14 июня 2026 года Дональду Трампу исполняется 80 лет. Накануне юбилея он прошел очередное медицинское обследование. Его личный врач Шон Барбабелла сообщил, что президент США продемонстрировал крепкое здоровье. В прошлом году медик утверждал, что "сердечный возраст" Трампа на 14 лет моложе фактического.
Сюжет о том, как "деды" захватили мир – традиционно популярен в антиутопиях. Впрочем, вожди-долгожители являются излюбленной темой не только для фантастов и конспирологов.
Поводы для беспокойства действительно существуют. И дело не только в Трампе. Из первой десятки самых густонаселенных стран мира только Мексикой сегодня руководит 63-летняя Клаудия Шейнбаум – кстати, единственная женщина в этой мужской компании. Возраст других лидеров перевалил за 70 лет, некоторым – за 80.
2024-го The Economist выпустил исследование, в котором говорилось о том, что за последние пять десятилетий средний возраст топ-политиков вырос с 55 до 62 лет.
Существенный вклад в укрепление этого тренда вносят автократии, где выборы – формальность: сегодня 11 автократов в мире старше 75 лет. Но даже в демократических странах социологи все чаще говорят о "вкусовой геронтократии" избирателей, которая опирается на привязанность к лидерам старшего возраста.
Действительно ли пора бить тревогу и что может спасти человечество от новой геронтократии?
В чем опасность, когда судьбоносные решения принимают лидеры с неизбежными возрастными нейродегенеративными изменениями?
Стоит ли начинать волноваться из-за того, что благодаря развитию науки сегодняшние и будущие диктаторы смогут оставаться у власти десятилетиями?
В каких случаях долголетие становится бременем для человека и человечества, и что можно этому противопоставить?
Об этом и другом "Украинская правда" поговорила с патофизиологом Виктором Досенко и социальным психологом Олегом Покальчуком.
Итак, добро пожаловать в прекрасный новый старый (или старый новый) мир.
Нараяма и новая геронтократия
"Я не собираюсь эксплуатировать в политических целях молодость и неопытность моего оппонента".
Так пошутил 73-летний Рональд Рейган во время дебатов 1984 года с другим кандидатом в президенты США – 56-летним Уолтером Мондейлом, когда его спросили, не считает ли он свой возраст препятствием для пребывания на высшем государственном посту.
Сорок лет спустя эту шутку вряд ли кто-то поймет. Среди стран, где выборы не являются формальностью, как в путинской России, Америка сегодня находится в авангарде новой геронтократии. На президентских выборах 2020 года 78-летний Джо Байден после победы над своим ровесником Берни Сандерсом на праймериз Демократической партии победил 74-летнего республиканца Дональда Трампа.
На следующих выборах 78-летний Трамп победил 60-летнюю Камалу Харрис после того, как 82-летний Байден в последний момент снял свою кандидатуру с президентской гонки.
Благодаря своему влиянию "по должности" на мировую повестку дня Трамп сегодня – самый заметный "геронт", но далеко не единственный среди лидеров.
"На глаза попала информация, что Биби Нетаньяху снова в больнице. Выяснилось, что несколько лет назад ему поставили кардиостимулятор, затем диагностировали рак, удалили простату, сейчас он проходит противораковую терапию, а почему сейчас в больнице – неизвестно. Ему 76 лет. Трампу 79. Путину 73, Си Цзиньпину 72, Лукашенко 71…
Отвращение к этим старикам, конечно, не означает, что сам по себе возраст является препятствием, и что более молодые лидеры, которые могут их заменить, окажутся лучше с точки зрения организации власти или управления страной. В истории были разные случаи.
Но все же нет сил смотреть, как прекрасные молодые люди гибнут из-за того, что один старик, который никак не доползет до могилы, решил повоевать, второй – уничтожает авторитет собственной страны и не гнушается средствами насилия, а еще один не успокоится, пока все, что только имеет в его стране название, не будет переименовано в его честь. И вместо той страны, которую все уважали, будет один большой и отвратительный золотой памятник.
Не знаю, что делать. Просто отвратительно", – высказывается бывший посол Украины в Японии Сергей Корсунский.
