33304 просмотра
Пятница, 22 ноября 2019, 06:00

Он был одним из тех, кто снимал первую предвыборную кампанию Владимира Путина, ходил по пятам с камерой за малоизвестным тогда ФСБшником с карикатурной внешностью. Сегодня из-за критики бессменного правителя РФ, осуждения аннексии Крыма и войны на Донбассе он вынужден жить в Риге.

Российский документалист Виталий Манский, родившийся во Львове, на основе отснятых им архивных материалов сложил, словно пазлы, портрет российского вождя. 

Картина Манского "Свидетели Путина" рассказывает о первом годе правления президента РФ. 

С анатомической точностью Манский отображает период с 31 декабря 1999-го, когда Борис Ельцин публично заявил об уходе с поста президента, до 31 декабря 2000-го, когда вся Россия уже ела оливье под воскрешенный Путиным советский гимн.

По наблюдениям режиссера, трансформация Путина произошла буквально за полгода от победителя последних демократических выборов в РФ до самодержца, развернувшего империю в прошлое.

В середине ноября Виталий Манский привез "Свидетелей Путина" в Киев. 

Опальный российский документалист нашел время, чтобы поговорить с УП об отношении россиян к Украине, о родном Львове, имперских планах Путина и его восприятии Зеленского, о цветах на могиле Сталина и "вставании с колен". 

"Люди продолжают писать в лифте"

– Пока я ехал в метро на встречу с вами, вспомнил фильм "Бумер", вышедший в 2003-м. На третьем году президентства Путина герой-браток сказал: "Не мы такие – жизнь такая". Нет ощущения, что этот лозунг стал оправданием для многих россиян? 

– Не знаю. У меня меняются время от времени ощущения о жизни, о нас. Хотя мне все-таки кажется, что люди формируют климат, в котором живут. Если человек писает в лифте, он будет писать (ударение на "и" – УП) в любом лифте – в хорошем, чистом, или грязном. 

Сейчас заселяются люди в новые дома и почему-то продолжают писать в лифте. Жизнь ли их заставляет это делать – не уверен. 

– До сих пор есть такие?

– Есть. Я с соседом сделал ремонт в подъезде. Были две коммунальные квартиры, которые не участвовали. Мы повесили красивое большое зеркало с люстрой на первом этаже. И они рядом с ним написАли недлинное слово (х*й – УП). Им, наверно, так комфортнее, когда это слово рядом. 

– Это в России было?

– В Москве, на Тверской (центральная улица столицы РФ – УП)

manskiy vitaliy

Виталий Манский: Российское общество очень позитивно приняло аннексию Крыма, и рейтинг Путина вскочил от этой операции 

– Не знаю, как выглядит изнутри ситуация в РФ, но из Украины заметно: все больше думающих россиян уезжают на Запад. Для тех, кто думает меньше, вы – "предатель", погнавшийся за "длинным" долларом или евро. Кем вы себя ощущаете?

– Иной раз бываю в горах и вижу макушки гор в снегу. И с этих гор спускаются реки, превращающиеся в водопады. Я смотрю, думаю: это же за один сезон все должно закончиться, этот снег. А он не заканчивается и не заканчивается. Эта река течет и течет, этот водопад бьет и бьет, и этот снег бесконечный. 

В России есть какая-то такая незыблемая фундаментальность… Уж казалось бы: после революции, когда бросали в топки паровозов живьем, уж такая была эмиграция. Пароходами уплывали люди. 

– Чувства элитарности это вам не добавляет?

– В чем?

– Ну, как?! Творческая интеллигенция, эмиграция. 

– Нет. Я, наоборот, не до конца уверен, правильно ли поступил. Не является ли мой отъезд проявлением слабости, например.

– После показа фильма в Киеве мне показалось, что во время общения со зрителями вы, говоря о Путине, часто делаете паузы, подбираете слова. Вам страшно? 

– Вообще нормальному человеку должно быть страшно по жизни. Точнее, чувство страха должно присутствовать в комплексе с другими чувствами. Я реально гоню эти мысли. Но когда оказываюсь в России, конечно, они вольно или невольно возвращаются.

