28 лет Римскому статуту: почему он нужен Украине и отвечает ли он на вызовы войны

Нам предстоит сделать ещё один шаг к вступлению

в европейскую правовую семью и принять

в качестве своего собственного тот правовой стандарт,

который для большинства развитых государств

стал нормой. Теперь этот шаг должна сделать Украина.

28 лет назад был принят Римский статут — документ, заложивший основу деятельности Международного уголовного суда. Украина ратифицировала его 21 августа 2024 года, а с 1 января 2025-го он вступил в силу. Уже 9 октября 2024 года Верховная Рада приняла имплементационный закон, который должен привести украинское законодательство в соответствие с его положениями. В то же время процесс имплементации продолжается до сих пор.

Мне кажется важным объяснять эту тему не только через призму изменений в Уголовный кодекс. Имплементация Римского статута — часть гораздо более длительного процесса развития международного уголовного права, которое нередко критикуют за медлительность и недостаточную эффективность. Однако международное уголовное право не работает как быстрый механизм реагирования на нарушения законов и обычаев войны. Оно формирует единые правила, общий язык и критерии ответственности. Международное гуманитарное право можно, на мой взгляд, с оговорками сравнить со сводом законов, изложенных в Библии: все понимают и признают, что существуют заповеди (законы), однако суд за их нарушение наступит не сразу.

От "права на войну" к правилам войны

Долгое время в истории человечества существовало представление о праве на войну. Сильные государства могли начинать войны, а право сосредотачивалось на том, как именно их вести. В международном праве для этого существует разграничение между jus ad bellum (допустимость применения силы) и jus in bello (правила поведения во время войны).

Идея постоянного Международного уголовного суда возникла задолго до Рима. В 1872 году один из основателей Международного комитета Красного Креста Гюстав Муанье предложил создать суд, который бы рассматривал дела о нарушении Женевской конвенции. Уже после Первой мировой войны были предприняты новые попытки, которые, впрочем, не привели к созданию постоянного учреждения. Однако Нюрнбергский и Токийский трибуналы после Второй мировой войны доказали: за международные преступления могут нести ответственность не абстрактные государства, а конкретные руководители, командиры и исполнители.

Важно, что после создания ООН и принятия её Устава подход к войне изменился: её больше нельзя было рассматривать как средство ведения политики. Ведь незаконное начало войны является нарушением международного права и преступлением агрессии.

В 1948 году Генеральная Ассамблея ООН вернулась к вопросу о создании постоянного Международного уголовного суда, но холодная война остановила этот процесс. Вновь за его создание взялись только в 1989 году по инициативе Тринидада и Тобаго, которую продвигал премьер-министр Артур Робинсон. Впоследствии комиссия по международному праву подготовила проект статута в 1994 году. А 17 июля 1998 года на дипломатической конференции в Риме его поддержали 120 государств, только 7 проголосовали против, а 21 страна воздержалась. В конце концов Римский статут вступил в силу 1 июля 2002 года. Таким образом, от идеи до реализации прошло около 130 лет.

Даже во время войны продолжают действовать правила. Они не оправдывают войну, а ограничивают насилие и определяют минимальный уровень защиты для тех, кто не участвует в боевых действиях. Именно для этого существует международное гуманитарное право, под защитой которого находятся гражданское население, военнопленные, раненые и те, кто больше не участвует в боевых действиях (hors de combat).

Правила ведения войны формировались постепенно. Они содержатся в Гаагских положениях, Женевских конвенциях 1949 года, дополнительных протоколах к ним, а также в обычном международном гуманитарном праве (МГП). В этих документах долгое время существовали правила, нарушение которых считалось военным преступлением. Впрочем, единого перечня этих преступлений не было. На практике это затрудняло работу, ведь нужно было не только установить факты нарушений, но и правильно определить, какие из них являются военными преступлениями.

Римский статут решил эту проблему – в нем собрали ряд существующих правил и изложили понятный перечень международных преступлений. Для военных преступлений таким каталогом является статья 8 Римского статута. Именно поэтому даже до ратификации Украиной Римского статута на него и ориентировались юристы, следователи, прокуроры и суды.

