Правда знайде шлях

6691 перегляд
Середа, 07 грудня 2016, 20:40
Вадим Новинський
народний депутат, "Опозиційний блок", спеціально для УП

Вчера комитет по регламенту и организации работы ВР однозначно высказался против снятия с меня депутатской неприкосновенности по представлению ГПУ, для дальнейшего привлечения к уголовной ответственности.

Большинство членов комитета, основываясь на нормах закона, вынесли решение о том, что прокуратура не предоставила достаточно доказательств и не обосновала выдвинутые мне обвинения.

Именно с таким заключением комитета представление ГПУ будет выноситься на голосование в зал ВР спикером. Я же вижу в этом желание власти свести счеты с политическими оппонентами.

Дискуссия на комитете 6 декабря и тон, избранный генпрокурором, в очередной раз обнажили проблему отношения в нашей стране к закону и ценностям права. Когда не находится юридических аргументов, в ход идет откровенное хамство и оскорбления.

А теперь подробнее о сути предъявленных мне обвинений.

  1. О юридическом обосновании

Представление ГПУ на привлечение народного депутата к уголовной ответственности должно отвечать таким критериям, как достаточность, законность и обоснованность. Также доказательства должны быть получены следствием законным путем.

Представление ГПУ не соответствовало ни одному из перечисленных критериев. Что и было подтверждено вчерашним решением комитета.

Согласно представлению, я якобы совершил уголовное правонарушение, суть которого сводится к пособничеству сотрудникам милиции в якобы незаконном лишении свободы Александра Драбинко.

На первом заседании комитета генпрокурор заявил: "У меня пока нет юридического текста подозрения к господину Новинскому, потому что на сегодняшний день нужно пройти определенный следственный путь. И я не исключаю, что это подозрение будет, и не исключаю, что этого подозрения не будет".

При этом согласно заявлениям Луценко, всё, что нужно генпрокуратуре, это: "… и обыски, и выемки – все, что необходимо. И после этого я или подпишу подозрение, или не подпишу".

Я благодарен генпрокурору за такую честную позицию.

В отличие от подготовившего представление прокурора Нагирняка, сам Юрий Витальевич еще на первом заседании комитета признал, что доказательств, достаточных для предъявления мне подозрения в совершении уголовных преступлений, на данный момент у ГПУ нет.

Их и не может быть. Поскольку реальные события, имевшие место в июне-декабре 2013 года – кардинально отличаются от версии Драбинко.

В представлении сказано, что "в неустановленном по объективным причинам месте и времени бывший президент Украины" дал мне якобы определенное задание.

На самом деле, и время, и место событий, которые вовлекли меня в разрешение "ситуации", связанной с Драбинко, – известны.

24 августа 2013 года, в День независимости мне позвонил Владыка Павел (Лебедь) и передал просьбу ныне покойного Блаженнейшего Митрополита Владимира о встрече.

Я с глубоким уважением относился к его Блаженству и тут же отправился в клинику "Обериг", где он находился. В присутствии Владыки Павла Блаженнейший Владимир попросил меня оказать помощь его личному секретарю Александру Драбинко в ситуации, в которую тот попал в связи с историей о похищении монахинь Свято-Покровского монастыря.

Я ответил, что у меня нет возможностей вмешиваться в работу правоохранительных органов, и что ему лучше обратиться напрямую к генпрокурору или министру МВД, а может, и к самому президенту.

Тем не менее, Предстоятель УПЦ попросил меня по возможности помочь Драбинко, и тут же благословил на это. Для меня, как для человека верующего, такое благословение означало обязанность сделать все, о чем просит Блаженнейший.

При окончании этой беседы в клинике "Обериг" присутствовал и сам Александр Драбинко.

То есть, известны и время, и место, и свидетели. Но ГПУ отказывается исследовать эти обстоятельства, несмотря на мои неоднократные просьбы.

  1. О Коряке и перемещениях Драбинко

В представлении указано, что я: "давал в телефонном режиме неоднократные указания Коряку В.В. о возможности перемещения или запрещения перемещения Драбинко с территории комплекса "Банный двор "Вышгород" для проведения богослужений".

Хотелось бы узнать: есть ли у прокурора Нагирняка, составлявшего представление, хотя бы одно подтверждение того, что я "запрещал" перемещать Драбинко куда-либо?