Поэтому, скажем, в России мне сейчас некомфортно. Мне значительно комфортнее в Латвии, в Украине, в Америке, в Чехии.

Loading...

"Путин закладывает начало краха России"

– Во время просмотра фильма я пытался понять, какие чувства испытываю. Странно, но мне стало жалко главного героя. Такая, знаете, брезгливая жалость. Как вы относитесь к Путину?

– Нет, у меня нет к нему жалости. Потому что он безжалостен по отношению ко мне. "Ко мне" в широком смысле. Считаю, что он совершает серьезное преступление по отношению к гражданам России, разворачивая Россию, такую сложно настраиваемую, неуклюжую Россию, в обратный ход. 

Мне кажется, именно он и является человеком, который закладывает начало краха России, по крайней мере в этих территориальных границах.

– Как в других странах реагируют на "Свидетелей Путина"? 

– Когда смотрят картину в Канаде или в Италии, в Америке, в Гонконге, для них происходящее является очевидным надругательством над правом, над законом, над демократией. Они воспринимают ее как такую документальную версию "Карточного домика". 

Российский зритель… Иногда встречаю в аудиториях таких, кто говорит: "Все прекрасно, прекрасный герой, прекрасная его позиция. Вы посмотрите, насколько он демократичен. Он говорит, что вот сейчас поработает президентом и вернется в свою личную жизнь. Он хочет оставить после себя страну – такую, в которой можно жить потом". 

И они совершенно не в состоянии проанализировать, что это он говорит 20 лет назад. И он 20 лет уже никуда не уходит и никуда не уйдет. И что за эти 20 лет произошло и с демократией, и со свободой, и с экономикой, и с их собственным холодильником, в конце концов. 

Ладно, если им плевать на "Иловайские котлы" и прочее. Но холодильник собственный… 

manskiy

Документалист Виталий Манский много лет работал на российском телевидении, но был вынужден покинуть РФ из-за критического отношения к политике Путина

– Меня удивило, что вы и ваша супруга уже тогда, 31 декабря 1999-го года, когда Ельцин объявил о своем преемнике, понимали то, чего россияне в массе своей так и не поняли спустя 20 лет правления Путина. 

– В случае с моей женой все очень просто. Для нее, если хотите, это на генетическом уровне. У нее по линии отца и по линии матери деды были жертвами ГУЛАГа. А по материнской линии – с двух сторон, потому что еще их раскулачили, моя теща воспитывалась в детском доме. 

Для нее человек из системы КГБ, НКВД, ГПУ, ФСБ – по определению человек, находящийся за красной линией. Это просто как спичка к сухому сену. Происходит немедленное возгорание.

К сожалению, многие, и я в том числе, эту ситуацию (приход Путина – УП) все-таки пытались пропустить через какую-то рациональность. Они же (Ельцин и демократы, приведшие Путина к власти – УП) сами себе свинью не подложат. Жизнь показала, что и они были очень наивны в своих решениях и, по сути, стали первыми жертвами своего собственного Буратино. 

– Мне кажется, без вашего закадрового текста была бы совсем другая картина. Как документалисту не стать пропагандистом? Где эта грань?

– Откровенно говоря, это была, может быть, главная опасность. Я принципиально не хотел картину вторгать в зону пропаганды, контрпропаганды. 

Что касается моего дикторского текста, он даже не дикторский, он – авторский. Появляются 5-6 раз очень короткие реплики, связующие какие-то сюжетные линии. И все они безоценочные, за исключением моего финального, тоже не длинного монолога. 

В интервью, в разговорах я могу высказывать свое мнение, и оно достаточно жесткое. Я считаю Путина преступником и т.д. Но в картине я прилагал максимум усилий, чтобы не выражать свое личное отношение и личную эмоцию. Чтобы дать зрителю возможность принимать самостоятельное решение. 

– Путин на большом экране – совсем не то, что показывают по телевизору. Я смотрел ему постоянно в глаза, пытаясь понять, что это за человек. Что вы 20 лет назад увидели в его взгляде?

– Это была эволюция моего видения. Потому что это была эволюция и самого Путина. Он входил в Кремль, будучи очень осторожным, аккуратно нащупывал путь к президентскому креслу, через, по сути, минное поле. Один неверный для него шаг, и явки, пароли провалены. 