Не только он не имеет рецепта. Как ввести возрастной ценз для тех, кто принимает критические решения для стран и народов и при этом не скатиться к эйджизму, то есть дискриминации по возрастному признаку – задача "со звездочками".
– Вы же помните фильм "Легенда о Нараяме"? Жители японской деревни оставляли на горе пожилых людей, обрекая их на голод, холод и ужасную смерть. Конечно, сегодня этого не произойдет, потому что это негуманно.
Но когда смотрю на некоторых дементных вождей с необратимыми нейродегенеративными возрастными изменениями, которые делают миллионы людей заложниками своих преступных решений, понимаю, что мы дожили до того времени, когда не хватает Нараямы. Стоило бы некоторых туда передислоцировать, – шутит Виктор Досенко, профессор-патофизиолог Института физиологии НАН Украины.
От новой геронтократии, по его мнению, мир спасет не Нараяма, а законы. Досенко считает, что нужно жестко ограничивать возраст, когда человек может занимать высшие руководящие государственные должности.
– Здесь должно быть все четко: мы тебя уважаем, вот тебе медалька, будешь в каком-нибудь наблюдательном совете. Надо уважать людей, нельзя их выгонять. Но руководить – нет.
Когда нужно обрабатывать большие объемы информации, быть гибким, быстро реагировать на изменения и принимать решения, то возраст в этом точно не помощник. И мудрость, знания или опыт здесь не помогут.
"Деды" за рулем: что в анамнезе
Существуют ли исследования, доказывающие, что пожилые люди на вершине властной пирамиды представляют повышенный риск для общества?
Виктор Досенко об этом не знает и в целом скептически относится к тому, что можно обнаружить корреляцию катастрофических политических решений с возрастом лидеров, которые их принимают.
– Во-первых, у нас будет небольшая выборка и очень разные условия правления.
Во-вторых, так или иначе это будет субъективно – что считать правильным, а что неправильным решением. Довольно трудно это рассчитать, потому что на уровень жизни в стране могут влиять не только действия политиков, но и внешние факторы. Более того, преступные или спорные решения политиков могут в краткосрочной перспективе приводить к росту уровня жизни граждан их стран.
В-третьих, многое зависит от окружения политика. Если команда эффективна, то первому лицу нужно просто соглашаться на подготовленные решения, внося в них определенные рекомендации. И это нивелирует риски, связанные с возрастом лидера.
Если же говорить, например, о Трампе, то я бы сказал, что первопричина того, что мы видим, – не возраст как таковой, а определенные патологические процессы, которые этот возраст усиливает.
С последним тезисом соглашается социальный психолог Олег Покальчук.
– У людей всегда есть тенденция обобщать. И когда мы сталкиваемся с таким чудовищем, как Трамп, то говорим, что всех людей определенного возраста нужно держать подальше от власти, а лучше – немедленно госпитализировать.
Это примерно то же самое, что когда человечество столкнулось с Гитлером, то решило, что после двух мировых войн немцам ничего острого в руки давать нельзя, потому что они представляют угрозу.
Старение лидера не является проблемой. Проблема начинается тогда, когда возраст сочетается с замкнутостью, психопатией, нарциссизмом, потерей эмпатии и снижением когнитивной пластичности.
Покальчук советует обратить внимание на три составляющие проблемы "геронтов" в политике. А именно на то, как с возрастом меняются их когнитивные способности, мотивация и отношение к риску.
Когнитивный ресурс – это сужение возможности моделирования ситуации, прогнозирования. Чем старше человек, тем меньше когнитивной пластичности: усиливается страх делегировать полномочия, самокритика уменьшается, ошибки закрепляются.
Мотивационная структура – это объяснение, зачем мне все это. Если речь идет о политиках 70+, а тем более 80+, мотивация сужается до "здесь и сейчас". У них нет интереса к будущему как таковому, кроме собственного будущего. "Я сегодня хочу это, немедленно, у меня нет времени, завтра меня не очень интересует".
Соответственно меняется отношение к риску. Чем старше политик, тем больше он хочет иметь дело с простыми понятными вещами, а не с рискованными предположениями.
