"Совок": период полураспада

847 просмотров
Воскресенье, 18 октября 2015, 09:41
Станислав Васин
Донецк, для УП

"Сколько ещё нам тянуть на себе этот Донбасс?" – вопрос, частота постановки которого растёт пропорционально длящейся на Донбассе войне.

И если раньше он был сродни головной боли, которую не замечаешь от шока, если она усугублена открытым ранением, то теперь, с активным вхождением в фазу затишья и условного перемирия, общественное сознание, особенно его рациональная часть, всё чаще требуют ответа на этот вопрос.

Ведь Донбасс – это ежедневные траты бюджета, неопределённость европейского будущего Украины, потенциальные гробы и смерти в будущих возможных боях.

Но самое главное – это неопределённость, в особенности в отношении тех, кто всё ещё носит в кармане украинский паспорт, но умом и душой – за серп и молот, и красную звезду.

Трудно спорить, что главное сосредоточие того, что принято называть пренебрежительным словом "совок", сконцентрировано именно на Донбассе.

Это тысячи сепаратистов с идеями коммунизма и советской империи, комсомолы, массово возрождающиеся на оккупированной территории, сотни людей с советскими флагами, готовых умереть прямо у памятника Ленину на одноимённой площади в Донецке, лишь бы тот остался стоять.

Улицы Артёма, красноармейцев, 50-летия СССР, 40 лет Октября и XX Съезда. Да и сама "Коммунистическая партия ДНР", которая здесь вполне серьёзная сила…

И всё это на небольшом клочке украинской земли, спустя двадцать с лишним лет после того, как огромная "империя зла", казалось бы, окончательно канула в Лету. – Или нет?

Сегодняшняя война на Донбассе – это, безусловно, и война с прошлым. Какими бы ни были планы Кремля, без массовой поддержки населения на первых порах сепаратизм был бы просто невозможен.

Трудно себе представить, чтобы некто вроде Губарева влез на центральную площадь во Львове и сорвал бурю оваций при упоминании имён Сталина, Ленина или Путина.

А в марте 2014-го это не были только лишь старики и пенсионеры, как это часто принято себе представлять: здесь были и люди в возрасте 40-60 лет, прожившие весомую часть сознательной жизни уже в Украине.

Так в чём же дело? И что в действительности означает этот термин "совок", тянущий сегодня на дно украинское общество, накреняя его с юго-востока?

Наверное, лучшим примером, иллюстрирующим весь механизм реакции на слова "Сталин" и "Путин" и объясняющим эйфорию от красных флажков, будет всё тот же пресловутый памятник Ильичу, который со времён февраля 2014-го некоторые из дончан так рьяно охраняли от сноса.

Всё дело в том, что когда в Донецке говорят о Ленине, – не говорят об Ульянове.

Даже небольшой социологический опрос на донецких улицах покажет, что большинство дончан знают о фигуре Ульянова не больше, чем большинство украинцев – о Степане Бандере, ограничиваясь на 90 процентов медийными стереотипами, наполняя оставшиеся 10 школьными знаниями.

Что уж говорить о личностях Артёма или Бакинских комиссаров, чьё название носят улицы города?

Ленин, гордо возвышающийся на главной площади Донецка, а сейчас – особо эффектно подсвеченный по указу местных "республиканских вождей", – это вовсе не Ульянов, основатель первых в России концентрационных лагерей и председатель совнаркома, тиран, виновный в гибели сотен тысяч людей.

Нет. – Это мороженое "Каштан" по 28 копеек и тёплая майская демонстрация с отцом в 79-ом году.

Иными словами, – глубоко интимное личное прошлое, совершенно не связанное с исторической памятью или рефлексией к гражданской войне.

Но именно в этом и кроется та глубинная связь, которая сегодня так эффективно работает на "республиканскую" пропаганду.

Идеи – продукт с ограниченным сроком годности, их меняют легко. У изотопов, как известно, есть период полураспада. Нечто похожее есть и у всех грандиозных идей.

И если бы речь шла только лишь о пропаганде социализма или демократии с российским лицом, – это бы могло не сработать.

Но намного сложнее отказаться от весомой части личного прошлого, чьё каменное олицетворение в кепке разбивают большим молотком.

