"Санкции против России вводились за агрессию, а не за возможность поговорить. Поэтому мы можем увязывать снятие санкций только с окончанием войны. Потому что в трехстороннем формате (переговоров – УП), вы можете оказаться в ситуации, когда ничего не ясно, а санкции уже сняты".
Такими довольно агрессивными формулировками охарактеризовал президент Украины Владимир Зеленский новую политическую реальность в отношениях с Соединёнными Штатами Америки в интервью "ТСН" 25 октября.
Украинский лидер прибег к таким резким заявлениям чуть более чем за неделю до ключевых промежуточных выборов в американский Конгресс, должны были быть очень веские основания.
И они были. К тому моменту действующая администрация в Белом доме совершила резкий поворот в сторону умиротворения Владимира Путина и активизации переговорного процесса, который всё меньше напоминал дипломатию, а всё больше — принуждение Украины к капитуляции.
В ночь на 4 ноября партия Трампа потерпела сокрушительное поражение в обеих палатах Конгресса, благодаря чему у Украины появился шанс на то, что американская политика станет, по крайней мере, более сбалансированной.
Однако сама попытка резко разворнуть Белый дом, полностью игнорируя интересы Украины, поставила ребром вопрос: на кого Киев может в долгосрочной перспективе рассчитывать как на надёжного союзника?
Ещё 28 февраля 2022 года, на четвёртый день большой войны, Зеленский вместе с тогдашним премьером Денисом Шмыгалем и спикером парламента Русланом Стефанчуком подписали заявку на вступление Украины в Евросоюз.
И, собственно, с самого начала полномасштабного вторжения европейская интеграция была главным ориентиром украинского государства.
Однако в течение последнего года действия украинских властей всё чаще противоречили провозглашённым ими же стратегическим целям.
С одной стороны, украинские власти продолжали договариваться с европейцами о продвижении по пути в ЕС, открытии переговорных кластеров и других шагах евроинтеграции.
С другой — внутри страны происходил буквально саботаж решений, без которых невозможны ни полноценная европейская интеграция, ни получение значительной части западной финансовой помощи.
Поэтому здесь вопрос не в том, продолжает ли власть в своих заявлениях провозглашать путь в Европу. Главное — готовы ли украинские элиты уступить ради европейской интеграции монопольный политический контроль над силовыми органами и другими чувствительными "активами"?
Найти ответ можно, проанализировав действия Украины по двум параллельным направлениям: как власть выполняет требования для вступления в ЕС и что реально делает для получения западных денег. Поэтому именно с этими вопросами и попыталась разобраться "Украинская правда".
Вступление в ЕС: между реформами и мирным соглашением
Как бы парадоксально это ни было, но на фоне внутренних проблем во власти в целом и в парламенте в частности Украина осенью 2026 года оказалась в шаге от одного из крупнейших формальных прорывов на своем пути к евроинтеграции.
Часть переговорных кластеров по вступлению в ЕС удалось уже открыть; часть, как уверяют собеседники УП в дипломатических кругах, удастся открыть в ближайшем будущем.
Да что там говорить, если Киеву удалось найти взаимопонимание с обновленной после Орбана Венгрией, которая за последние годы стала синонимом блокирования переговоров Украины и ЕС.
Спикер Рады Стефанчук провёл через парламент первое в мире постановление с осуждением репрессий против венгров, которые проводила Москва после Второй мировой войны. Зеленский и премьер Венгрии Петер Мадьяр наконец провели личную встречу, тот же Стефанчук посетил к венгерской коллеге Агнеше Форштгоффер — и двусторонние отношения вышли на новый уровень.
"У нас как будто разблокировались отношения с Венгрией. Но сейчас обострились отношения с Польшей. Наши в правительстве считают, что эти вопросы можно будет решить. Там речь идет скорее о гордости. Мол, Венгрия заблокировала, а Польша — нет. Теперь Польша заблокирует", — с улыбкой рассказывает УП один из собеседников в руководстве "Слуги народа".
Впрочем, даже если эти дипломатические препятствия удастся преодолеть и Евросоюз наконец откроет переговорные кластеры, рано будет праздновать окончательную победу.
"Все ждут, когда откроются все переговорные кластеры. Но с этого момента начнётся самый сложный период. Потому что дальше всё будет зависеть только от нас. Закрытие разделов, а тем более целых переговорных кластеров, будет зависеть исключительно от того, как мы будем выполнять взятые на себя обязательства", – объясняет собеседник УП в руководстве Рады.
А с этим у украинской властной команды настоящие проблемы.
В Евросоюзе все меньше склонны разделять европейскую интеграцию Украины, выполнение внутренних реформ и предоставление Киеву финансовой помощи.
Брюссель согласовал с Международным валютным фондом значительную часть требований к украинским властям. Поэтому теперь те же реформы и законодательные изменения одновременно фигурируют в программах финансовой поддержки и среди условий продвижения переговоров о членстве в ЕС.