При том, что большинство стран мира имеет в избирательном законодательстве минимальный возрастной ценз, максимальный возраст в политике ограничивают лишь несколько стран, таких как Бенин или Мавритания.
Считает ли Покальчук, что избирательное законодательство должно предусматривать верхний возрастной предел для занятия высших государственных должностей?
– Когда мы говорим о возрастном цензе в политике, мозг подсказывает нам, что старик в пещере – это большая проблема для племени. Он не может быть вождем, его нужно отстранить от власти, изолировать от влияния, а лучше – увести в лес, сбросить в пропасть и так далее.
Дело в том, что мозг человека как биологический конструкт завершил свое формирование в палеолите. А наши социальные настройки фактически являются продуктом Средневековья, которые мы просто приукрашиваем-осовремениваем, но реально живем именно в той системе иерархий и ценностей.
И вот эти социальные конструкты говорят: "Нет, может, не стоит в пропасть? В принципе, есть нюансы, бывают какие-то успешные примеры". Соответственно, какая из наших ролевых моделей является доминирующей здесь и сейчас в поведении, так мы публично заявляем о себе.
Но это об отношении, а не о сути. Сути это не меняет. Все равно возрастные изменения неизбежно приводят к переходу от гетеростаза к гомеостазу.
Гетеростаз – это модель развития живой системы, которая тяготеет к экспансии, размножению, активным действиям.
Гомеостаз – это баланс, экономия ресурсов и т. д.
Все живые системы без исключения так работают. Поэтому те, кто в молодости был революционером, в старости становятся консерваторами. Это неизбежно. Проблемы начинаются не тогда, когда лидеры достигают определенного возрастного рубежа, а когда они не отвечают вызовам времени.
Немало именно таких примеров несоответствия лидеров требованиям времени приводит в своей книге "Narcissism and Politics: Dreams of Glory" психиатр Джеррольд Пост, которого считают "отцом" политического профайлинга в США. Один из показательных примеров – история президента Туниса Хабиба Бургибы, правление которого длилось в течение 30 лет (1957–1987).
"Система – это я". История Хабиба Бургибы – пожизненного президента Туниса
В то время, когда Тунис находился под протекторатом Франции в первой половине 20-го века, Бургибу много раз арестовывали за "подстрекательство к расовой ненависти". Годы преследований не только закаляли волю лидера национального сопротивления, но и убедили его в собственном мессианстве.
В конце концов французы ушли из Туниса, а через год после провозглашения в 1956 году независимости страны 54-летнего Бургиба избрали ее первым президентом.
Стиль его правления лучше всего охарактеризовал он сам в одном из интервью. Когда его спросили, как работает построенное им управление Тунисом, президент ответил: "Вы спрашиваете меня о системе? Какая еще система? Система – это я".
Десять лет спустя 64-летний Бургиба пережил несколько тяжелых сердечных приступов. Но несмотря на это и стремительно прогрессирующий атеросклероз, он отказывался даже думать об отставке. Никто не мог подвергать сомнению действия президента, включая его собственного сына, которого уволили с должности советника за критику волны арестов, организованных отцом.
В 1975 году парламент провозгласил Бургибу пожизненным президентом. Его поведение становилось все более непредсказуемым, осложненным серьезными проблемами с памятью. Он мог назначить на одну и ту же должность нескольких человек: так Тунис некоторое время имел двух послов при Организации Объединенных Наций.
Наконец, 6 ноября 1987 года премьер-министр Бен Али организовал "медицинский государственный переворот". Группа из шести врачей без личного осмотра 84-летнего президента подписала заключение, что "состояние Бургибы больше не позволяет ему выполнять возложенные на него обязанности".
30 лет правления Бургибы демонстрируют проблемы, с которыми сталкивается общество, когда им управляют "геронты". В частности, блокирование социальных лифтов и вытеснение живого политического процесса застывшими ритуалами.
На эти же грабли в полной мере наступил и СССР в начале 1980-х. Отдельную главу в книге Джеррольд Пост посвящает советской геронтократии.
