Судебная реформа после "Фемиды"
Операции "Фемида" и "Форест Гамп" — это гораздо больше, чем просто заголовки в соцсетях и новостях. Зачитанные прокурорами материалы следствия показали разветвленную систему неформальных контактов с судьями, попытки договариваться о нужных решениях и решать вопросы вне установленных законом процедур.
Проблема не сводится к одному человеку, должности или президентскому сроку. Это система. И сейчас крайне важно понять, как перестроить её так, чтобы она стала устойчивой к любому следующему куратору, посреднику или политическому центру влияния.
"Свой человек в судах"
Среди подозреваемых на этот раз оказались бывшая заместительница руководителя Офиса Президента (ОП) Ирина Мудра и руководитель Директората по вопросам правовой политики ОП Виктор Дубовик. Оба отвечали, в частности, за судебную реформу. Такая должность или неформальная роль человека, ответственного за судебное направление при Президенте, — далеко не новинка.
При Викторе Януковиче таким центром влияния был Андрей Портнов. При Петре Порошенко судебную реформу в Администрации Президента курировал Алексей Филатов, а значительное неформальное влияние на судебную систему связывали также с Александром Грановским и Игорем Кононенко. При Владимире Зеленском этим направлением в разное время занимались Руслан Рябошапка, Андрей Смирнов и уже упомянутая Ирина Мудра.
Показательна история Андрея Смирнова. В начале полномасштабного вторжения судьи Окружного административного суда города Киева (ОАСК) своим решением пытались вернуть Виктора Януковича на пост президента. Чтобы этого не допустить, спецназовцам тогда пришлось физически отключать суд из реестра судебных решений вплоть до апреля. Вместо жесткой реакции Владимира Зеленского на действия, помогавшие врагу, судьи ОАСКу получили от его заведующего по судам Смирнова "серьёзный разговор". Сам суд ликвидировали только в декабре 2022 года — через четыре дня после того, как США ввели санкции против его председателя Павла Вовка. Такой подход больше похож на попытку договориться с системой, чем изменить её.
Фамилии и методы менялись, но политический стимул оставался. Подконтрольный суд расширяет возможности власти, независимый суд их ограничивает. Попытки убедить очередного президента или его Офис "просто не вмешиваться в дела судов" не дают результата. Самоограничение одной политической команды не определяет поведение следующей. Не решит проблему и сама по себе отмена должности профильного заместителя главы ОП.
Итак, выход заключается не только в том, чтобы упразднить одну должность. Нужно построить судебную систему, способную отказать любому, кто придет с просьбой, угрозой или предложением.
Независимость начинается с добропорядочности
Суд не станет независимым только потому, что политики пообещают не звонить судьям. Соблазн использовать правосудие в собственных целях будет существовать всегда. Важно построить такую систему, которая не поддастся влиянию, даже когда указания лично диктует "кто-то сверху". Реформа последнего десятилетия должна была очистить и обновить судейский корпус с помощью органов судейского управления.
Однако первичное квалификационное оценка проходила без Общественного совета добропорядочности (ОСД) и фактически без проверки добропорядочности как таковой. Из примерно трехсот судей апелляционных судов Киева и Киевской области, прошедших эту процедуру, не уволили ни одного.
В рамках дальнейшей квалификационной оценки прежние составы Высшей квалификационной комиссии (ВККС) и Высшего совета правосудия (ВРП) оценили почти три тысячи судей, но должности потеряли лишь 15. Органы также не обеспечили надлежащей проверки кандидатов в Верховный Суд (ВС), при этом заключения ГРД в основном игнорировались. В результате все четыре главы кассационных судов в "новом" ВС оказались руководителями старых ликвидированных высших судов.
Дальнейшее реформирование ВККС и ВРП при участии международных экспертов доказала, что может быть иначе. Обновленные органы заметно отличаются от своих предшественников, но до сих пор очищают систему скорее символически, чем количественно.
Хотя новый состав ВККС и соглашается с 43% отрицательных заключений ГРД и направляет на увольнение каждого пятого судьи, прошедшего проверку на соответствие должности, количество окончательных увольнений со стороны ВСП остается весьма скромным. В 2025 году таких было лишь 10, ещё 30 судей ВСП уволила за дисциплинарные проступки. Это не тот темп очистки, которого ожидаешь от реформированных органов. Однако ВСП всё же решилась уволить Павла Вовка, которого предыдущий состав не смог даже отстранить от отправления правосудия.