До принятия Римского статута национальные модели действительно были неравномерными. Преступление агрессии преимущественно опиралось на Нюрнбергский опыт и редко имело подходящую национальную конструкцию. Геноцид со стороны государства часто криминализировали на основании Конвенции 1948 года. Военные преступления были разбросаны между общими уголовными нормами и прямыми ссылками на международное право. Отдельного состава преступлений против человечности во многих кодексах вообще не существовало. Римский статут обобщил и систематизировал подходы, которые до этого уже существовали в международном праве.

Читайте также: Почему Европе так трудно увидеть украинских гражданских лиц в плену?

Кто входит в систему Римского статута, а кто — вне её

По состоянию на 2026 год участниками Римского статута являются 125 государств, среди которых все члены Европейского Союза, а также Канада, Великобритания, Австралия, Япония, Республика Корея, большинство государств Латинской Америки и часть африканских государств. Вне системы остаются, в частности, США, Китай, Индия, Россия, Израиль и Турция.

Для демократических государств участие в этой системе важно не потому, что они не доверяют собственным судам. МУС не заменяет национальное правосудие, а вмешивается в тех случаях, когда государство не желает или не способно провести надлежащее расследование.

США, Россия и Израиль в своё время подписали статут, но впоследствии заявили, что не хотят быть участниками. Бурунди и Филиппины вышли из статута. В этом году о выходе сообщили Буркина-Фасо, Мали и Нигер, однако эти решения вступят в силу в 2027 году.

Россия подписала Римский статут в 2000 году, но не ратифицировала его, а в 2016-м сообщила ООН, что не хочет быть государством-участником. Поэтому Россия не взяла на себя договорное обязательство сотрудничать с судом, выполнять его запросы, передавать подозреваемых и выстраивать внутренние процедуры сотрудничества. В политическом контексте это решение было принято, чтобы не допустить независимого внешнего контроля за действиями военно-политического руководства.

Как привлечь россиян к ответственности, если РФ не ратифицировала устав

Тот факт, что Россия не является участницей Римского статута, не означает, что её граждане недосягаемы для правосудия. МУС имеет право расследовать геноцид, преступления против человечности и военные преступления, совершенные на территории Украины, независимо от гражданства подозреваемых. Юрисдикция МУС определяется местом совершения преступления, а не гражданством подсудимого. Такой принцип действует и в национальном праве: иностранец, совершивший преступление в Украине, несет ответственность в соответствии с Уголовным кодексом Украины, и для этого не требуется согласия государства его гражданства.

Украина признала юрисдикцию МУС, подав два заявления в соответствии со статьёй 12(3) Римского статута. А с 1 января 2025 года стала полноправным государством-участником. Поэтому все военные преступления и преступления против человечности, совершенные на территории Украины с 20 февраля 2014 года, подпадают под юрисдикцию МУС независимо от гражданства исполнителей и без согласия России. Практическим подтверждением этого стали ордера на арест Владимира Путина и Марии Львовой-Беловой по делу о депортации украинских детей, а впоследствии — и представителей высшего военного командования России.

Однако в отношении преступления агрессии действуют другие правила. Статья 15 bis Римского статута не позволяет МУС осуществлять юрисдикцию в отношении граждан государства, не являющегося участником статута, если дело не передано Советом Безопасности ООН. Но в случае с Россией такой механизм не работает, ведь она, как постоянный член Совбеза, может заблокировать решение своим вето. Именно поэтому создание Специального трибунала по преступлению агрессии имеет решающее значение.

Читайте также: Россия разрушает систему международной уголовной юстиции. А Запад невольно способствует этому

Что ратификация Римского статута меняет для Украины

Для Украины этот вопрос стал особенно актуальным после начала российской агрессии в 2014 году. А также после вторжения в 2022-м, когда масштаб военных преступлений значительно увеличился. Наше государство ежедневно сталкивается с необходимостью расследовать убийства мирных жителей, пытки, незаконное лишение свободы, депортацию, сексуальное насилие, атаки на гражданские объекты, жестокое обращение с военнопленными.

