Как Украина держится: от общественного сопротивления до ответственного управления

За годы полномасштабной войны стойкость стала своеобразной визитной карточкой Украины. Но за этим словом скрывается не какая-то там мифическая "натура украинцев". К тому же и сама стойкость не является постоянной — она меняет свой характер со временем. Сначала речь шла о том, чтобы выстоять под ударом. Именно эта способность к сопротивлению и закрепилась как образ Украины. Однако под длительным давлением стойкость не может оставаться лишь сопротивлением: она либо переходит в изменение самой модели управления, либо постепенно истощается. Почему именно за этим переходом стоит следить на пятом году войны?

В модели украинской стойкости можно выделить три взаимосвязанных узла

Первый — общественная мобилизация: доверие, самоорганизация, человеческие ресурсы, готовность длительное время оказывать сопротивление.

Второй — государственные институты, обеспечивающие непрерывность управления, обороны и принятия решений.

Третий — международная коалиция, предоставляющая оборонные, финансовые и политические ресурсы.

Ни один из этих узлов не является самодостаточным — устойчивость возникает не в каком-то одном из них, а в связности между ними.

Механизм действует таким образом, что когда один узел теряет способность должным образом выполнять свою функцию, другие частично компенсируют этот дефицит: передают ресурсы, берут на себя часть задач или заставляют его изменить способ действия. Но этот механизм действует до тех пор, пока компенсация происходит быстрее, чем истощаются узлы. А наибольшие риски возникают, когда различные дефициты начинают действовать одновременно, и сбой одного узла каскадом передается другим.

В начале широкомасштабного вторжения России в 2022 году механизм работал в основном в одну сторону: общество изо всех сил компенсировало государство, застигнутое большой войной. Самоорганизация опередила институты — общество не ждало инструкций сверху и действовало, в основном игнорируя существующие правила. ю

Многие помнят, как уже на второй день государство раздало около десяти тысяч автоматов членам самоорганизовавшихся добровольческих формирований Киева. Оно не создало эту структуру, а признало и вооружило уже готовую.

Сеть тысяч и тысяч мелких и средних инициатив — волонтерские штабы, общественные и религиозные организации — делала то, на что у крупных структур не хватало оперативности. Они эвакуировали людей, предоставляли убежище, отправляли гуманитарную помощь на линию фронта. Это была фаза сопротивления и адаптации: общественный узел восполнял провалы институционального уровня (готовности государства), поэтому система устояла.

Но восполнять провалы бесконечно невозможно. Мы все понимаем и чувствуем, что устойчивость не является данностью. То, что работало на этапе сопротивления, не обязательно сработает на этапе, когда приходится одновременно держать фронт и перестраивать управление. Поэтому за связями между узлами нужно следить постоянно: предупреждать угрозы и оценивать риски, видеть то, что начинает ослабевать, и укреплять уязвимое звено до того, как локальная проблема станет системной. Но диагностика — это лишь инструмент. Решения должны быть политическими.

Украинская власть построена вокруг узкого круга лиц и действует скорее по рентной логике, когда сохранение влияния важнее, чем подотчетность за последствия. Такая власть не имеет стимула начать действовать иначе, особенно в условиях отсутствия выборов.

Пока общество и международные партнеры покрывают последствия плохого управления, центр не платит политическую цену за собственные провалы. А те, кто берет эту ношу на себя, истощаются.

Первыми — общество, ведь волонтерство из чрезвычайной меры превратилось в постоянную ответственность, которую оно не должно было брать на себя, — отсюда и выгорание. Этот перекос достаточно заметен: в конце 2024 года волонтерам доверяли 81 % опрошенных, а работу правительства называли эффективной лишь 5–6 %.

Вторыми — международные партнеры. На оборону уходит от 29,6 % ВВП в 2022 году до 42,9 % в 2025 году, и без внешней макропомощи поддерживать при таких расходах социальные выплаты, пенсии и государственные услуги было бы невозможно. Некомпенсированное давление на эти составляющие — это отсчёт до каскадных последствий.

Именно поэтому в характере устойчивости назревает поворот. Та энергия, которая сначала была направлена вовне, на врага, разворачивается внутрь — на собственную власть. Самые яркие его признаки — "Майдан с карточками" 2025 года, когда в ответ на попытку руководства государства подчинить антикоррупционные органы люди вышли на протест и заставили президента признать: "Мы услышали улицу".

Сейчас всё чаще это голоса за равенство перед законом. Если в 2022 году общество сопротивлялось врагу и компенсировало неповоротливость государства, то сейчас общество пытается не только восполнять институциональные провалы, но и заставлять государство нести свою ношу, быть ответственным и подотчетным. И это уже попытка изменить саму модель управления, когда ресурсами общества невозможно залатать безответственность.

Станет ли эта попытка настоящей трансформацией — вопрос открытый. Трансформация необходима, чтобы механизм устоял, но она не гарантирована, потому что всё зависит от того, найдёт ли запрос на подотчётность институциональный канал или останется аварийным предохранителем на улице.

Избирательный цикл отложен, мандаты доверия не обновляются, участие общественности свернуто — конституционно это обосновано военным положением, но фактически ведет к накоплению нерешенных дилемм. И здесь внутреннее пересекается с внешним.

Эффективность международной коалиции держится на том, что Украина остается для европейских партнеров носителем общего интереса. В этой логике демократический прогресс работает как ресурс коалиционной устойчивости, а не только как ценность. Откат в области подотчетности подтачивает именно тот узел, который сегодня обеспечивает устойчивость страны.

Украинская устойчивость постепенно расходует два ограниченных ресурса: доверие внутри страны и общий интерес снаружи — оба уже находятся под значительной нагрузкой.

Вопрос не в том, насколько украинцы выносливы, а в том, успеет ли страна перейти от сопротивления к ответственному управлению раньше, чем рентный характер власти и разрыв в подотчетности истощат весь механизм.

Светлана Конончук, эксперт УНЦПД и Владимир Лупаций, соучредитель Национальной платформы устойчивости и сплочённости