При этом, вместо заслуженного увольнения, ВСП отправила судей в "почётную" отставку с пожизненными выплатами Майдана, сотрудников ОАСК, судей, которые фальсифицировали решения или даже не сдали экзамен по праву.
Кроме того, судебную реформу тормозит и нереформированный Верховный Суд, который сначала позволил почти 200 недобросовестным судьям не завершать квалификационную аттестацию и остаться на своих должностях, причем с повышенным вознаграждением. Впоследствии эту практику изменили, но тогда же ВС создал другую группу "судей Бабия", которые также получили право не завершать аттестацию, даже несмотря на отрицательное заключение Общественного совета добропорядочности.
Среди тех, кто остался в системе, — Инна Отрош, которая во время собеседования фактически обвинила украинские власти в оккупации Крыма и отказалась объяснять происхождение значительной части имущества. Или же Тарас Заец, судья Майдана, который в феврале 2014 года отправил участника протестов под стражу на 60 дней при отсутствии других доказательств, кроме рапорта правоохранителей, а впоследствии не указал этого в декларации добропорядочности.
Ещё один пример — Константин Кобылянский, судья ликвидированного ОАСК с необъяснимым состоянием. В августе 2026 года новый состав ВККС рекомендовал перевести Кобылянского в Киевский окружной административный суд. Вместе с ним рекомендации получили обвиняемый по двум уголовным делам Игорь Погрибниченко и еще четверо судей ликвидированного ОАСК. Таким образом, Комиссия открыла путь к отправлению правосудия людям, которые верой и правдой служили Павлу Вовку и являются фигурантами уголовных дел.
Всё это создаёт среду, в которой новые истории о политическом влиянии на суды остаются не случайностью, а прогнозируемым риском.
Суды сами себя не очистят
После Революции Достоинства была попытка очистить суды силами судейского самоуправления. Однако принцип полной независимости судебной ветви власти и замкнутости системы на себе, который так хорошо работает в развитых демократиях, абсолютно не работает в судебных системах Восточной Европы, которые сами производят недобросовестных судей, которые затем голосуют за недобросовестных представителей в органах и комиссиях, и всё идёт по кругу. Закрывать систему на себе стоит тогда, когда её уже излечили от коррупционной чумы и старых привычек писать решения "по звонку" сверху. На этом фоне совершенно экзотично выглядит предложение изъять разработку и реализацию стратегии реформы системы правосудия из Офиса Президента и передать её в ВСП и Верховный Суд.
Реалии таковы, что на сегодняшний день Президент является единственной политической фигурой, обладающей достаточным влиянием, чтобы реализовать или затормозить любую реформу. За последние 12 лет ни одна судебная реформа не продвигалась без поддержки Президента, тем более сейчас, при наличии монобольшинства. Представители судей в лице ВС и ВСП вообще не видят необходимости в изменениях, их и так все устраивает. У них был статус, полномочия и годы, но они так и не предложили собственной убедительной стратегии.
Даже обновлённая при участии международных экспертов Высшая судебная рада пока не стала движущей силой системных реформ. А Верховный Суд после приговора Всеволоду Князеву, уведомления о подозрении четырём другим судьям Большой Палаты, истории с российским гражданством Богдана Львова и Валентины Симоненко также не могут претендовать на роль главного автора собственной реформы.
Поэтому о передаче стратегии судебной реформы в руки ВСП и Верховного Суда говорить ещё о-очень рано. К тому же ранее уже был ряд таких стратегий, которые никто не выполнял. Можно разработать ещё хоть десяток таких же, но если нет рычагов для их выполнения, то документы от ВСП или ВС не стоят и гроша.
