Сделано, но не засчитано: на ком государство экономит в медицине
За два с половиной года работы в программе медицинских гарантий мы так и не узнали, по каким правилам НСЗУ признает одну выполненную работу и не признает другую. А в 2026 году в украинской медицине эта странная категория работы стала массовой: её выполнили, результат получил врач, на его основании назначено лечение, но для плательщика этой работы как будто не существует.
В бизнесе есть две понятные категории: работа выполнена и работа оплачена. В отношениях с НСЗУ возникла третья — зачтенная. Например, за три квартала этого года нам не зачли более 20% нашей работы по ПМГ, а это около 700 тысяч тестов.
Я сейчас даже не о деньгах. Реагенты использованы, исследования проведены, результат есть в ЭСОЗ, врач его видит. Но когда система подсчитывает, сколько услуг было оказано, части этих услуг нет. Это означает, что нет релевантных данных о состоянии здоровья людей. А если нет данных, то для системы нет и этих пациентов.
И это уже проблема национального масштаба. Ведь на основе этих данных государство затем планирует следующий год. Если реально выполнено десять тестов, а система признала восемь, то в следующем году она будет исходить из того, что восьми будет достаточно. Недоучет сегодня становится аргументом для сокращения финансирования завтра. А затем меньший лимит — доказательством того, что тестировать украинцев больше и вкладывать средства в профилактическую медицину не нужно было. Получается замкнутый круг, в котором государство само себя убеждает, что людям нужно меньше диагностики.
После того как частные лаборатории присоединились к ПМГ, обнаружились пациенты, которых система ранее фактически не видела. Например, более двух третей людей, которые приходят в "Синево" по программе медицинских гарантий, за 20 лет до этого ни разу не были нашими клиентами. Это не люди, которых мы переманили из муниципальной лаборатории. Значительная часть ранее просто не пользовалась доступной диагностикой: дорого, далеко, долго, неудобно. За время участия в программе это почти 2 миллиона человек.
То есть вот этот рост реального спроса может означать, что реформа наконец-то дошла до пациента.
Системе бы радоваться, но система в ответ вводит коэффициент 0,6, если количество лабораторных записей выросло более чем на 80%. Но только для частников: государственные и коммунальные учреждения от этого коэффициента освобождены. Логика понятна: бюджет нужно контролировать. Но действительно ли резкий рост является признаком, присущим частному сектору?
На круглом столе в Торгово-промышленной палате Лилия Тимощук, руководительница офиса судебных экспертиз, которая по заказу ТПП провела независимое экономическое исследование, проверила различные пороги прироста – 70%, 80%, 100%, 120%. В каждом сценарии 94–96% поставщиков, превышавших порог, были государственными или коммунальными. Получается, что коэффициент наказывает за признак, который в основном встречается в государственных и коммунальных учреждениях, но именно они от него освобождены. В результате коэффициент 0,6 был применен к 58,7% частных поставщиков и лишь к 21,1% государственных и коммунальных.
Есть ещё один момент. Совокупная плановая стоимость договоров частных поставщиков в пакете амбулаторной помощи составляет 2,53% его стоимости. То есть жёсткие ограничения вводятся для сектора, который получает очень небольшую часть средств этого пакета.
Вопрос не в том, нужно ли контролировать бюджет. Вопрос — как. Вместо того, чтобы контролировать, чтобы деньги не выходили за пределы государственных и коммунальных учреждений, которые уже получают 95% средств программы, стоило бы позаботиться о том, чтобы врач мог выписать то, что государство готово покрыть. То есть регулировать это на этапе, когда врач направляет пациента на обследование. Есть ли направление на анализы, которые врач считает необходимыми для установления диагноза? Есть ли результат анализа? Тогда работа лаборатории должна быть оплачена То есть бюджет можно защищать, не наказывая поставщика за то, что к нему пришло больше пациентов, — говорит Лилия Тимощук и предлагает, в частности, одинаковые пороги для всех поставщиков и проверку направлений.
Я не утверждаю, что частный поставщик всегда эффективнее государственного. Это было бы так же примитивно, как утверждать обратное. Медицина должна делиться на качественную и некачественную, эффективную и неэффективную, а не на государственную и частную, — формулирует Сергей Бут, председатель Ассоциации частных медицинских учреждений Украины.
Парадокс заключается в том, что частные лаборатории, частные участники программы ПМГ, не просят НСЗУ оплачивать оказанные услуги по рыночной цене. За время участия в ПМГ только "Синево" провело почти 2 миллионам украинцев более 10 миллионов тестов, рыночная стоимость которых составляет около 2,5 млрд грн. НСЗУ покрыло 313 млн, то есть около 13% рыночной стоимости. При этом за одну и ту же работу частные лаборатории получают в три раза меньшую оплату, чем коммунальные, именно из-за применения коэффициентов.
Мы сознательно работали в этой модели как в социально важном проекте. И будем продолжать это делать. Потому что для нас это прежде всего вопрос социальной ответственности. Но социальный проект не означает, что система может позволить себе не видеть собственные данные. И если государство не хочет видеть этот спрос, мы продолжим его фиксировать.
Самая дорогостоящая ошибка здесь — не переплатить частной лаборатории. Самая дорогостоящая ошибка заключается в правилах, по которым реальный спрос пациентов становится основанием для наказания поставщика, которого НСЗУ сама отобрала в соответствии со своими требованиями, а оказанная услуга исчезает из статистики. Потому что тогда государство экономит не на лаборатории. Она экономит на собственной способности видеть, сколько медицины на самом деле нужно людям, и на том, чтобы пациенты могли получать качественные услуги тогда и там, где они выбирают.
Николай Скавронский, заместитель генерального директора европейской сети лабораторий "Синево"