Похищения людей в Крыму начались с самого начала оккупации Россией. После полномасштабного вторжения к похищенным крымчанам присоединились и жители других оккупированных территорий, которых тайно вывозили на полуостров. Там, в новых изоляторах, специально открытых для этого, их скрывали от адвокатов и родных.
За двенадцать лет, по нашим подсчётам, жертвами насильственных исчезновений в Крыму стали не менее 230 человек. Окончательную цифру установить невозможно, однако очевидно, что она значительно выше.
Такой масштаб похищений — следствие целенаправленной и последовательной политики, которую Россия проводит с самого начала оккупации. С 2014 года используются одни и те же сценарии похищений, в основном их осуществляют одни и те же силовые структуры, прежде всего ФСБ.
В марте 2022 года эта практика получила формальное нормативное одобрение в виде засекреченного указа Путина, который позволяет задерживать человека без решения суда "за противодействие Специальной военной операции".
Формулировка в документе настолько расплывчата, что людей похищают буквально за любое проявление нелояльности — от участия в партизанском движении в Херсонской области до подписки на украинские Telegram-каналы, обнаруженной в телефоне во время "фильтрации".
На протяжении многих месяцев мы вместе с поисковой командой Украинского архива организации Mnemonic собирали информацию о похищениях в Крыму, анализировали её и воссоздали ужасающую картину террора, который Россия организовала на полуострове с первого дня оккупации и поддерживает до сих пор. Mnemonic — организация, специализирующаяся на сборе, хранении и анализе доказательств нарушений прав человека и военных преступлений во время войны в Украине.
"Это поток похищений по четкому алгоритму. Ежегодно примерно одинаковое количество — не превышают и не занижают план, чтобы и не перенапрягаться, и не портить статистику. Это целенаправленная государственная политика", — считает бывший крымский адвокат. Мы вынуждены скрыть его имя, как и имена других крымчан, с которыми провели подробные интервью для этого материала.
В своей работе мы прежде всего опирались на результаты собственного поиска по именам.
По данным Мониторинговой миссии ООН по правам человека в Украине, в 2014–2024 годах в Крыму были похищены 104 человека. В это число входят 43 человека, ставшие жертвами в первые два года оккупации, согласно данным украинской правозащитной организации "КрымSOS".
Украинский архив Mnemonic установил и верифицировал 94 человека, ставших жертвами насильственных исчезновений с начала полномасштабного вторжения и до конца 2025 года.
Речь идет о похищенных непосредственно в Крыму, однако к ним следует добавить ещё более сотни верифицированных украинцев, которых тайно доставили в Крым после похищения на оккупированной части юга Украины. Преимущественно это жители временно оккупированных районов Херсонской, Запорожской и частично Донецкой областей.
Материал о том, как Россия превратила похищения в один из ключевых инструментов оккупационной политики в Крыму, мы разделили на четыре части:
– о первых месяцах оккупации;
– о том, как к 2022 году на полуострове была построена система похищений, которая служила инструментом подавления нелояльности и фактически заменила следствие во время политических преследований;
– о том, как эта система изменилась после начала полномасштабного вторжения для самих крымчан;
– и, наконец, о том, как Крым превратился в транзитный хаб для людей, похищенных на других оккупированных территориях.
Мы начинаем публикацию с самой актуальной части — о том, что происходит в Крыму сейчас. Крымчан, которых оккупационные власти подозревают в нелояльности и симпатиях к Украине, похищают, подвергают пыткам, выбивая "признания", а затем месяцами и даже годами удерживают в режиме incommunicado (в изоляции, без связи с внешним миром).
Контролирующие органы покрывают эти похищения, а оккупационные суды легализуют их, когда похищенный – из-за безысходности и давления – готов подписать любые показания.
Добиться справедливости, столкнувшись с этой системой, невозможно.
Мы надеемся, что наш материал и результаты этого исследования можно будет использовать в национальных и международных судах для доказательства того, что Россия превратила похищение людей в целенаправленную политику борьбы с нелояльностью на оккупированных территориях. Именно поэтому мы в соответствии с нормами международного права разработали методологию исследования.