Действительно, выполняя благословение Блаженнейшего, я неоднократно обращался к Коряку с просьбой найти возможность сопроводить Драбинко в те места, в которые он хочет поехать, несмотря на ограничения, связанные с его статусом охраняемого свидетеля. Фактически – просил Коряка о послаблениях в режиме охраны, насколько это можно.

И это делалось мною с благословения Блаженнейшего и в ответ на просьбы-звонки самого Драбинко и его помощников.

Охрана – это всегда определенные ограничения, с которыми должно согласиться охраняемое лицо. Собственно, в законе об обеспечении безопасности участников уголовного судопроизводства, который применялся к Драбинко, так и написано.

После моего посильного участия в решении вопросов с охраной меня неоднократно благодарили и сам Блаженнейший, и Драбинко, и его родители, к которым он выезжал за пределы Киева.

Сейчас звучат слова о том, что это была не охрана, а "конвой", что все было "незаконно", "против воли" и так далее. Но на то время Драбинко и сам Блаженнейший мне ничего не говорили о "незаконном удержании", "лишении воли" или прочих противозаконных действиях.

В решение его судьбы по так называемому "делу монашек" были вовлечены высшие должностные лица государства – и генпрокурор, и министр внутренних дел, и даже президент лично обещал ему помощь.

Драбинко обращался за помощью ко многим; перспектива оказаться вместо свидетеля подозреваемым у него действительно была. И все зависело от сотрудничества со следствием, которое охраняло его как свидетеля.

Я знал, что Драбинко охраняют. Но никаких оснований полагать, что его незаконно лишили свободы – у меня не было. Наблюдая его в тот период в разных местах в разное время и с разными людьми, я и подумать не мог, что его кто-то изолировал и там удерживает, или что-то подобное.

Если милиционеры во время охраны отказывали Драбинко или запрещали посещать определенные места – пусть правоохранители задают вопросы им. Но при чем здесь я?

По мнению генпрокурора, сам факт согласования охраняемым лицом с сотрудниками охраны желания куда-то ехать – это лишение свободы. Но такая трактовка прямо противоречит статье 6 закона "Об обеспечении безопасности лиц, которые принимают участие в уголовном судопроизводстве".

  1. О статусе.

Генпрокурор просит депутатов: "Дайте Новинскому такой же статус, как и обычным бойцам "Грифона". И все!"

На сегодня у сотрудников специального батальона судебной милиции "Грифон" нет никакого статуса в уголовном производстве, связанном с Драбинко.

У них был статус подозреваемых, потом обвиняемых. Но Вышгородский суд, куда ГПУ направила обвинительные акты в отношении командира батальона Шматько и его заместителя Олишевича – четырежды возвращал дело. Судебными решениями было установлено, что обвинительный акт не содержит изложения фактических обстоятельств уголовного правонарушения, не сформулировано и не конкретизировано, почему в действиях сотрудников "Грифона" усматривается состав преступлений, предусмотренных статьями 146 и 365 УК.

  1. О доказательствах

На трех страницах представления идет перечисление протоколов допросов, заявлений Драбинко, постановлений следователей о применении к нему мер безопасности, а также упоминаются письма Блаженнейшего Митрополита Владимира.

Я могу объяснить, почему ГПУ отказалась предоставить регламентному комитету какие-либо протоколы допросов из указанного списка, и почему в самом представлении нет элементарных ссылок на то, доказательством какого факта или обстоятельства есть тот или иной допрос.

Все очень просто.

Если исключить показания Драбинко и Жигулина, то у других допрошенных следствием лиц – не то что показаний против меня, а даже упоминания обо мне нет!

Что касается писем Блаженнейшего Митрополита Владимира в адрес высших должностных лиц государства – только одно из них не вызывает никаких сомнений. Это письмо Министру внутренних дел о мероприятиях, связанных с празднованием 1025-летия Крещения Руси.

Что интересно, в нем прямо сказано: "… дать соответствующее распоряжение службам, в настоящее время обеспечивающим безопасность архиепископа Александра (Драбинко) (по известной Вам необходимости), организовать своевременное его прибытие на мероприятиях празднования".

Что касается других писем, копии которых, заверенные самим же Драбинко, нам демонстрировала в своей презентации ГПУ, они обоснованно вызывают сомнения в достоверности, так как под их номерами в канцелярии УПЦ зарегистрированы абсолютно другие документы, о чем имеется соответствующий официальный ответ в материалах дела.