На последнем этапе жизни генсек КПСС Леонид Брежнев не имел представления, что делает, подписывает или говорит. Ухудшив здоровье из-за атеросклероза мозга, он скончался незадолго до своего 76-летия. В стране начался период, который называли гонкой на лафетах в Москве – гробы с генсеками на артиллерийских лафетах один за другим направлялись к месту захоронения у кремлевской стены.
Брежнева сменил 68-летний Андропов, который умер через 15 месяцев пребывания в должности из-за почечной болезни. На смену ему у руля государства встал 72-летний Черненко, страдавший хроническим легочным заболеванием. Он пробыл на посту, почти не приходя в себя, 18 месяцев.
В поисках ответа на вопрос, почему партийная верхушка выдвигала кандидатов, которые одной ногой стояли в могиле, Пост напоминает, что в условиях, когда лидеров выбирают пожизненно, система нередко ставит на тех, кто, вероятно, умрет в ближайшее время, чтобы уменьшить риск опасных для себя резких движений и срок ожидания для следующих кандидатов.
Геронтократия по-украински
"Геронтократия, которая до сих пор процветает в украинской политике, была успешно унаследована от практически бессмертных стариков из советского политбюро ЦК КПСС. Причем это были и остаются не паспортные данные, а особый стиль мышления".
Так в далеком 2009 году характеризовал состояние украинских политических элит в одной из своих статей Олег Покальчук.
Удалось ли Украине за 17 лет переломить этот тренд?
– Геронтократия воспринимается как конфликтная тогда, когда существует резкое разграничение между геронтократическим слоем у власти, принимающим решения, и молодым населением.
За последние десятилетия драматизм этого конфликта уменьшился не только из-за омоложения власти, но и за счет демографического кризиса: сейчас в Украине более 10 миллионов пенсионеров и коэффициент рождаемости 0,9. Значительная часть населения находится в рамках ментальных настроек прошлого века. Молодежь, которая активно проявляет себя в социальных сетях, по большому счету мало на что влияет в электоральном измерении.
Я принимал непосредственное участие во всех украинских революциях, начиная с Революции на граните, поэтому изнутри точно знаю, как все это делается. Активная молодежь всегда играет ударную роль в уличных протестах, особенно в столице, которая аккумулирует ее со всей страны.
Но поведение молодежи редко бывает согласованно результативным – то есть участие в процессе для них важнее результата. И этим поведением всегда пользуется кто-то другой, старший, более взрослый. Были действительно самоотверженные, патриотичные, жертвенные участники этого процесса. И была, условно говоря, сцена Майдана.
Это эффективная опция той самой геронтократии – молодежь выполняет функцию тарана, а когда впоследствии доходит до выборов, выбирают тех же самых пожилых людей. Так происходит каждый раз.
Покальчук предлагает довольно оригинальную версию ответа на вопрос, как можно объяснить электоральную революцию 2019 года, когда избиратель в "стране пенсионеров" вдруг проголосовал за антисистемного на тот момент кандидата. Сбой настроек? Сеанс коллективного умопомрачения? Эффективные технологии?
– Особенность эффективных электоральных технологий в том, что они всегда предлагают изменения. Никто не хочет голосовать за окончательность. Даже статичные европейские или американские политики должны демонстрировать драйв, динамику, мощь, силу, потенциал.
И когда избирателю в виде электорального предложения предлагают омоложение – системной власти, институтов, конкретного персонажа на высшем посту, хочется к этому как-то прикоснуться, и зеркальные нейроны говорят "да!". Все вспоминают свою молодость, и в данный момент это срабатывает. Безошибочно. Молодость приравнивается к челленджу, неожиданности, удивлению. "Я хочу быть с ним или с ней, – думает рядовой избиратель, – хочу так же дышать этим молодым ветром".
Как решения смертельно больного лидера повлияли на судьбу страны: история шаха Ирана
Не только возраст, но и смертельные болезни лидеров влияют на их решения. Еще один показательный кейс, который упоминает Джеррольд Пост в своей книге – история шаха Ирана Мохаммеда Реза Пехлеви.