Международная конвенция о защите всех лиц от насильственных исчезновений и Римский статут Международного уголовного суда определяют несколько критериев насильственного исчезновения:
– лишение человека свободы в любой форме — арест, задержание, похищение и т. п.;
– участие в похищении государства или лиц, действующих с его разрешения или согласия;
– а также отказ государства признавать лишение свободы, сокрытие информации о человеке и любые попытки помешать его поиску.
После многочисленных консультаций (с юристами и экспертами Харьковской правозащитной группы, Ukrainian Legal Advisory Group (ULAG) и других организаций) мы рассматриваем похищения в их широком толковании. Это и классические насильственные исчезновения, и содержание в статусе incommunicado. Оба направления соответствуют критериям похищения.
Более того, в соответствии с нормами международного гуманитарного права и IV Женевской конвенции, которая защищает гражданское население во время оккупации, даже если нам не удалось точно установить, кто именно похитил человека — оперативники ФСБ, боевики "Самообороны Крыма", полицейские или другие лица, но по совокупности имеющихся признаков мы можем предположить, что это было сделано в интересах оккупационных властей, мы классифицируем такие инциденты как похищения.
Даже если человек временно находился в статусе incommunicado — мы считаем его в это время похищенным.
Масштаб таких случаев, очевидная заинтересованность России в сокрытии фактов похищений, выбор жертв и массовое участие в этих преступлениях российских силовых структур дают основания называть похищения на оккупированных территориях государственной политикой России и преступлениями против человечности.
Мы провели многочисленные прямые интервью с освобожденными жертвами похищений, их родственниками и адвокатами. К сожалению, большинство из них попросили сохранить их анонимность из соображений безопасности, и мы не можем назвать их имена. Для проверки и подтверждения этих интервью мы также проанализировали юридические документы, прежде всего адвокатские запросы и ответы российских правоохранительных органов.
"Лицо, оказывающее сопротивление СВО"
В конце июля 2022 года в отделение полиции села Великая Кардашинка в левобережной оккупированной части Херсонской области пришёл 35-летний Геннадий Ласинский. До 2014 года он работал в украинской полиции и теперь решил устроиться на работу в российскую. Неожиданно его задержали и избили, в том числе электрошокером, заявив, что он скрывает взрывчатку и оружие. Убежище действительно существовало: его организовал знакомый Ласинского — сейчас он работает детективом Национального антикоррупционного бюро — когда уезжал из-под оккупации. До этого он рассказал об оружии своему приятелю, как об этом узнали российские полицейские — неизвестно. По словам отца Ласинского, который жил вместе с ним, сына задержали 25 июля.
С тех пор его содержали в изоляции до октября 2023 года, не реагируя на все попытки адвоката и отца найти его. Адвокат Алексей Ладин, занимавшийся поисками, был одним из пяти крымских адвокатов, которых впоследствии лишили статуса из-за участия в делах крымских татар и украинцев, похищенных с вновь оккупированных территорий. На все его обращения ему отвечали, что Ласинского имеют право содержать под стражей без решения суда как "лицо, оказывающее сопротивление специальной военной операции". Больше ничего узнать не удавалось — ни где находится Ласинский, ни в каком состоянии и статусе.
Позже выяснилось, что из-за отсутствия суда в оккупированном на тот момент Херсоне Ласинского "арестовала" некая Чрезвычайная комиссия, сформированная оккупационной Военно-гражданской администрацией. Она несколько раз продлевала "арест". Впоследствии это привело к тому, что "Верховный суд" Крыма отказался рассматривать протест адвоката, поскольку "арест" был санкционирован не судом, а каким-то непонятным оккупационным органом.
В октябре 2023 года Ласинского перевезли в Крым, в недавно открытый СИЗО № 2 в Симферополе, где находились в основном похищенные украинцы — гражданские лица и военнопленные. Только тогда его удалось обнаружить. В плену Ласинский провёл год и три месяца.
Его дело рассматривал Первомайский районный суд Крыма. Ласинский признал свою вину, но его приговорили к трем годам, которые он к тому времени практически уже отсидел. После освобождения его с просроченным украинским паспортом отправили в миграционный лагерь для иностранцев в Ростовской области. Ему удалось договориться о депортации через Грузию, где его след теряется.