Но когда он завладел властным троном, то стал пользоваться этой сакральностью власти, чтобы никто не подобрался к нему. И это принципиально иное. Изменилось напряжение мышц лица. 

– Эта перемена произошла в течение года?

– Я бы даже сказал, в течение полугода. Эта перемена практически с марта на сентябрь 2000-го. Путин, получив власть, достаточно быстро сбросил маски. И пошел совершенно очевидным вектором движения. 

Уже к осени 2000 года возникло понятие, сам этот принцип – "вертикаль власти". Буквально на следующий год отменили губернаторские выборы. То есть, по сути, отменили выборную систему России. Закрыли НТВ, потом вскоре был посажен Ходорковский – как знак, черная метка всему крупному бизнесу. 

Не говоря уже о том символическом развороте, который я и делаю драматургическим стержнем фильма – возвращение советского гимна. Эта опасность, кстати, обществом не была по достоинству оценена в тот момент.

– В "Свидетелях Путина" как раз поражает эпизод, когда Ельцин, уже бывший президент, отмечает 31 декабря в 2000-м под звуки нового старого гимна. И на вопрос родных, что он думает о гимне, Ельцин выдавливает из себя: "Красненько". Как вы думаете, в эту минуту он понял, что натворил?

– Ельцин меня не уполномочивал делать от его лица заявления. Но то, что я чувствовал – это чувство, конечно, разочарования. Понятно, что они (Ельцин и его семья – УП) уже к первому году путинского правления стали ощущать, что совершили какую-то неточность. 

"Львовский булыжник задницей чувствую"

– Вы родились во Львове. Что для вас Украина?

– Не знаю, насколько это вообще толерантно, то, что я скажу. Для меня Львов и Украина – немножко разные вещи. Львов – родина, любимый город. Когда такси по булыжнику едет, я своей задницей его чувствую. И этот булыжник не перепутаю ни с какими булыжниками в мире.

Львов для меня – космос. Большой, самодостаточный мир. Конечно, Львов – это Украина. И в этом смысле Украину я считаю своей родиной. 

Но Львов в этом ощущении моих корней первичен, а Украина в каком-то смысле вторична. Наверное, надо было как-то по-другому ответить, но, тем не менее, это так.

manskiy vitaliy

Документальные фильмы Виталия Манского получили различные награды на кинофестивалях. Одна из его лент была посвящена феномену группы "Тату"

Документальные фильмы Виталия Манского получили различные награды на кинофестивалях. Одна из его лент была посвящена феномену группы "Тату"

– Принято считать, что Львов – настоящий европейский город. Влияет ли он на способ мышления человека, родившегося там?

– Думаю, мое очень трепетное отношение к свободе, к личности, к правам каким-то подспудным образом формировалось в этой культуре города. Может быть, даже через его раны, нанесенные советским периодом. 

Я прекрасно помню конец 60-х, когда почему-то снимали парадные двери, такие резные, красивые. Их чуть ли не сжигали во дворах, а взамен ставили из сосны, обитые жестью. Не очень понимаю, что под этим подразумевалось. Но даже эта кампания по смене дверей для моего становления, для моего понимания добра и зла явила очень серьезный жизненный опыт. 

– Как, по вашим наблюдениям, к Украине относится среднестатистический россиянин? 

– Думаю, диапазон ощущений широкий. Самое позитивное – это такая жалость по отношению к Украине: "Как же так? Что ж вы оступились?! Что ж вы поддались, кто ж вас сбил с пути истинного? Что же с вами эти фашисты делают? Что ж вы, миленькие, родные?!". Вот это самый позитивный блок. 

Дальше стрелка опускается к риторике федеральных каналов, которые, конечно же, Украину не щадят, и украинцев заодно. 

Но это не значит, что в России нет людей, которые сквозь бурелом пропаганды способны пробираться и сохранять какую-то ясность сознания. Это, кстати, очень сложное дело. И очень малый процент людей находит в себе силы сохранять трезвость ума.

Аркадий Бабченко считает, что таких в России уже не осталось. 

– Бабченко очень радикален в своих суждениях. Такие остались. И это, конечно, очень зависит от объема личности человека. Как правило, это люди глубинного образования, глубинного воспитания. Не буду называть их имена, хотя среди них есть и очень известные люди.

