — расходы на правовую помощь.
По версии следствия, адвокаты имели несанкционированный доступ к материалам как минимум ста уголовных дел, среди которых около тридцати дел НАБУ о топовой коррупции. Это не означает, что вина Борзых доказана. Но его процессуальный статус — факт, а не предположение журналистки.
Представитель СМИ, адвокат Евгений Воробьёв, считает, что иск имеет признаки SLAPP – стратегического судебного преследования, направленного на давление на журналистов. С этим трудно не согласиться. Ведь такой иск не обязательно должен завершиться победой. Его целью может быть сам процесс: месяцы заседаний, адвокатские расходы, нервы и риск огромных финансовых затрат. Это передача "привета", как говорил когда-то Янукович: "я вам не заведую".
Сигнал адресован не только Инне и редакции "Зеркала недели". Его должно услышать всё медийное сообщество: если вы называете влиятельных фигурантов и описываете общественно значимые уголовные дела, готовьтесь годами доказывать своё право на профессию. В воздухе очень отчетливо пахнет методами одного из бывших заместителей главы администрации президента Януковича. К слову, по данным собеседников УП, год назад власть рассматривала Борзых в политической жизни страны в качестве замены убитому в Мадриде Портнову.
Дополнительные вопросы вызывает ход самого иска. Первое заявление автоматизированная система распределила судье Татьяне Ильевой, но уже на следующий день его вернули по заявлению истца. Еще до официального обнародования постановления Борзих подал новый иск с теми же требованиями. Оно попало к судье Евгению Хайнацкому, который заявил самоотвод из-за личного знакомства с Борзихом. После нового распределения дело снова досталось Ильевой, которая также взяла самоотвод. В итоге дело получил судья Алексей Соколов.
На заседании 10 августа выяснилось, что адвоката Ведерниковой не включили в дело в системе "Электронный суд", из-за чего у него не было доступа к материалам. Поданный им отзыв, который, по информации канцелярии, ещё 14 июля передали судье, в материалах не нашёлся. Полноценное заседание не состоялось, а рассмотрение перенесли на 3 сентября.
Эти обстоятельства пока не доказывают вмешательство в распределение дела или предвзятость суда. Но они дают достаточно оснований требовать максимальной открытости процесса. Особенно когда речь идет об иске фигуранта дела о вмешательстве в государственные реестры и утечке информации из уголовных производств.
Борзых — опытный юрист, бывший прокурор, и, конечно, он максимально использует возможности законодательства для наказания журналистов. В частности, часть 4 статьи 296 Гражданского кодекса, которая ограничивает обнародование имени подозреваемого до вынесения обвинительного приговора.
Но именно здесь частный иск и норма Гражданского кодекса превращаются в проблему всей страны. И в удобный инструмент для защиты коррупционеров. В большинстве демократических государств презумпция невиновности означает запрет на признание человека виновным до вынесения приговора, а не запрет на сообщение его имени и официального процессуального статуса.
Директива ЕС 2016/343 запрещает органам власти представлять подозреваемого как виновного, но позволяет объективно информировать о расследовании, если этого требует общественный интерес. Во Франции суды прямо признали: ни один закон не запрещает называть имя совершеннолетнего подозреваемого, если журналист нейтрально излагает факты и не объявляет человека виновным. В Германии идентификация допускается при наличии достаточной фактической базы и значительного общественного интереса. В Великобритании и США имена фигурантов открытых уголовных дел, как правило, являются общедоступными, а запреты устанавливаются лишь в определенных законом случаях или по отдельному решению суда.
Украина пошла противоположным путем: по общему правилу нельзя называть даже официального подозреваемого. Это уже не просто защита от преждевременного объявления виновным. Это право на невидимость, которое в делах о коррупции на высшем уровне работает прежде всего против общества.
Презумпция невиновности — это хорошо, это норма для демократических стран. Но именно страны ЕС, на которые мы хотим равняться, также имеют другую ключевую норму — оставлять СМИ право называть подозреваемых, если информация подтверждена официально и представляет очевидный общественный интерес. И я считаю, что парламент должен изменить статью 296 Гражданского кодекса.
Инна Ведерникова будет защищать свою работу в суде. Но профессиональное сообщество должно защитить гораздо больше — право СМИ сообщать общественно важные факты. Ведь сегодня Ведерниковой выставляют счет на полмиллиона. А завтра другой журналист, увидев этот счет, просто решит не писать. Именно его молчание и станет настоящей победой такого иска. И именно принуждение нас к молчанию и является целью этого иска.
Владимир Фомичев