Дело Ласинского – яркий пример того, как изменилась политика похищений на оккупированных территориях после полномасштабного вторжения России. Практически всё, что с ним происходило — похищение как человека, "препятствовавшего СВО", перемещение в Крым, где к тому времени специально для таких, как он, открыли новый СИЗО, месяцы в режиме инкомуникадо — пережили сотни жителей оккупированных регионов.
СИЗО специально для военнопленных, похищенных гражданских лиц и политзаключенных
О том, что российские власти разработали механизм, позволяющий похищать и удерживать людей без судебного решения по обвинению в "противодействии СВО", стало известно лишь через четыре года после того, как этот механизм начал действовать. Но в деле Ласинского его уже применяли.
8 марта 2022 года Владимир Путин подписал "постановление" "об организации приема и размещения лиц, противодействующих СВО". Согласно ему, подозреваемого можно было отправить в изолятор без решения суда на любой срок.
Текст этого "решения", как и "временная инструкция", которая, по-видимому, его уточняла, не были опубликованы. Об их существовании удалось узнать из ответов на адвокатские запросы о розыске похищенных людей, но очевидно, что такой механизм узаконенных похищений применяется очень широко.
Люди, которые таким образом попадают в заключение, чаще всего не имеют никакого юридического статуса, им месяцами, а некоторым годами не предъявляют никаких обвинений. При этом их держат в полной изоляции, не допуская ни родственников, ни адвокатов.
"Странно, — говорит один из крымских адвокатов, — но часто обвинения не выдвигают даже после допросов, когда человек, просидевший в изоляторе много месяцев и готовый подписать любые документы, рассказывает всё, что от него требуют".
Сроки могут быть разными, самый длительный из известных — у мэра Голой Пристани Херсонской области Александра Бабича, которого содержат в изоляции уже более четырёх лет.
Бабича задержали в конце марта 2022 года. До этого мэр организовывал в городе проукраинские митинги. По словам сотрудника администрации Голой Пристани Ивана Мошенского, сначала российские войска не входили в город, бои велись в районе Антоновского моста, ближе к Херсону.
Жители организовали отряды местной самообороны, пытались перекрывать улицы, ожидая штурма, протестовали против захвата на митингах вплоть до 28 марта, когда российские военные и бойцы Росгвардии окончательно заблокировали город, ввели оккупационную администрацию, а мэра похитили из его рабочего кабинета в здании горсовета.
Насколько известно, ему не предъявляли никаких обвинений, но изолировали, и на все запросы адвокатов отвечают, что Бабича среди официально задержанных нет. Судя по всему, его содержат под стражей без суда по тому же механизму путинского решения — как "лицо, оказывающее сопротивление СВО".
От бывших заключённых, оказавшихся на свободе, известно, что Бабича после похищения перевезли в Крым, где он находился в СИЗО № 2, а в 2025 году этапировали в изолятор № 2 в Таганроге. По последним данным, он находится там и сейчас.
СИЗО № 2 в Симферополе на территории колонии строгого режима по адресу Элеваторный переулок, 4, где несколько лет тайно содержался Бабич, было открыто осенью 2022 года специально для украинских военнопленных и гражданских лиц, похищенных с оккупированных территорий. Позже к ним добавили крымских политических заключённых.
Поэтому СИЗО № 2, формально подчиненное Федеральной службе исполнения наказаний (ФСИН), с самого начала курировала ФСБ. Часть охраны также состояла из сотрудников спецслужбы. Изолятор рассчитан на 340 мест. По словам бывших заключённых, которых удалось опросить, бытовые условия в нём намного лучше, чем в старом и запущенном СИЗО №1, но при этом гораздо строже контроль и изоляция от внешнего мира.
Один из крымских адвокатов, представлявший интересы гражданских лиц, похищенных в оккупированных Херсоне и Мелитополе, в 2023 году регулярно приезжал в СИЗО № 2, чтобы встретиться со своими подзащитными. Они специально составляли для него список тех, кто находится в изоляторе в режиме инкомуникадо, запоминая их имена во время общих перекличек.