Сейчас симпатия к Украине является таким очень токсичным для человека, для его бизнеса, карьеры. И симпатии к Украине более опасны в прикладной жизни, чем симпатии к педофилам, расчленителям человеческих тел и прочим изуверам. Менее опасно симпатизировать падшему человеку, чем проявлять симпатию к современной Украине.

 

В мае 2014 года Виталий Манский подписался под письмом к украинским кинематографистам, в котором выразил поддержку Украине

– Я, русскоязычный гражданин Украины, выходец с Донбасса, помню свои первые чувства во время аннексии Крыма. Это были замешательство и обида. Уйма моих друзей и знакомых оставили потом в родном Донецке работу, бизнес, квартиры. Они обижались на русских, что вполне понятно. Но вот за что русские в обиде на украинцев?

– За то, что "вы предали, бросили нас". Ушли себе в Европу, в НАТО. Даже не знаю, как ответить на этот вопрос. А как россияне несут цветы к могиле Сталина? Как они несут цветы к могиле человека, который уничтожил миллионы их близких и родных? 

Государство преднамеренно, осознанно и очень профессионально разжигает самые низменные чувства в массовом сознании. Утверждает некую новую этическую доктрину. 

Это "вставание с колен", как некая самость, как некое фундаментальное возвращение к вековым традициям. 

Создание империи кровью, огнем и мечом, тысячами и миллионами жертв, в истории и в повседневности возвращается в виде каких-то таких священных побед во имя добра. Главным идеологическим инструментом является не что-то из современной жизни, а победа во Второй мировой войне. 

"Моя тетка в Крыму наслаждается тем, что стала с подносом в очередь за супом"

– Почему, на ваш взгляд, Путин так не любит Украину? Или можно сформулировать вопрос по-другому: какую Украину он любит?

– Нет-нет, я не думаю, что у Путина есть любовь или нелюбовь к Украине. У него есть понимание своих прикладных задач, своей миссии. И Украина встала на пути реализации его миссии. И все. Как говорится, ничего личного, только бизнес. 

– Миссия эта на чем держится?

– Всякий политик недемократического толка ставит на повестку дня вопрос о своей роли в истории. И коль скоро Путин открыто, легально формулирует, что развал Советского Союза – это крупнейшая геополитическая трагедия ХХ века, совершенно очевидно, что он ставит перед собой задачу начать обратный процесс: восстановления Советского Союза, Российской империи. 

В общем, у него это более-менее получалось. Когда прошел первый Майдан и пришел Ющенко, через хитрости и экономическое давление Ющенко был снесен после первого же срока. 

И они все-таки посадили Януковича, который, совершенно очевидно, был ориентирован на Москву. Им казалось: "Не вопрос, ну да, бывают какие-то срывы, но мы сейчас все восстановим". 

Потеря Украины – такой глобальный надлом стройного плана Путина. Украина для него – определяющая страна. Ну не с Абхазией же восстанавливать империю!

Фильмы о князе Владимире снимаются как главные проекты российского кино. Памятник Владимиру устанавливают не где-нибудь, а при въезде в Кремль. Путин и его идеологическая машина работает весьма откровенно и открыто. 

Не знаю, можно ли так сформулировать, но Путин в чем-то честен в своих устремлениях. Но и во время Третьего рейха руководитель Германии тоже был весьма откровенен в своих устремлениях. И аннексия Австрии была его победой, после которой он и позволил себе начать то, что привело к его концу и фактически к катастрофе всей Германии. 

manskiy

В 2018-м Манский присоединился к акции Европейской киноакадемии в поддержку заключенного в РФ Олега Сенцова

В 2018-м Манский присоединился к акции Европейской киноакадемии в поддержку заключенного в РФ Олега Сенцова

– Представим совсем гипотетически, что я – русскоязычный гражданин Украины, который сомневается, нужна ли мне независимость Украины или я должен быть частью этой империи, о которой грезит Путин. Что такого может дать мне Россия, чего у меня сейчас нет?

– Ну, наверно, то, что она дала Крыму. Не думаю, что больше. 

– Что это?

