Бывшая должность — не индульгенция. Австрия не должна становиться убежищем от правосудия

Может ли человек, возглавлявший Генеральную прокуратуру Украины, просто переехать в благополучную европейскую столицу и оставить позади все неудобные вопросы?

Я убежден, что нет.

Я уже 30 лет живу и работаю в Вене. Я строил здесь бизнес, репутацию и свою жизнь. Я уважаю австрийские законы и знаю цену правовому государству. Именно поэтому информация о пребывании в Австрии бывшего генерального прокурора Украины Руслана Кравченко вызывает у меня не просто беспокойство, а принципиальные вопросы.

Речь не о том, что бывший украинский чиновник не имеет права жить за границей. Речь о другом: получило ли общество ответы на все вопросы относительно его деятельности на должности, прежде чем он покинул Украину? Особенно когда речь идет о возможном прикрытии мошеннических колл-центров, процессуальных решениях в резонансных уголовных делах и ответственности должностных лиц правоохранительной системы.

Мошеннические колл-центры: преступный бизнес не существует в вакууме

Мошеннические колл-центры — это индустрия обмана, жертвами которой становятся граждане Украины, Европейского Союза и Соединенных Штатов Америки. За красивыми офисами, телефонными разговорами и обещаниями прибыли могут скрываться организованные схемы, лишающие людей их сбережений.

Но меня интересует не только вопрос, кто звонил потерпевшим. Меня интересует гораздо более важное: кто позволял таким структурам работать, кто должен был их разоблачать и не было ли среди правоохранителей тех, кто, напротив, обеспечивал им защиту? Именно поэтому расследование НАБУ и САП относительно возможного прикрытия мошеннических колл-центров имеет принципиальное значение.

Если правоохранители, призванные бороться с преступностью, сами становятся частью механизма её защиты, это уже не просто коррупционный эпизод. Это удар по самой идее государственного правосудия.

И здесь возникает вопрос к бывшему руководству прокуратуры.

• Что знало руководство Генеральной прокуратуры о масштабах деятельности таких структур? Какие меры принимались для их разоблачения?
• Поступала ли информация о возможном покрывательстве мошеннических схем? Какова была реакция на неё?
• Проверялись ли возможные связи высокопоставленных чиновников с теми, кто мог получать прибыль от мошенничества? И проверяли ли компетентные органы возможную роль Руслана Кравченко в обстоятельствах, связанных с этими расследованиями?

Молчание не является доказательством вины. Но молчание государственных институтов не может заменить ответов на общественно важные вопросы.

Читайте также: WienПрокурор. "Украинская правда" нашла Руслана Кравченко в Австрии

Боголюбов, Коломойский и мои заявления в правоохранительные органы

Для меня проблема ответственности правоохранительной системы не является абстрактной. Я лично обращался в правоохранительные органы Украины с заявлениями в отношении Геннадия Боголюбова и Игоря Коломойского. Я требовал расследования. Не политического шоу, не громких заявлений для телекамер, а реальных процессуальных действий и законных решений. Вместо этого, по моему убеждению, я столкнулся с систематическим затягиванием расследований и закрытием отдельных дел.

Я хочу знать, кто именно принимал эти решения. Кто их согласовывал. Кто проверял их законность. И не стояли ли за ними интересы влиятельных лиц.

Я задаю прямой вопрос: имел ли Руслан Кравченко какое-либо отношение к решениям, которые могли повлиять на ход уголовных производств по моим заявлениям? Если не имел — это должно быть установлено в ходе независимой проверки. Если имел — необходимо выяснить характер его участия и законность соответствующих решений.

Я не согласен с подходом, при котором заявитель годами добивается расследования, а государство не предоставляет ему убедительных ответов.

Уголовное производство — не папка, которую можно закрыть и забыть. За каждым решением стоят конкретные должностные лица, конкретные подписи и конкретная ответственность.

Генеральный прокурор — это не должность без ответственности

Генеральный прокурор Украины обладает огромным объемом полномочий и влияния на функционирование системы прокуратуры. Именно поэтому общество имеет право задавать бывшему главе этой системы гораздо больше вопросов, чем рядовому чиновнику. Если за время пребывания человека на такой должности возникали серьезные вопросы относительно работы правоохранительной системы, увольнение не должно автоматически положить конец общественной дискуссии.