В итоге им удалось составить список из более чем полусотни имен и передать его адвокату, который, в свою очередь, переслал его украинским правозащитникам, чтобы те могли найти родственников заключённых.
Судя по всему, об этом стало известно администрации изолятора, так как после этого заключённых во время общих строений стали называть не по именам, а по номерам. Однако это до сих пор остаётся одним из способов поиска похищённых в крымских изоляторах.
Режим содержания в СИЗО-2 поначалу был максимально строгим. Заключенные рассказывали после освобождения, что им приходилось находиться на ногах по 16 часов в день. Их заставляли слушать, разучивать и петь российский гимн и патриотические песни, в частности советских времён: песни Олега Газманова, Ярослава Дронова (SHAMAN), а также старые советские песни — "Катюша", "День Победы" и т. д.
Бывшие заключенные, например, крымский татарин Экрем Крош, рассказывал, что охранники изолятора избивали заключённых электрошокерами, а когда он пожаловался на это начальнику СИЗО Николаю Рябову, тот несколько раз ударил его по лицу.
В изоляторе практически отсутствует неформальная связь между заключёнными, которая существует в старом обычном СИЗО №1. Однако даже там удавалось организовать поиски похищенных и находить их.
Изолятор с закрашенными окнами
Совсем другая ситуация в ещё более засекреченном изоляторе № 8, который открыли в Симферополе летом 2023 года. Первые упоминания о нём удалось обнаружить на сайте Государственных закупок РФ, где для нового изолятора заказывали жалюзи и канцелярские товары. Однако дата регистрации СИЗО ещё более ранняя — октябрь 2022 года, то есть одновременно с СИЗО № 2, которое располагалось в тех же зданиях.
Временным исполняющим обязанности начальника СИЗО № 8 на момент регистрации был указан Рауф Идрисов, который руководил до 11 марта 2026 года. После этого изолятором управляет Антон Панин, который ранее работал в управлении ФСБ в Республике Алтай.
Восьмое СИЗО с самого начала было рассчитано на полную изоляцию заключённых. В качестве охранников там работали только сотрудники ФСБ, хотя формально оно оставалось в ведении Минюста. В конце концов, в июле 2025 года вступил в силу закон, который позволял ФСБ иметь собственные изоляторы.
Через несколько месяцев 7 изоляторов, в том числе СИЗО № 8 в Симферополе, были переданы в ведение спецслужбы, и с этого момента все данные о нём, включая имя руководителя, были окончательно засекречены. По нашей информации, им так и остался Антон Панин.
Во втором СИЗО также не обошлось без смены руководства. В 2023 году его первого начальника Николая Рябова задержали по делу о взятке в крымском управлении ФСВП. По версии обвинения, руководство управления и изолятора получало откат от интернет-магазина в Санкт-Петербурге, который занимался доставкой в СИЗО посылок и писем. Рябова в итоге признали виновным, но он получил лишь 10 месяцев ограничения свободы. Вместо него СИЗО № 2 возглавил Антон Горкун.
Понять, как в одном здании размещаются два изолятора, сложно. Но, по нашей информации, СИЗО № 2 занимает первый и второй этажи — камеры с 9 по 40, а СИЗО № 8 — третий и четвёртый — камеры 41–73 на третьем и с 74 по 95 на четвёртом.
Один из заключенных крымчан, проведший некоторое время в восьмом СИЗО, на условиях анонимности рассказал, что похищенных содержали на третьем этаже. Из 12 камер одна была предназначена исключительно для похищенных женщин, несмотря на то, что официально в изоляторе нет женского блока. Заключённый вспоминал, что во время его пребывания в этой камере находились четыре женщины в режиме инкоммуникадо.
Похищенных в СИЗО называют "безстатейниками". После того, как им предъявляют обвинение, то есть уголовно-правовую статью, их переводят в камеры на другой стороне того же третьего этажа. В камере заключённого, который рассказал об этом, например, сидели двое бывших похищенных. Один провёл в статусе incommunicado год, второй — полтора.
