Три сценария Владимира Путина

187 просмотров
Среда, 31 декабря 2014, 15:00
Павел КазаринПавел Казарин
для УП

В России принято сравнивать нынешний кризис с 1998-м. Или с 1994-м. Подбадривать себя рассуждениями о том, что, мол, "девяностые пережили и сейчас сдюжим". Но это иллюзия. Нынешний кризис уместнее сравнивать с 1989-м.

Когда в разговоре со своими российскими друзьями я спрашиваю их о том, допускают ли они, что санкции и кризис могут привести, скажем так, к "дезинтеграции" России – они резко отвечают, что "нет, не может".

Я смотрю на них и вспоминаю себя годичной давности. Если бы мне тогда кто-то сказал, что Москва аннексирует Крым, а на Донбассе будет полыхать война – я бы тоже всего лишь покрутил пальцем у виска. Но в том и штука, что у меня за последний год резко расширилось пространство допустимого и возможного. А у моих российских знакомых – нет. Поэтому я их понимаю. Я сам был таким. Совсем недавно.

Современная Россия больше, чем национальное государство, но меньше, чем империя. Этой весной Москва попыталась сдвинуть маховик в одну сторону. Но нет никаких гарантий, что он не качнется в обратную. В конце концов, главный тренд всего ХХ века – это постепенное ужимание территории империи. Сперва откололись Финляндия и Польша. Потом ушли в "автономку" бывшие союзные республики, обнулив тем самым территориальные приращения 40-х. На этом фоне история с Крымом кажется всего лишь девиацией, не меняющей общего вектора. В конце концов, что общего у Британской, Голландской, Испанской и Португальской империй? Правильно – их больше нет.

И потому все, что произошло в 2014-м году – может получить какое угодно развитие. Еще год назад Россия бы без проблем пережила снижение цен на нефть – то самое, которое случается каждые несколько лет. Стране, у которой весь государственный долг составляет всего лишь $56 млрд, заняли бы средства – платежеспособность Москвы не вызывала сомнений. Санкции – это не айсберг, столкновение с которым оставило пробоину в российской экономике. Санкции – это дефицит насосов, откачивающих воду из трюма.

Впрочем, то, что происходит с российской валютой – это не только экономика, но еще и политика. Азербайджанский манат, казахский тенге, бразильский реал и мексиканский песо – все эти валюты нефтеориентированных стран если и показывали отрицательную динамику, то она не идет ни в какое сравнение с тем, что произошло с российским рублем. В 2014-м в России исчезла одна из ключевых деталей: предсказуемость и прогнозируемость.

Все "нулевые" страна жила в рамках четко очерченного социального договора: низы обменивали политические свободы на рост доходов. Во внешней политике тоже сущестовало статус-кво: Кремль целое десятилетие говорил о международном праве и неприкосновенности границ. И в уходящем 2014-м оба эти фундамента рухнули.

В итоге мы наблюдаем, как в 2014-м весь мир задает себе тот же вопрос, который он задавал в 2000-м: "Who is mister Putin?" Где те границы, которые он не станет перешагивать? Что он считает допустимым, а что – неприкосновенным? О чем с ним можно договариваться и какая картинка реальности у него в голове? И из-за того, что мир не находит ответов на эти вопросы – рушится внутренняя российская стабильность.

Впрочем, не она одна: российский кризис рождает постсоветский кризис. И дело даже не в Беларуси или Казахстане, которые еще недавно вступали в Таможенный союз, а теперь пытаются спасти свои экономики от российского сценария. То, что происходит, тянет за собой тектонику куда больших масштабов.

Так, например, сокращение долларовых доходов в РФ приведет к оттоку трудовых мигрантов из Центральной Азии, которые будут либо переключаться на новые рынки труда, либо же уедут домой. А их отъезд домой означает, что в Узбекистан, Таджикистан и Киргизию одномоментно вернется несколько миллионов людей. На родине их будут ждать коррумпированные режимы, замурованные социальные лифты и ноль вариантов для ставших привычными за годы работы в России заработков.

В итоге, эти люди могут стать социальной базой для исламских фундаменталистов, деятельность которых мы наблюдаем сейчас на Ближнем Востоке. И кто знает, сколько "афганистанов" мы обнаружим в Центральной Азии через несколько лет?

Впрочем, об этом в самой России пока предпочитают не задумываться. У прежнего социального договора – того, что про "колбасу" и "свободу" - есть две альтернативы: мобилизационная или инерционная. Мобилизационная – это та, в которой людям объявляют, что кризис – это плата за Крым, что надо потерпеть, что вокруг враги и речь идет о выживании страны и величии государства.

До недавнего времени все опасались, что именно ее российский президент озвучит стране. Но он предпочел выбрать на своей пресс-конференции вторую – инерционную, заявив, что надо потерпеть пару лет, после чего все вернется к докризисному уровню.

Для самой России в таком сценарии нет ничего хорошего. Потому что никакого возврата к докризисному периоду не будет. Потому что ухудшение ситуации в стране будет рождать конфликты между регионами и элитными группами. Усиливать противоречия между донорами и реципиентами. Приводить к переделу уже устаканившегося рынка, что может окунуть страну в новые 90-е.

И на этом фоне особенно наивно звучит экспертная болтовня про отставку Медведева, Набиуллиной и борьбу с бюрократами. Потому что это ни что иное как претензии к лапам дракона. Которые при этом адресованы голове дракона. Как можно от Путина требовать поменять систему, если он сам и есть система?

По большому счету, у Владимира Путина есть три сценария. Первый: вывести войска с Донбасса, отменить решения по Крыму и вернуть статус-кво образца 2013-го года. Это чревато политическим самоубийством.

Второй: делать вид, что ничего не происходит, выжимать деньги из бизнеса, резать социалку и ждать роста цен на нефть. Это чревато экономическим самоубийством.

Третий – надеяться, что Украину захлестнет волна махновщины, что государство перестанет существовать как субъект международного права и спровоцировать ситуацию, когда Крым попросту некому будет возвращать. Это вполне реалистичный вариант, если учесть, как много горячих голов в Украине сегодня твердят о том, что, мол, "придут ребята с фронта – наведут порядок".

Скучно не будет. К счастью и к сожалению.

Внимание! Мы включили премодерацию. Комментарии появляются с задержкой.
Информационная изоляция Донбасса или Еще один "грех" Facebook
Почему невозможно таргетировать рекламу в соцсетях по всей Украине (укр.).
̶Н̶е̶ для прессы. Почему Раде следует восстановить прозрачность
Как Банковая планирует дальше блокировать назначение Клименко руководителем САП
Руководство страны может попытаться использовать ручную комиссию сейчас, затянув назначение Клименко на несколько месяцев и переиграть уже даже утвержденные результаты (укр.).
Кредиты и ипотека во время войны
Как государство поддерживает тех, у кого есть кредиты в банках и что делать, чтобы не допустить массового банкротства после войны? (укр.)
Зеленое восстановление транспорта: удобно для людей
Какие принципы следует учесть при восстановлении городов, чтобы улучшить систему общественного транспорта? (укр.)
Запустите малую приватизацию в условиях войны. Что для этого нужно?
Зачем возобновлять процесс приватизации во время войны? (укр.)
Оккупанты воруют украинское зерно: поименный список мародеров
Кто помогает вывозить и какие компании покупают у россиян украденное украинское зерно? (укр.)