– Не знаю. Я не бываю в Крыму. Но то, что я вижу, то, что доносится из Крыма, кроме разочарования и иронии, ничего не вызывает. По крайней мере, кинематографические какие-то крымские проявления – это абсолютный "совок". 

Кому-то "совок" очень дорог, для кого-то "совок" – это и есть смысл жизни. Кто-то не может переступить порог приличного кафе, а хочет получить в руки поднос и с ним стоять у ленты с едой. Я, по крайней мере, по своей тетке, которая живет в Крыму и является таким ярым путинистом, вижу – да, она наслаждается тем, что с подносом встала наконец-то в очередь за супом. 

Читайте также: Дмитрий Ярош: Путин может умереть в любой момент

"Путин пытается выманить Зеленского, чтобы добиться своих целей"

– Российский политолог Александр Морозов в интервью УП назвал Порошенко "гвоздем в ботинке у Путина", имея в виду четкую, последовательную дипломатическую позицию экс-президента Украины. Кем для Путина является Зеленский? 

– Если Путин в состоянии обыгрывать опытных политиков, имеющих за спиной историю побед или, по крайней мере, реальных дел, я не думаю, что Зеленский на данном этапе является для него серьезно рассматриваемым противником или партнером. 

Думаю, что глубинно Путин воспринимает Зеленского как актера "Квартала-95". И, может быть, где-то даже подыгрывает ему, пытается выманить из его комфортного пространства для того, чтобы добиться своих целей и задач. 

– Является ли победа Зеленского для Кремля подтверждением тезиса, что Украина – это "failed state"?

– Для них победой являлось поражение Порошенко. Оно для них ценнее чьей-либо победы. Думаю, они были готовы к победе любого – и Юли, и Вакарчука, любого. Порошенко был для них более консервативен и недоговороспособен. И они делали ставку на то, что вот эта доктрина, которую предлагает Порошенко украинскому обществу, ложная, преступная. 

Поражение Порошенко – это как бы подтверждение правоты российской идеологии. А далее, получив Зеленского, наверное, они внутренне как-то успокоились. Потому что действительно сейчас получили не сильного конкурента. 

Хотя, может быть, они ошибаются. Зеленский – это совершенно для меня неизвестный и непонятный политик. Посмотрим. 

Я понимаю, что любое невосстановление Украины в своих границах – проигрыш Украины. С возвращением Луганска и Донецка у меня как-то складывается более-менее, по крайней мере, в какой-то перспективе. Но с Крымом я не очень-то это вижу. Думаю, что и Зеленский не очень-то видит, что бы он ни говорил.

– О ком из украинских президентов вы хотели бы снять документальный фильм?

– Ни о ком. Зеленский сам о себе снимает всю свою жизнь кино, поэтому в этом не нуждается. О Зеленском, кстати, очень легко сделать документальную картину просто из того материала, который уже есть в паблике. Это вообще простая задача. 

Мне был когда-то интересен просто по-человечески Вячеслав Черновол, его судьба и, конечно, его смерть накануне выборов. 

manskiy

Виталий Манский: В лице Владимира Зеленского Кремль и Путин получили реально не сильного конкурента. Хотя, может быть, они ошибаются

– В какую Россию вы хотели бы вернуться?

– Пока я не сжигаю окончательно мосты. Я мог бы относительно без проблем получить другое гражданство. Но не хочу отказываться от российского паспорта. 

И вообще ощущаю себя пессимистом, но при всем пессимизме с большой надеждой каждое утро открываю компьютер. Я хотел бы вернуться не на день после, а на день раньше, как минимум. Потому что мне очень хочется все это увидеть (уход Путина – УП)

– Помню это чувство, когда начиналась война на Донбассе. Я тоже каждое утро открывал компьютер в поисках позитивных новостей. Меня хватило, наверно, года на полтора.

– Ну, пока меня хватает... 

– На афише вашего фильма изображены люди с одинаковой маской Путина. Что будет с этим коллективным Путиным, когда самого Путина не станет?

– Кто-то маску немедленно бросит и растопчет. Кто-то будет ее долго отдирать. А кто-то будет гордо продолжать носить. 

– Как цветы к Сталину?

– Да.



powered by lun.ua