Единственными реальными документами, способными продвигать реформы вперёд, являются обязательства Украины на пути вступления в ЕС. Да и то, только те, которые жестко привязаны к международной финансовой помощи и имеют четкие сроки. Евросоюз установил промежуточные критерии для разделов 23 и 24, касающихся правосудия, основных прав, свободы и безопасности. Без их выполнения переговоры о вступлении просто не перейдут в завершающую стадию. Механизм Ukraine Facility дополняет этот список конкретными реформами, сроками и финансированием, которое зависит от выполнения обязательств, и именно на том, что там указано, и следовало бы сосредоточиться.
Там же фактически продублированы реформы правосудия из списка Качки–Кос — 10 основных реформ, которых от нас ожидает ЕС в ближайшее время, в частности: облегчение работы НАБУ и САП, конкурсы на должности генерального прокурора и директора ДБР, привлечение международных экспертов к процедуре обновления ВС и ВККС, заполнение вакансий в КСУ и ВРП. Проблема не в отсутствии плана, а в политической воле его выполнять и готовности партнеров требовать реального результата, а не считать имитацию изменений достижением.
Наиболее яркий пример имитации выполнения Ukraine Facility — законопроект № 13165–2. Он сократил количество содержательных положений в декларации добросовестности судей с 28 до 8, исключил вопрос о соответствии имущества доходам и положения, касающиеся участников Революции достоинства, а также убрал проверку сведений о родственных связях.
Декларирование поездок в Россию и на оккупированные территории ограничили предыдущим годом. Ответственность осталась только за умышленную ложь, поэтому её всегда можно попытаться избежать, сославшись на то, что забыл или не понял вопрос. Судебное обжалование при этом позволяет дождаться истечения дисциплинарных сроков.
Таким образом, даже международная проверка Верховного Суда получит практически пустой инструмент. Европейские партнеры сочли это выполнением обязательства, однако такая снисходительность лишь поощряет новые имитации реформ. Проверку действующих судей ВС и отбор на более чем 50 вакансий при решающем участии международных экспертов уже предусмотрели в обязательствах относительно вступления Украины в ЕС, но, как видно, ни украинские власти, ни международные партнеры пока не относятся к этому с должной ответственностью.
Международные эксперты нужны для достижения результата, а не для соблюдения сроков
Ещё один аргумент, который ещё раз, словно красными чернилами, подчеркнули операция "Фемида" и "Форест Гамп", — отказываться от международных экспертов в ключевых конкурсах — преждевременно. Попытки размыть их решающий голос лишь подтверждают ценность этой меры предосторожности. Опыт как раз свидетельствует, что чем больше вес международных экспертов в комиссии, тем лучше отбор кандидатов, как, например, в конкурсах в ВАКС. А вот когда членом комиссии от нереформированной прокуратуры является одиозный адвокат Алексей Шевчук, то и результат соответствующий.
Проблема не только в политическом влиянии, но и в том, кого делегирует сама судебная система. Последний съезд судей и избрание нового состава Совета судей вновь показали, что судьи поддерживают представителей, в отношении добропорядочности которых возникают серьезные вопросы. Совет судей на протяжении многих лет назначает сомнительных кандидатов в органы и комиссии, призванные очистить систему.
Более 1200 судей до сих пор не завершили квалификационную оценку. Даже обновленная ВККС пропустила Павла Горбасенко через оценку и рекомендовала его в апелляционный суд. Теперь он стал одним из "главных героев" операции "Фемида". Это подтверждает, что судейский корпус не очистился и не может получить монополию на самовоспроизводство. Такой путь ведет не к реформе, а назад в 2013 год.
А обнародованные материалы по делу Ольги Стефанишиной показали сценарий, при котором украинским членам конкурсных комиссий просто передают указания относительно кандидатов и оценок. А в случае отказа выполнять пожелания, применяют другие средства — обыски ГБР и уголовные дела. Давление настолько нормализовалось, что даже генпрокурор Руслан Кравченко позволяет себе фразы вроде "за каждым приду лично".
Важен не паспорт эксперта, а его реальная защищенность от украинских рычагов влияния. Человек, который живет в Украине, имеет здесь семью, имущество и профессиональные связи, значительно более уязвим перед обысками и угрозами. Перед экспертами, постоянно проживающими в Украине, будет стоять особенно сложная задача, по крайней мере, до реформы ГБР и прокуратуры. Ещё 2 января Президент пообещал подготовить и внести в парламент законопроект об обновлении ГБР в течение месяца. Однако документ до сих пор не внесен.