Нельзя подменять ответственность кадровыми решениями. Нельзя считать, что после отставки все вопросы утратили актуальность. И нельзя допускать, чтобы высокий статус в прошлом становился защитой от законной проверки в будущем. Должность можно покинуть за один день. Но ответственность за законность принятых решений не исчезает вместе с удостоверением.

Вена не должна становиться местом, где заканчиваются неудобные вопросы

Австрия — государство с развитой правовой системой. Именно здесь я прожил три десятилетия и убедился, насколько важны независимые институты. Поэтому меня особенно интересуют обстоятельства пребывания Руслана Кравченко в Австрии.

На каких правовых основаниях он находится здесь? Соответствуют ли сведения о его проживании требованиям австрийского законодательства? Есть ли основания для проверки происхождения его активов и средств?

Эти вопросы не означают, что нарушения уже установлены. Но они заслуживают внимания компетентных органов, если существуют надлежащие фактические и правовые основания.

Австрийский адрес не должен становиться ответом на украинские вопросы. Если в отношении деятельности бывшего высокопоставленного чиновника имеются обстоятельства, требующие проверки, соответствующие материалы должны быть изучены независимо от того, где он проживает. Никакие деньги, знакомства, бывшие должности или международные связи не должны давать человеку особого положения перед законом.

Я обращаюсь к украинским и австрийским правоохранительным органам

Я требую не показательной расправы и не политической мести. Я требую конкретных ответов.

• Кто отвечал за ход уголовных производств по моим заявлениям против Боголюбова и Коломойского?
• На каких основаниях принимались решения об их закрытии?
• Проверялись ли возможные факты вмешательства в расследование?
• Имел ли Руслан Кравченко какое-либо влияние на эти процессуальные решения?
• Какие сведения имеются у правоохранительных органов о возможном покрывательстве мошеннических колл-центров?
• Проверялась ли возможная причастность к таким схемам должностных лиц, занимавших руководящие посты в прокуратуре?

Это не риторические вопросы. Это вопросы, ответы на которые должны основываться на документах, материалах производств и результатах независимой проверки.

Если нарушений не было — это необходимо подтвердить. Если нарушения были — виновные должны отвечать перед законом независимо от своих фамилий.

Не позволяйте превращать правосудие в декорацию

Самое опасное для государства — не сам факт существования коррупции. Самое опасное — когда общество перестает верить, что коррупцию вообще возможно расследовать, особенно если речь идет о влиятельных людях.

Когда граждане видят закрытые дела, затянутые расследования и отсутствие понятных объяснений, доверие к правосудию разрушается. И восстановить его невозможно громкими пресс-конференциями. Для этого нужны законные решения, независимое следствие и реальная ответственность.

Я не собираюсь отказываться от требования надлежащего расследования моих заявлений. И я не считаю, что вопросы к бывшему Генеральному прокурору Украины Руслану Кравченко должны исчезнуть только потому, что он больше не занимает эту должность и находится за пределами Украины.

Я хочу видеть государство, в котором Генеральный прокурор не стоит над законом. Государство, в котором уголовные дела не зависят от фамилий фигурантов. Государство, в котором потерпевшие имеют право на правосудие, а не на бесконечное ожидание.

И я хочу, чтобы Австрия, которую я считаю своим домом, оставалась страной, где любые серьезные подозрения проверяются в соответствии с законом, а не отклоняются из-за влияния или статуса человека.

Руслан Кравченко, общество имеет право на ответы.

Имели ли вы какое-либо отношение к решениям по делам, возбужденным по моим заявлениям? Что вам известно о возможном прикрытии мошеннических колл-центров? Готовы ли вы публично объяснить обстоятельства, вызывающие вопросы к вашей деятельности на должности?

Это возможность изложить свою позицию, а не вынести приговор.

Ведь правосудие начинается там, где заканчиваются привилегии. И оно не должно заканчиваться на украинско-австрийской границе.

Алексей Мартынов, предприниматель, мультимиллионер и соучредитель финансово-промышленной группы "Приват"

Вена, Австрия