Карфаген должен быть разрушен
Я понимаю, что после просмотра видео второго этапа операции "Карфаген" у многих из вас могло возникнуть одно очень простое, почти физическое желание — пойти и помыться.
Отмыться от всей той грязи, которую вы увидели. От цинизма, жестокости, от того, с какой обыденностью люди могут обсуждать мошенничество, насилие, похищения и пытки других людей. От осознания того, что за всем этим могут стоять те, кто по своим служебным обязанностям должен защищать нас от преступности.
Но я хочу сказать вам одну вещь. То, что вы увидели, — лишь верхушка айсберга.
Мы показали только то, что могли показать, не навредив интересам следствия. Значительная часть материалов пока не может быть обнародована. И поверьте, самая тёмная часть этого коррупционного айсберга ещё остаётся под водой.
Когда ты работаешь с такими материалами, возникает странное сочетание двух чувств. С одной стороны, почти физическое отвращение. От того, насколько низко может опуститься человек, насколько отвратительными могут быть отношения между криминалом и представителями государства. А с другой — очень четкое осознание: никто, кроме нас самих, этого не исправит. И именно это второе чувство значительно сильнее первого.
Мы привыкли говорить о коррупции как о чем-то далеком от повседневной жизни. О высоких кабинетах, больших деньгах, взятках, откатах, биткоинах, офшорах, сложных финансовых схемах. О людях, которых большинство украинцев никогда не видели и, возможно, никогда не увидят.
Но операция "Карфаген" показывает совершенно другую сторону коррупции.
Коррупция — это телефонные мошенники, которые звонят вам или вашей бабушке, чтобы выманить последние сбережения.
Коррупция — это наркотики, которые можно купить буквально за углом, в соседнем магазине.
Коррупция — это когда человека могут похитить, избить, пытать, а те, кто должен был бы искать преступников, помогают им избежать ответственности.
Коррупция — это когда вы можете стать жертвой преступления, но даже не будете знать, что обращаетесь за защитой к людям, которые сами могут быть частью преступной системы.
И вот здесь мы подходим к самому важному.
Коррупция — это не только о деньгах. И даже не только о злоупотреблении властью.
Это о безнаказанности.
Потому что коррупция порождает безнаказанность. Безнаказанность порождает вседозволенность. А вседозволенность рано или поздно превращается в насилие.
Когда преступник знает, что за деньги можно купить защиту правоохранителя, он перестает бояться закона. Когда правоохранитель понимает, что его полномочия можно превратить в источник незаконного обогащения, он перестает служить государству. А когда эти двое находят общий язык, возникает нечто гораздо более опасное, чем обычная коррупционная схема.
Возникает мафия.
Не та романтизированная мафия из кино, с её выдуманными кодексами чести и красивыми костюмами. А настоящая, уродливая система, в которой организованная преступность получает защиту государства, а коррумпированные представители государства — деньги и влияние криминала. Система, в которой правоохранительные полномочия могут использоваться не для борьбы с преступностью, а для её обслуживания. Для преследования конкурентов, давления на предпринимателей, журналистов, общественных активистов и даже других правоохранителей, которые отказываются принимать эти правила игры.
Именно признаки такой системы мы увидели во время операции "Карфаген".
На втором этапе операции мы сообщили о подозрении первым пяти участникам новой преступной организации, в которую, по данным следствия, было вовлечено не менее 12 человек.
Мы показали, как, по версии следствия, могла работать система прикрытия десятков мошеннических колл-центров. Как взаимодействовали представители криминальной среды и правоохранительных органов. Как обсуждались нападения на людей, которые осмеливались противостоять преступному бизнесу.
И это лишь часть того, что нам удалось установить.
Но я хотел бы, чтобы из этой истории мы сделали ещё один, гораздо более широкий вывод.
Коррупция не существует отдельно от общества. Она прорастает сквозь него.