В то же время участие международных экспертов должно быть напрямую связано со способностью национальных органов самостоятельно проводить честные конкурсы. Если даже на момент вступления в ЕС проблемы останутся, потребуется переходный механизм мониторинга по типу CVM, как это было при вступлении Румынии и Болгарии. До тех пор международные эксперты должны сохранять решающий голос в ключевых конкурсах.
Равный статус не означает одинаковую добросовестность
После скандала с очередными должностными лицами Офиса Президента вновь звучит якобы очевидный тезис: "Президент не должен оценивать кандидатов на должности судей, а потому обязан подписать все указы по представлениям ВСП". Речь идет, в частности, об упомянутых Инне Отрош и компании, которых Президент так и не назначил.
Но когда органы судебного управления дают сбой и пропускают в систему недобросовестных судей, Президента ставят в непростое положение.
С одной стороны закон не делает Президента ещё одной конкурсной комиссией и обязывает автоматически издать указ о назначении судьи в течение 30 дней после получения представления. С другой стороны, согласно Конституции, судьей может быть назначено только компетентное и добросовестное лицо, а Президент отвечает за реализацию стратегического курса Украины на вступление в ЕС. Поэтому слепое подписание всех представлений также может противоречить его сути. Даже в самом Верховном Суде есть отдельные мнения, согласно которым Президент не должен механически подписывать указ при наличии обоснованных сомнений относительно кандидата.
Хорошего решения здесь нет. Президент не вправе по собственному усмотрению решать, кого назначать, а кого годами оставлять без указа. Но на этот путь его невольно толкают те, кто "взломал" процедуры оценки, возвращал недобросовестных судей и создавал законодательные исключения для отдельных судейских каст.
Судейская среда не может после очередного разоблачения судей-взяточников, как, например, в Киевском апелляционном суде, дистанцироваться и говорить, что у каждого своя ответственность, а затем требовать одинакового статуса и вознаграждения для судей, прошедших аттестацию, и тех, кто обошел процедуры аттестации в судах и явно не соответствует требованиям к судье. В таких условиях призыв подписать все означает еще на несколько лет приблизить судебную систему к "золотому стандарту" Януковича и Портнова.
Ответ таков — ВККС и ВРП должны проводить проверки так, чтобы к Президенту вообще не поступали представления о явно недобросовестных кандидатах. А Верховный Суд не должен искать процедурные лазейки для возвращения лояльных к старой системе. Тогда Президент действительно будет выполнять лишь церемониальную функцию, а общество не будет зависеть от его избирательной подписи. А все это может стать лишь закономерным следствием избрания на ключевые должности в судебной системе независимых и добросовестных кандидатов. Но проблема не ограничивается кадровыми решениями в судах. Пока генеральный прокурор, ГБР и другие органы правопорядка остаются подконтрольными Банковой и будут оказывать давление на судей, даже добросовестные могут не выдержать.
Что должно произойти после "Фемиды"
Украине не нужен новый "правильный" заместитель главы ОП по судам или формальная ликвидация этой должности. Нужна функциональная система. Каждый должен выполнять свою роль. Верховный Суд — осуществлять правосудие, ВККС и ВРП — формировать и очищать судейский корпус, правительство и парламент — отвечать за государственную политику.
А Президент, учитывая фактическое положение дел, должен заниматься не контролем над судьями, а реформой судебной системы. Никто другой сейчас не может реально взять на себя политическую ответственность за выполнение промежуточных критериев ЕС и обязательств Ukraine Facility и дать необходимый импульс для принятия и реализации соответствующих изменений.
Речь идет об очищении и обновлении Верховного Суда, сохранении решающей роли независимых экспертов в ключевых процедурах, недопущении возвращения недобросовестных судей через процедурные лазейки и, наконец, реформировании институтов, которые оказывают давление на органы судебного управления, независимых судей и членов комиссий — ГБР, ОГП и т. д.
Отдельный приоритет — срочное обновление органов прокуратуры, адвокатуры, а также изменения в юридическом образовании и науке. Смена одного чиновника может перекрыть один канал влияния. Только изменение правил и институтов не позволит системе завтра породить нового Портнова.