Но "совок" не ограничивается исключительно психологическими ориентирами, которые опасны лишь тогда, когда неосознанны.

В идейном плане он означает и ориентацию на "светлое будущее", которое тем светлее, чем меньше усилий требует его достижение. И в этом отношении Украина наконец-то едина.

Всё дело в том, что Советский Союз передал "великой России" на хранение две национальные идеи: "Москва – третий Рим" и "свалить".

И если первая, в силу отсутствия таковой географической точки, нам не грозит, – то всё чаще складывается впечатление, что членство Украины в ЕС – это "one way ticket" для большинства украинцев.

И странно ли думать, что и советский человек, озираясь вокруг обиженным взглядом, всегда видел Запад сквозь прозрачный кристалл: все враги в соседней квартире, а "там" их не будет, просто не может быть с такими парижскими набережными.

Онтология строителя "красного будущего" тут же менялась на уже готовый объект, давно сданный в эксплуатацию.

И тогда возникает вопрос: а далеко ли ушла в таком свете "цивилизованная" часть украинского общества от ностальгирующих по "совку" донбасских "дикарей"?

Едва ли.

Да, чем западнее от Донбасса, – тем менее велика вероятность встретить человека, рыдающего при демонтаже памятника Ильичу.

Но если для жителей Донецка рай зиждется в прошлом – с дешёвой колбасой и почти бесплатным проездом, – то киевляне ждут его в будущем, превращая мечту о Европе почти в национальный невроз.

Европа с её чистыми улицами и хорошей страховкой стала настолько желанной, что "європейське майбутнє" уже приобрело очертания нимба, поменяв серп и молот на окружность из звёзд.

К сожалению, мы всё ещё далеки от понимания, что Евросоюз с его относительно честным правосудием, высоким уровнем жизни и уважением к гражданским правам – это клуб первых среди равных, а вовсе не бесконечный кредит помощи умирающим.

Мы так стремимся влететь в его двери, что забываем, что в Швецию не приходила Дания, а в Чехию – Германия, и что все эти страны имеют еврочленство как следствие высокоразвитой экономики, уважения к правам человека и так далее.

Пока же украинский политикум будут наполнять бизнес-менеджеры с "распальцовкой" из 90-тых годов, раз в пять лет лишь меняя окрас, а национальной мечтой будет безвизовый перелёт Киев-Берлин, – и желательно в один конец, – ментальный "совок" с его "всё и сразу" будет неистребим.

И на Западе, и на Востоке страны. Подменяя миф о грядущем счастливом коммунистическом будущем мифом об Эдеме где-то на Елисейских Полях.

Станислав Васин, Донецк, для УП



powered by lun.ua
Не только к Трампу: почему в США Зеленский должен говорить об экологии
Успеет ли новое правительство утвердить новый вклад по сокращению выбросов или Владимир Зеленский поедет на саммит ООН лишь с очередными обещаниями об усилении этой работы в Украине? (укр.)
Почему стоит выйти на Марш за климат в Украине вместе с нами
Украинцам больше не нужно представлять далекие ледники Исландии, буревалы на Филиппинах, лесные пожары ли Амазонии. Климатический кризис дошел и до нас. (укр.)
Кто следующий Гонгадзе? или Почему я не верю в Совет по вопросам свободы слова и защиты журналистов при президенте
Пока заказчики Гонгадзе не отвечают перед законом, а по делу Шеремета не найдены даже исполнители, казнь следующего неудобного журналиста – дело времени. (укр.)
Проект бюджета 2020: пожиратели бюджетных миллиардов и налоговая "гетманщина"
Новый бюджет: империя закрытых санаториев, больниц, госдач, учреждения-пожиратели бюджетных миллиардов и абсурдные ненужные структуры остаются. (укр.)
Живи, люби и протестируй, или 28 лет в ожидании закона
Законодательное урегулирование фундаментального права на мирные собрания в Украине является не только обязанностью государства Украина перед своими гражданами, но и международным обязательствам. (укр.)
Как реформировать высшее юридическое образование в Украине
Вузы осуществляют подготовку юристов по программам, которые не учитывают потребности юридической практики. (укр.)
Новая налоговая реформа: шаг вперед, два назад
Увеличение налоговой нагрузки для бизнеса подготовил законопроект №1210. Чего будут касаться предлагаемые изменения?