А это означает, что украинские власти постепенно теряют возможность откладывать неприятные решения на неопределенное будущее.
"Мы можем выполнять какие-то базовые требования в кластерах, принимать какие-то простые законы, да и даже непростые, как эти были предложения. Но всё равно без выполнения того, что называется "планом Качки-Коса", окончательного результата не будет. А кто сможет провести его через Раду? Вопрос без ответа", – разводит руками собеседник УП из числа топ-руководителей "СН".
В упомянутом плане из 10 пунктов, который формально не является частью процедуры вступления в ЕС, но неформально представляет собой главный тест на готовность Украины проводить реформы, речь идет прежде всего об изменении процедур назначения руководителей силовых органов, укреплении независимости антикоррупционных структур и т. п.
И если в вопросах, например, конкурсного отбора генерального прокурора власть ещё видит определённое пространство для маневра, то в других пунктах его просто не существует.
"Вообще-то мы не можем ограничивать президента работой какой-то комиссии, это прямо противоречит Конституции. Если там написано, что он выдвигает кандидатуру и назначает, то он это и делает. Любая комиссия по отбору не может принимать это решение за него. Максимум — можно при ОП или где-то создать консультативную группу, которая предоставит определенный список из нескольких кандидатов", — объясняет без записи позицию команды Зеленского один из ее руководителей.
То есть о введении процедуры по образцу конкурса на должность директора НАБУ, где решающее влияние на результат оказывают международные эксперты, речь не идет. В итоге новый вице-премьер по евроинтеграции Всеволод Ченцов в интервью "Европейской правде" откровенно заявил, что в условиях ЕС четко не прописано, что в ОГП должна быть именно конкурсная комиссия, и что такая, как при отборе руководителей НАБУ или БЭБ.
Однако другие пункты, такие как отмена "поправок Лозового", разрешение возбуждать дела против депутатов без подписи генпрокурора и т. п., не оставляют места для различных интерпретаций.
"Есть масса вопросов, в которых никакой игры в принципе быть не может. Потому что если написано, что нужно предоставить НАБУ право на собственную независимую экспертизу, то ты здесь уже никак не выкрутишься", – разводит руками один из лидеров президентской партии.
В результате власть прибегает к тихому саботажу, который видят в Брюсселе. Именно поэтому в свежем отчете Еврокомиссии о прогрессе стран-кандидатов на вступление, Украину обогнала даже скромная Молдова, а тот прогресс, который зафиксирован в таких сферах, как борьба с коррупцией, произошел вопреки действиям власти, а не благодаря им. В ЕС также видят, что пока НАБУ/САП разоблачают коррупцию на высшем уровне, Рада в очередной раз не может проголосовать даже за абсолютно беззубую антикоррупционную стратегию.
Параллельно с этим в определённых кругах властной верхушки до сих пор сохраняются надежды, что Украине удастся вступить в ЕС не по обычному пути, а напрямую — в рамках мирного процесса после завершения российско-украинской войны.
В рамках поиска формулы будущего мира действительно несколько раз обсуждалась возможность включения членства Украины в ЕС в более широкий пакет договоренностей о прекращении войны и гарантиях безопасности.
"Это мог бы быть совершенно иной механизм. Его пока не существует, но его можно прописать. Это могло бы быть что-то похожее на то, что обсуждалось в предыдущих итерациях. Определенный тип авансового вступления, когда политическое решение уже принято, вам дают флаг, какие-то места в Европарламенте, представительство среди еврокомиссаров и т. д. Но единый рынок для вас открывается постепенно, по мере того как вы выполняете требования и закрываете переговорные кластеры", – описывает возможную конструкцию собеседник УП в команде Зеленского.
Американцы не против обсуждать членство Украины в ЕС как один из элементов будущей мирной конструкции. По данным УП от людей, имеющих отношение к переговорам, этот вопрос поднимался не раз.
Но сам Евросоюз пока не был готов не то что реализовать такую идею, но даже предметно обсуждать её за столом переговоров. Отчасти потому, что до сих пор нет своего уполномоченного представителя хотя бы с каким-то мандатом, отчасти потому, что не существует такой юридической модели, которая позволила бы реализовать этот замысел.
"Наши европартнеры с интересом следят за этими последними переговорами с американцами, но пока стараются держаться немного в стороне. Потому что когда им говорят: "Ну вот, давайте гарантии безопасности, всё пропишем, и вступление в Евросоюз", — то из этих переговоров, на которые у них нет мандата, они быстро исчезают", — описывал в беседе с УП один из членов команды Зеленского, имеющий отношение к переговорам.
Поэтому, каким бы привлекательным для части украинских элит ни казалась идея авансового вступления в ЕС в рамках мирного соглашения, рассчитывать на неё как на гарантированную альтернативу обычному процессу евроинтеграции не стоит.