В СИЗО № 8 фактически нет доступа к дневному свету: все окна закрашены толстым слоем краски, даже отследить время невозможно. Охрана из сотрудников ФСБ, включая спецназ, обращается с заключёнными, среди которых есть и те, кому не предъявлено никаких обвинений, по привычке: передвигаться заставляют "ласточкой" — руки за спиной, очень низко наклонившись к полу. В изоляторе постоянно и очень громко работает радио: звук — пропагандистские передачи и патриотические песни — стал ещё одним методом давления.
Бывший заключённый СИЗО № 8 называл его "филиалом Лефортово" из-за полного контроля со стороны ФСБ, причём не крымского управления, а центрального, даже ещё до официальной передачи изолятора спецслужбе в 2025 году.
Обыск, похищение и содержание в режиме инкомуникадо
26 января 2024 года в доме крымского татарина, массажиста-реабилитолога Исмаила Шемшединова в поселке Кировском был проведен обыск. Сотрудники ФСБ обыскали дом и забрали Шемшединова с собой. Его матери Эльзаре Абибуллаевой заверили, что сын появится в течение трёх дней. Тем более что его забрали в спортивном костюме, одеться потеплее ему не дали.
Родные подождали несколько дней, но Исмаил так и не появился. Тогда они начали поиски, которые длились год. Они обращались во все правоохранительные органы, искали во всех крымских СИЗО, но везде им отвечали, что задержания Шемшединова не было. В это время он, полностью изолированный, сидел в камере № 44 на третьем этаже секретного СИЗО № 8.
Почти год он провёл в этой камере в режиме инкоммуникадо, без связи с родными и адвокатом, которые продолжали его искать. Ежедневно его заставляли петь российский гимн; без передач и вещей он провёл год в одном и том же белье, постоянно его стирая.
Весной 2025 года ему предъявили обвинение в государственной измене. По версии следствия, Шемшединов собирал в Крыму данные о расположении воинских частей и баз Росгвардии, нефтебаз и передавал их в Главное управление разведки Украины. Только после возбуждения уголовного дела к Шемшединову допустили адвоката и разрешили увидеться с родными.
В июле 2025 года Верховный суд Крыма приговорил его к 13 годам лишения свободы. Год, который Шемшединов провёл в изоляции, в этот срок не включили — формально его не задерживали и в СИЗО не оформляли.
Похищение Шемшединова — типичный случай для Крыма после начала полномасштабного вторжения, которое происходило по стандартной схеме: обыск в доме, похищение и содержание в режиме incommunicado в системе засекреченных СИЗО без судебного решения. При этом никакой информации не передается ни адвокату, ни родственникам.
"Срок похищения" Шемшединова составил более года, но средний срок для всех похищенных в Крыму за годы после полномасштабного вторжения, по нашим данным, составляет 2–8 месяцев.
Кроме того, по нашим подсчётам, среди всех похищённых в Крыму с начала 2022 года почти 45% — крымские татары, которых преследуют за участие в "Хизб ут-Тахрир" (исламской партии, запрещённой в России и свободно действующей в Украине и большинстве европейских стран), военизированном формировании имени Номана Челебиджихана (добровольном крымскотатарском отряде, созданном в конце 2015 года для участия в блокаде Крыма) и по другим обвинениям.
Их похищение, как правило, длится недолго и используется для того, чтобы оказать давление, получить "признательные показания" и сломить психологически.
Около 30% похищенных, в тех случаях, когда мы можем предположить причины, – впоследствии были обвинены в государственной измене и шпионаже. Среди них также есть люди, которых обвиняют в денежных переводах в пользу ВСУ, передаче данных о различных объектах на полуострове и в целом — в поддержке Украины.
Еще 15% похищенных преследуют за антивоенные акции и украинскую символику — от расклейки листовок в поддержку Украины до покупки марок с военной тематикой.
В целом, по подсчетам команды Mnemonic, с начала полномасштабного вторжения и до конца 2025 года в Крыму было похищено не менее 94 человек. Однако это только те, чьи имена проверены; скорее всего, реальное число гораздо больше.
Антон Наумлюк
Эта публикация выпущена при финансовой поддержке чешской организации "Человек в беде" в рамках инициативы "SOS Ukraine" и частично за счет гранта от Фонда "Открытое общество". Содержание данной публикации не обязательно отражает позицию организации "Человек в беде" или Фонда "Открытое общество".