Как "серьезное доказательство того, что схема была и реализовывалась" генпрокурор предъявляет "документ – Указ самого Митрополита Владимира про отстранение претендента, по замыслу Януковича, Антония от должности "за преждевременные амбиции".

Но, как следует из официального ответа УПЦ на мое обращение, указанные в качестве "доказательств" письма якобы Митрополита Владимира – в УПЦ не готовились и не регистрировались, а само обращение к епископату от имени Предстоятеля УПЦ, копия которого предоставлена следствию и заверена Драбинко, на самом деле никому из архиереев не пересылалось.

  1. О дополнительных материалах

Они были представлены по запросу депутатов после первого заседания комитета. Даже беглое ознакомление с подозрениями Захарченко и Коряку говорит о том, что данные документы не имеют ко мне никакого отношения. В них нет упоминания ни Новинского как пособника, ни даже Януковича как заказчика, ни, в конце концов, "преступной группы", которую упоминает ГПУ в представлении.

  1. О телефонах и законах

Что касается заявления генпрокурора о наличии у следствия информации о 40 соединениях моего мобильного телефона с телефоном Коряка. Прокуратура не может судить о сути разговоров, и сами соединения не являются чем-то, что может меня обличать.

Важно другое: при получении этих "доказательств" прокурорам не помешал мой статус народного депутата – и они еще в июне этого года запросто получили мою телефонию.

Это к вопросу о законности.

Юрий Витальевич в прошлый раз просил: "Дайте возможность послушать телефон Новинского, кому он звонит сейчас". Именно так и сказал. Зачем?.. Если "нужные" следствию "доказательства" они уже добывают. И "закон" им не мешает.

*   *   *

В этой истории нет ничего нового.

То, против чего господин Луценко боролся ранее, теперь вовсю используется им же самим – ГПУ была и остается орудием сведения политических счетов и устранения неугодных власти оппозиционных политиков, занимающих иную позицию.

Тут и обыски, и "прослушка", и "наружка", и прочие известные приемы.

Я неоднократно заявлял, что дело в отношении меня сфабриковано и политически мотивировано, но сегодня я уже не исключаю и экономического подтекста.

Я абсолютно спокойно отнесусь к завтрашнему решению зала Верховной Рады, потому что никогда не прикрывался депутатской неприкосновенностью. Моя совесть чиста, я никогда не нарушал закон.

Я не покину Украину, как бы этого не хотелось моим недругам. Я последовательно буду отстаивать свое честное имя в украинских и международных судебных инстанциях.

Уверен, что правда в конечном итоге найдет себе дорогу.

Вадим Новинский, народный депутат, специально для УП

Ранее "Украинская правда" публиковала позицию Александра Драбинко. С ней можно ознакомиться по данной ссылке



powered by lun.ua
Випробування Трампом: 10 порад Зеленському до зустрічі з президентом США
Як ефективно використати першу особисту зустріч з главою Білого дому з точки зору забезпечення національних інтересів України? Адже успіх зустрічі – це успіх всієї України.
Кремль заклинило: Росія втратила орієнтир і втрачає механізм керування собою
Вся ця багатоповерхова конструкція правління, з'їдена іржею, гуркоче і шкандибає. Але незрозуміло куди, розвалюючись на шматки, які починають жити своїм життям. (рос.)
Чому такий шум через закупівлі ліків через міжнародні організації
Ми повинні рухатися до того, щоб запустити власного українського професійного закупника, який буде ефективно і прозоро закуповувати ліки для країни.
Як ніколи не видати книгу
Саркастичні ситуації, які допоможуть вам краще зрозуміти, як варто і не варто комунікувати з партнерами (навіть якщо ви видаєте книгу самостійно).
Штайнмаєр – не лікар. Як Зеленський продовжує дипломатію імені Порошенка
Війна України та Росії за Донбас це не про володіння шматком териконів. Це історія про контроль, інтриги і в перспективі – хто ж кому всучить на фінансування ці понівечені землі і скалічені душі.
Десять кроків до рівних доріг
У 2020 році уряд планує збільшити майже на 40% фінансування на ремонт та розбудову доріг. Але за рахунок цього ми не вирішимо проблему поганих доріг в Україні. Потрібна реформа галузі.
Скасування пайової участі: інфраструктурний колапс маленьких міст
У передмісті Києва та інших великих міст України може зупинитися будівництво всіх шкіл та садочків, які нині тривають.