В 1961 году 42-летний красавец Пехлеви пишет книгу "Миссия для моей страны". Он излагает амбициозный план, который должен сделать Иран маяком прогресса в Персидском заливе. Впоследствии этот план станет основой для так называемой Белой революции в Иране. На тот момент шах был уверен, что ему хватит двух – трех десятилетий активной жизни, чтобы воплотить свою цель. Но у него не было этих десятилетий.
Осенью 1973 года Пехлеви заболел, страдая от болей в животе, отеков, потери веса и бледности лица. Французские врачи установили, что шах страдает редкой формой рака лимфатических желез.
В том же 1973 году, во время крупнейшего в истории ХХ века мирового энергетического кризиса из-за Войны Судного дня, шах объявляет о новых ценах на нефть. Иран, которому экспорт данного сырья до этого приносил 5 миллиардов долларов годового дохода, теперь будет получать почти 20 миллиардов.
Огромный поток денег в страну, которая не имела инфраструктуры для того, чтобы этот поток эффективно поглотить, в дополнение к внутренней коррупции в конечном итоге привел к неоправданным ожиданиям, дестабилизировал страну и проложил путь для выхода на сцену истории аятоллы Хомейни и Исламской революции.
В своем стремлении успеть осуществить свои мечты при жизни смертельно больной шах на десятилетия погрузил свою страну в ужас правления аятол, которое продолжается до сих пор.
16 января 1979 года 59-летний шах навсегда покинул свой дворец, чтобы отправиться на аэродром, откуда за штурвалом Boeing 727 покинет бывший "остров стабильности", охваченный огнем исламской революции. Еще через год Пехлеви умрет в Египте от лимфомы.
Природа не голосовала за наше долголетие
"Раньше люди редко доживали до 70 лет, а сейчас в 70 лет ты все еще ребенок".
"Благодаря развитию биотехнологий человеческие органы можно постоянно пересаживать, и люди смогут жить все дольше и даже достичь бессмертия".
"Прогнозы показывают, что в этом веке есть шанс дожить и до 150".
Вряд ли эти общие фразы привлекли бы внимание всех мировых информагентств, если бы тему долголетия не обсуждали лидеры двух крупнейших автократических стран в мире – Китая и России. В сентябре 2025 года в прямой эфир попали эти отрывки разговора Си Цзиньпина и Владимира Путина, когда они поднимались к Вратам Тяньаньмэнь в Пекине.
В конце мая 2026 года The Wall Street Journal опубликовал материал о том, как Кремль вкладывает десятки миллиардов долларов, чтобы остановить старение 73-летнего Путина. Этим проектом занимаются его дочь Мария Воронцова и глава Курчатовского института Михаил Ковальчук – брат ближайшего соратника Путина, Юрия Ковальчука.
Стоит ли начинать беспокоиться по поводу того, что правление автократов затянется еще на десятилетия?
– Си имеет больше шансов, потому что за ним действительно стоит серьезная китайская наука, в том числе медицинская, работы по сениляции, по старению у них идут опорной программой, хорошо финансируются, – говорит Виктор Досенко.
– Что касается России, то это в основном дикарство. Не удивлюсь, если там будут ванны с кровью девственниц или какие-то другие магические обряды. Но иначе быть не могло. Образование Путина и его окружения не оставляло им шансов интеллектуально развиться.
Попытки искать решение проблемы долголетия в древности Досенко считает бессмысленными.
– Дело в том, что природа была и остается против нашей долгой жизни. Она в этом не заинтересована, она за это не голосовала. Родился, выжил, размножился, дождался детей, внуков – пожалуйста, на выход. Природа не понимает, зачем продлевать вам жизнь, когда все уже произошло.
Тем более, что мы находимся под воздействием повреждающих мутогенных факторов. Репарация, то есть восстановление ДНК, с возрастом становится все менее эффективной. Ошибок в нашем с вами геноме гораздо больше, чем у молодого парня, сидящего рядом. И это повод ликвидировать нас первыми, а его потом.
Чтобы вмешаться в этот закон, нужно глубокое понимание молекулярной биологии, генетики. И именно за этими технологиями будущее, и они в конце концов сделают свое дело. Человечество приближается к этому решению. И оно придет не из рогов оленя, не из куриных плавников или ежей. Нет. Здесь уже все попробовали. Не работает.