После ратификации Римского статута Украина приняла имплементационный закон. Он изменил ряд положений Уголовного кодекса. В частности, обновили подходы к международным преступлениям: добавили преступления против человечности, изменили положения о военных преступлениях, а также внесли пункты об ответственности военных командиров. Это важный шаг, ведь без такого механизма расследование останавливается на том, кого проще всего установить. Поэтому у нас военное преступление часто имеет лицо российского солдата и значительно реже — офицера, генерала или гражданского должностного лица, создавшего противоправную практику.

Например, для массового обстрела нужны не только разведывательные данные, цель, боеприпасы, но и приказ, доклад о выполнении и оценка результата. Для системы пыток или незаконного содержания под стражей нужны помещения, персонал, транспорт, финансирование и молчаливое или прямое одобрение руководства. Правосудие должно научиться воспроизводить всю цепочку ответственных. Это касается и преследования украинских военнопленных и гражданских лиц в России. Важно наказывать непосредственных исполнителей, но именно ответственность организаторов и руководителей способна создать настоящий сдерживающий эффект.

Зачем нужен каталог военных преступлений

Широкая формулировка статьи 438 УК Украины позволяет охватить различные виды военных преступлений, однако лишает приговоры необходимой конкретики. В решении суда может быть указано, что человека осудили по этой статье, однако это не объясняет, какое именно преступление он совершил. Речь идет о широком спектре деяний — от умышленных убийств, пыток и незаконного лишения свободы до сексуального насилия и атак на гражданские объекты.

Формулировка "нарушение законов и обычаев войны" не всегда позволяет понять, о каком именно преступлении идет речь. Однако для правосудия точность имеет принципиальное значение. Если речь идет о пытках, сексуальном насилии, депортации детей или незаконном перемещении гражданских лиц, это должно быть отражено в правовой квалификации.

Именно поэтому создание отдельного перечня военных преступлений — не только вопрос совершенствования законодательства. От этого зависит эффективность расследований, качество обвинения и справедливость судебного разбирательства. Следователь должен четко понимать, какое преступление расследует, прокурор — правильно сформулировать обвинение, а суд — оценивать конкретное деяние, а не только общее нарушение норм МГП. Не менее важно, чтобы потерпевшие видели: государство признает именно то преступление, жертвами которого они стали.

Приговоры по делам о военных преступлениях со временем становятся не только актами правосудия, но и источником знаний о войне. Если различные преступления остаются под одной общей статьей, то будущая картина будет менее точной.

Важно, чтобы мы не воспринимали имплементацию как механический перенос каталога военных преступлений Римского статута в наш Уголовный кодекс. Статут является безусловным ориентиром, однако современная война показывает, что некоторые формы преступного поведения требуют четкого описания.

Например, Римский статут предусматривает ответственность за вербовку или использование детей в возрасте до 15 лет для участия в боевых действиях. В то же время украинское законодательство исходит из того, что ребенком считается лицо до 18 лет; эта позиция поддерживается МКЧП и вытекает из международного обычного права. Так же требуют оценки и преступления против культурного наследия, незаконного перемещения детей, депортации, принудительной паспортизации, давления на гражданское население в оккупированных регионах.

Таким образом, Украина может двигаться в двух направлениях: выполнить базовую работу и гармонизировать свое законодательство с Римским статутом, а также осторожно и профессионально предложить собственные подходы к военным преступлениям, проявившимся в продолжающейся войне.

Медиа-инициатива за права человека принимала участие в работе группы при Офисе Генерального прокурора, которая разрабатывала предложения по имплементации Римского статута и детализации положений УК Украины. В частности, речь шла о пересмотре статей 437 и 438 УК Украины, разработке каталога военных преступлений, санкциях, а также вопросах, связанных с международными преступлениями. Очевидно, что этот процесс следует довести до законодательного воплощения. Здесь важно не терять время, ведь без полного каталога военных преступлений имплементация остается незавершенной.