Она не начинается и не заканчивается в кабинете высокопоставленного чиновника, получающего взятку. Для её существования нужны десятки, сотни, а иногда и тысячи людей, каждый из которых выполняет свою маленькую функцию в большом преступном механизме.
Кто-то организует мошеннический колл-центр. Кто-то приходит туда работать оператором и ежедневно выманивает деньги у незнакомых людей. Кто-то продает наркотики. Кто-то обеспечивает прикрытие. Кто-то передает информацию о предстоящих обысках. А кто-то просто убеждает себя, что ничего страшного не происходит, ведь он лишь выполняет свою работу.
Но это самообман.
Когда вы сознательно идете работать в мошеннический колл-центр, когда помогаете преступному бизнесу, когда становитесь частью системы, построенной на обмане, насилии и коррупции, вы не просто зарабатываете деньги. Вы помогаете разрушать страну, в которой живете. И в то же время лишаете будущего самих себя.
Потому что коррупция обладает одним страшным свойством. Она никогда не останавливается там, где ей позволили существовать. Она распространяется, захватывает новые территории, новые институты, новые сферы нашей жизни. Сегодня она обеспечивает безнаказанность телефонным мошенникам. Завтра — наркоторговцам. Послезавтра — тем, кто похищает и пытает людей.
Коррупция действует как раковая опухоль. Она пускает метастазы в государственные институты, разрушает их изнутри, постепенно лишая государство способности выполнять свои важнейшие функции.
И на определенном этапе вопрос уже не в том, насколько эффективно работает тот или иной государственный орган. Вопрос в том, способно ли такое государство вообще существовать. Потому что государство, в котором преступники могут покупать правоохранителей, а правоохранители продавать преступникам свою власть, постепенно перестает быть государством для своих граждан. Оно больше не гарантирует безопасность. Не обеспечивает справедливость. Не защищает слабого от сильного. Оно превращается в территорию, где право имеет тот, кто может за это право заплатить.
И если этот процесс не остановить, такое государство в конечном итоге обречено. Именно поэтому меня всегда удивляет, когда я слышу, что борьба с коррупцией сейчас якобы не актуальна. Что во время войны есть более важные задачи. Что можно отложить борьбу с коррупцией до победы, а уже потом разбираться со всеми этими проблемами.
Операция "Карфаген" даёт на это очень простой ответ. Борьба с коррупцией не просто актуальна. Она является одним из условий выживания государства. Потому что невозможно построить сильное государство, если его институты изнутри разрушает организованная преступность. Невозможно обеспечить безопасность граждан, если те, кто должен их защищать, работают на криминал. Невозможно говорить о будущем страны, если мы позволяем коррупции ежедневно уничтожать это будущее.
И невозможно победить эту болезнь полумерами.
Онкологию не лечат уговорами. Не договариваются с метастазами о том, чтобы они пока не распространялись. Не откладывают лечение до более удобного времени. Её лечат решительно, системно, иногда болезненно. Используя все доступные средства, чтобы спасти организм.
Национальное антикоррупционное бюро преследует очень амбициозную цель: искоренить системную коррупцию как явление. Разрушить механизмы, позволяющие преступности проникать в государственные институты. Лишить организованную преступность возможности покупать государственную защиту.
Наша работа — это своеобразная антикоррупционная химиотерапия. Мы должны находить и выжигать эти метастазы, даже когда они проникли очень глубоко. Даже когда лечение вызывает яростное сопротивление. Даже когда кому-то кажется, что лучше ничего не трогать.
Потому что альтернатива гораздо страшнее.
Операция "Карфаген" продолжается. И для нас это не просто название одного из расследований. Это символ работы, которую мы должны довести до конца.
Мы не можем позволить себе привыкнуть к этой грязи, от которой невозможно отмыться. Не можем принять его как неизбежную часть нашей жизни. Не можем согласиться с тем, что преступность и коррупция всегда будут сильнее государства.
Потому что никто, кроме нас самих, не сделает нашу страну другой.
Карфаген должен быть разрушен.
CARTHAGO DELENDA EST
Александр Абакумов