В ожидании своего Альцгеймера
Когда Виктора Досенко спрашивают, сколько человек может прожить, он уверенно отвечает – 122 года и 164 дня. Именно столько прожила француженка Жанна Луиза Кальман – самая старая на сегодняшний день из подтвержденных долгожителей в истории.
По мнению Виктора, в течение следующих 10–20 лет человечество приблизится к максимальной продолжительности жизни. Причем не благодаря anti-age технологиям, которые каким-то образом влияют на темпы старения, а за счет фармакологии и хирургии. Обнаруживаем катаракту – меняем хрусталик. Есть сужение коронарной артерии – заменили коронарную артерию, поставили шунт, стент, и снова кровь поступает к миокарду. Обнаружили онкологическое заболевание вовремя – удалили опухоль.
– И человек продолжает жить в ожидании своего Альцгеймера.
Наша цель – чтобы больше людей доживали до Альцгеймера. В принципе, эффективность медицины в стране может определяться по количеству больных Альцгеймером. Довести до Альцгеймера. Или до Паркинсона. До какой-либо нейродегенеративной патологии.
Две из технологий, которые не "лечат старость", а влияют именно на темпы старения, Досенко считает наиболее перспективными.
– Первая – вы наверняка знаете о "факторах Яманаки".
Представьте себе клетку – уже дифференцированную, взрослую, которая, например, выполняет функцию накопления жира – она адипоцит. Ничем другим быть не может и не хочет. "Я – адипоцит, – может она гордо заявить про себя. – Что вы от меня хотите?".
И вот японский исследователь, лауреат Нобелевской премии Синья Яманака придумал вводить в такую взрослую клетку 4 гена и "откручивать" ее время назад. Так она "забывает", что была адипоцитом, и превращается в недифференцированную стволовую клетку. Теперь она может стать любой клеткой – мозга, сердца, кишечника, кожи.
А другие ученые посчитали, что не обязательно нужна именно эта стволовая клетка. Давайте введем не все 4 "фактора Яманаки", а только 3, и посмотрим, куда это приведет. И под воздействием этих трех факторов клетка остается собой, но становится моложе. Так переводились эпигенетические часы, которые показывают настоящий возраст человека, а не очень условный паспортный.
Вторая технология – ликвидация сенесентных клеток. Они "заводятся" в любой ткани, не делятся и не умирают, а только портят жизнь другим клеткам – заставляют их стареть. Чем больше этих стареющих сенесентных клеток, тем быстрее темпы старения. Поэтому, если их вовремя ликвидировать, животное и, наверное, человек, живет на 30 процентов дольше. На мышах это уже работает, причем без побочных эффектов, которых можно было ожидать.
***
Как бы странно это ни выглядело в Украине, где, согласно Стратегии демографического развития страны, средняя продолжительность жизни мужчин по состоянию на 2024 год едва превышает 57 лет, а женщин – не достигает 71 года, наука делает все, чтобы возраст 100+ стал нормой. Это хорошая новость.
Плохое в том, что сознание человека не успевает понять, как использовать полученное в качестве бонуса дополнительное время жизни.
– Пока наука делает свое дело, единственная задача для человека – не потерять смысл, иметь ответ на вопрос: а зачем мне нужно долго жить?
И здесь снова подсказка от японцев – из страны, где проживает около 100 тысяч человек в возрасте 100 лет и старше. Философская система икигай с детства приучает человека каждый день отвечать, для чего он проснулся. И находить свой маленький смысл жизни. Чтобы обработать землю. Замечательно. Полить растения, покормить кошку, пойти провести какое-нибудь занятие. А можно двух кошек покормить? А собачку еще можно покормить? Можно собачку. Можно провести не одно занятие, а 2 или 3. Смысла будет больше. Прекрасно.
Собственно, в этом секрет того, как не потерять смысл. Они знают каждый день, для чего это делают. А когда, собственно, смысл исчезает, жизнь заканчивается.
И здесь возникает другой вопрос: а зачем продлевать жизнь, если человек к этому не готов. Для чего?
Уместный вопрос, но точно не к генетикам и патофизиологам.
Михаил Кригель, УП