В то же время завершение этого процесса необходимо для повседневной работы правозащитников, следствия, прокуратуры, судов и потерпевших. Это также необходимо для того, чтобы наши приговоры по делам о военных преступлениях были понятны не только юристам, но и обществу.

Читайте также: Переосмысление доказательств по делам о военных преступлениях: материалы, полученные негласным путем

Как другие государства проходили путь имплементации

Другие государства также прошли путь имплементации Римского статута в национальное законодательство. В частности, Канада в 2000 году приняла отдельный закон "О преступлениях против человечности и военных преступлениях" (Crimes Against Humanity and War Crimes Act), направленный на имплементацию статута. Великобритания пошла по пути принятия отдельного закона "О Международном уголовном суде" 2001 года (International Criminal Court Act 2001). Германия приняла отдельный кодекс преступлений, действующий наравне с общим уголовным законодательством. Франция вносила изменения в уголовное законодательство и постепенно включала в него положения о международных преступлениях.

Процесс имплементации занял от нескольких месяцев до более чем десяти лет. Так, Канада приняла специальный закон в 2000 году и сразу ратифицировала Римский статут. Великобритания ввела в действие свой International Criminal Court Act в сентябре 2001 года, за месяц до ратификации. Германия ратифицировала статут в декабре 2000 года, а через два года приняла отдельный Кодекс преступлений против международного права с широким применением универсальной юрисдикции. Франция ратифицировала Устав в 2000 году, урегулировала вопросы сотрудничества с судом в 2002 году, но адаптацию уголовного законодательства завершила лишь в 2010-м. Швеция ратифицировала Устав в 2001 году, а комплексный закон о геноциде, преступлениях против человечности и военных преступлениях ввела в действие лишь в 2014 году.

Для Украины этот сравнительный опыт имеет не только академическое значение. Лица, которых мы будем разыскивать, могут оказаться в Германии, Франции, Канаде, Великобритании или другом государстве, которое применяет собственные правила в отношении международных преступлений. Законодательство не должно быть дословно идентичным, но основные составы преступлений и формы ответственности должны быть совместимыми. Это уменьшает споры о двойной уголовной ответственности, облегчает экстрадицию, международную правовую помощь, передачу доказательств и, при необходимости, передачу самого производства. Имплементация Римского статута — это не только выполнение международного обязательства. Это настройка украинского правосудия на общий правовой язык с другими государствами.

Имплементация во время войны

Большинство государств осуществляли имплементацию Римского статута в условиях правовой стабильности. А Украина делает это во время продолжающейся войны, что усложняет процесс, но и дает возможность увидеть, какие нормы необходимы.

Во время войны меняются правила общественной жизни. Например, на оккупированных территориях наши люди, которые остаются гражданами Украины и хотят быть лояльными к своему государству, сталкиваются с требованиями оккупационных администраций. На линии фронта действуют правила ведения боевых действий. В тыловых городах и населенных пунктах, которые формально не являются полем боя, страдают от ракетных ударов, атак беспилотников по энергетическим, промышленным или военным объектам. Эти факторы требуют более точного правового регулирования. Мы можем сформулировать подходы, которые будут учитывать их одновременно. Это нужно делать осторожно и вдумчиво, чтобы качественно проработанные нормы могли быть полезны не только для украинского правосудия, но и для дальнейшего развития подходов к защите человека в других вооруженных конфликтах.

Поэтому двадцать восьмая годовщина Римского статута — не просто дата в календаре. Для Украины это напоминание о том, что международный консенсус нужно превратить в действующие нормы, которые ведут от конкретного преступления к ордеру, от ордера к системе и от украинского судебного разбирательства к задержанию подозреваемого за рубежом. Только тогда принцип неотвратимости наказания перестает быть декларацией и становится процедурой.

Андрей Яковлев, адвокат, эксперт МИПЛ по международному гуманитарному праву