А это означает, что в ближайшей перспективе главным и вполне реальным путем в ЕС остаётся старый, сложный и политически неприятный маршрут — выполнение взятых на себя обязательств, принятие необходимых законов и проведение реформ.
Именно тех, вокруг которых украинская власть не может найти взаимопонимания даже внутри собственного парламентского монобольшинства.
Саботаж и страх: почему европейские деньги зависли в Раде
На фоне внешнеполитической активности власти, попыток разблокировать переговоры о вступлении в ЕС, активизации межпарламентской дипломатии, примирения с венграми и т. д., внутри самой Украины разворачивается прямо противоположный процесс.
Украинские власти, которые внешне демонстрируют готовность как можно быстрее интегрироваться в Европейский Союз, прибегают к системному саботажу обязательств, взятых на себя перед той же Европой.
И дело здесь в том, что открытие переговорных кластеров, перспективы членства в Евросоюзе, масштабные дискуссии о европейской архитектуре безопасности или даже возможность "обратного" вступления Украины в ЕС в рамках будущего мирного соглашения — это все довольно абстрактные разговоры о стратегическом будущем.
Они не требуют немедленных политических жертв. Но как только дело доходит до выполнения конкретных политических и экономических требований Евросоюза, абстрактное будущее вдруг превращается в вполне конкретные законы, решения и неприятные реформы.
От ограничения политического влияния на правоохранительные органы до изменений в налоговой системе и тарифной политике. Все эти шаги могут стоить нынешним власть имущим части их влияния, а партиям, которые они представляют, — поддержки избирателей.
Поэтому в украинском парламенте разворачиваются настоящие политические драмы. Самой показательной из них остается срыв европейской программы финансовой помощи Ukraine Facility.
Этот механизм поддержки Украины предусматривает получение средств в обмен на выполнение согласованного с Евросоюзом перечня реформ. Однако значительная часть решений, которые Киев обязался принять, застряла в Раде.
Пока что Украина деньги по этой программе не потеряла, просто платежи переносят на последующие периоды. Но время, когда эти решения можно откладывать, заканчивается.
По программе Ukraine Facility второй квартал 2027 года — это последний срок, когда можно будет выставить платежку, то есть подать запрос на выплату средств. Если предусмотренные программой законы не вступят в силу до июня 2027 года, то всё — деньги просто сгорят, и их уже никак нельзя будет получить.
Парадоксальным образом Брюссель оказался в ситуации, когда он сам, чтобы оказать жизненно необходимую помощь Украине, вынужден каждый раз искать компромиссные механизмы и идти на уступки.
Такая ситуация выглядит особенно абсурдной на фоне новых запросов от Украины на расширенное финансирование на следующий год. Зеленский в своём интервью рассказывал, что размер этого дополнительного (!) запроса на следующий год составляет 70 миллиардов евро.
"Нам сейчас нужно попытаться договориться с европейцами о дополнительных "пиастрах" (финансовой помощи – УП). И желательно сделать это заранее, потому что в следующем году в ключевых странах Европы начнутся выборы. И там для Украины может сложиться очень непредсказуемая ситуация. Но нужно отдать должное нашим европейским друзьям. Они говорят, что 70 миллиардов — это много, но часть готовы покрыть", — рассказывает собеседник УП в руководстве "Слуги народа".
"Мы сейчас работаем над тем, чтобы включить наше финансирование в европейские трехлетние бюджеты, где только можно. Чтобы ключевые парламенты сейчас включили наши потребности в свои долгосрочные планы, чтобы потом это было трудно отменить, даже если сменятся правящие силы", – добавляет другой собеседник из числа топов Рады.
***
Несмотря на саботаж и нежелание власти голосовать за потенциально опасные для неё решения, сама жизнь и всё более сложная экономическая ситуация заставляют депутатов всё-таки делать свою работу.
Показательной стала "спецоперация" правительства по блокировкой региональных платежей, которая поставила депутатов перед выбором: голосовать за непопулярные законы и принести стране деньги или ехать в регионы и объяснять, почему у них заблокированы все платежи.
Не менее показательным было и голосование за бюджет в первом чтении.
"Мы видим, что как-то уже и требований меньше, и политических истерик меньше. Жизнь вокруг такова, что у депутатов больше смирения и принятия обстоятельств", — полуиронично резюмирует один из влиятельных депутатов большинства.
Похоже, постепенно к народным избранникам приходит осознание того, что пространства для политических торгов не осталось, и откладывать неприятные решения на "черный день" не получится – потому что вот он, уже наступил.
И хотя европейские требования часто болезненны для общества, а ещё чаще — для самой власти, нужно чётко осознавать: вопрос уже не в том, будет ли Украина в Евросоюзе, а в том, сможет ли она вообще выстоять, если останется без него.
Роман Романюк, УП