Похищение Европы

Воскресенье, 14 марта 2021, 04:30
Похищение Европы
Коллаж: Андрей Калистратенко

Париж и Берлин, Вена и Барселона, Копенгаген и Лиссабон, Флоренция и Брюгге… Год назад это географическое богатство, вполне доступное украинскому среднему классу, было у него отнято. Золотая эпоха безвиза, лоукостеров и европейских уикендов осталась в прошлом.

То, что в марте 2020-го казалось временной чрезвычайной мерой, за двенадцать месяцев приобрело очертания нового порядка – к немалому разочарованию наших соотечественников.

Тоска по утраченной Европе наглядно прослеживается в спорах о вакцинации, развернувшихся в украинском фейсбуке.

Зачастую вакцина видится не столько инструментом борьбы с COVID-19, сколько потенциальным средством передвижения.

Тысячи активных украинцев обсуждают не возможность спасти чьи-то жизни, а лишь свободный въезд в Шенген.

Очевидно, Европа манит их не мировоззренческими ориентирами – вроде заботы о слабых и уязвимых – а чем-то более приземленным.

Эйфелева башня и Бранденбургские ворота, венские кофейни и венецианские каналы оказываются важнее пресловутых европейских ценностей.

Что ж, стоит учесть одно обстоятельство, нередко заслоняемое высокопарной евроинтеграционной риторикой.

Читайте также: Новая надежда

По сути, привязанность к Европе – это типичный незавершенный гештальт, доставшийся Украине в наследство от советской цивилизации. Это не только поиск будущего, но прежде всего привет из прошлого.

Вопреки претензиям на оригинальность и самобытность, советская культурная  матрица всегда оставалась европоцентричной. Герои Дюма были привлекательнее, чем герои Гайдара.

Реклама:

Проза Ремарка котировалась выше, чем проза Шолохова. Мастера итальянского Ренессанса внушали больше почтения, чем мастера социалистического реализма.

Доступного в СССР контента было вполне достаточно, чтобы образованный житель Союза мог ценить Европу и ощущать родство с европейцами из прочитанных романов и просмотренных кинофильмов.

Железный занавес позволял знакомиться с Европой, но сделал ее двухмерной. Она существовала на страницах книг, на фотографиях, на телеэкране – а дотронуться до нее не представлялось возможным.

Советский человек полюбил ее заочно: словно кинодиву с журнальной обложки. И передал эту платоническую привязанность  постсоветскому человеку.

После краха коммунистической империи Европа осталась двухмерной для подавляющего большинства наших соотечественников. Пленники тоталитарного режима превратились в заложников собственной нищеты. Европу продолжали заочно знать, заочно ценить и заочно любить.

Но в благополучных 2000-х и 2010-х случился перелом: двухмерная картинка стала превращаться в нечто объемное и осязаемое. Обычные граждане, рожденные в СССР, наконец-то смогли прикоснуться к давно известному.

Акрополь с античными руинами и Ватикан с папскими гвардейцами, мюнхенские пивные и парижские бистро, андерсоновская Русалочка в Дании и плот "Кон-Тики" в Норвегии – целый мир, хорошо знакомый постсоветскому среднему классу, предстал выпуклым и рельефным.

Реклама:

Погружение в него приносило куда больше эмоций, чем изучение ранее неведомого. И это предопределило приоритет массовых поездок в Европу перед любыми другими путешествиями.

То, что на Западе считалось обычным туризмом, на постсоветском пространстве обрело идеологическую нагрузку.

Читайте также: Разделенные вирусом

Превращение двухмерной Европы в объемную воспринималось как наверстывание упущенного в тоталитарные и посттоталитарные времена.

Как возмещение всего того, что недополучили наши деды, наши родители и мы сами в нежном возрасте. Как взыскание долгов с покойного СССР, разрешавшего своим подданным любить Европу на расстоянии, но не допускавшего их к европейскому телу.

Когда Кремль затеял игру в возрождение советской империи, а Украина отказалась в ней участвовать, доступные поездки в Европу приобрели особый символизм.

Получение безвиза в 2017-м виделось украинской наградой за демонстративный разрыв с советским прошлым – разрыв, оплаченный революцией и гибридной войной с РФ. Претенциозное "остаточне прощавай", озвученное Петром Алексеевичем, совпадало с чувствами множества украинцев.

А потом пришел коронакризис. И для значительной части общества он означает не страх за себя и своих близких – а прежде всего похищение той самой Европы, которая еще недавно была доступной и осязаемой.

Предложение перейти в онлайн и дистанционно наслаждаться Римом и Амстердамом воспринимается в Украине болезненнее, чем в странах, не знавших железного занавеса. Слишком уж очевидна и символична параллель с нашим прошлым.

Рельефная Европа снова оказалась двухмерной, и неважно, что нынешняя двухмерная картинка красочнее и разнообразнее той, что существовала в советские годы или в нищие 1990-е.

Реклама:

Происходящее все равно кажется унизительным возвращением к совку. Более того, закрытие Шенгена уравняло украинцев с бывшими соседями по имперской коммуналке, не проявлявшими такого же антисоветского рвения.

Безвиз, рассматривавшийся как награда за отречение от СССР и его московских эпигонов, фактически заморожен: и у нас больше нет преимуществ перед гражданами России, Беларуси или Казахстана.  

Этот психологический момент уже оценен нашими противниками. Рассуждения о "безвыезде" и "ковидном гетто" становятся излюбленным тезисом прокремлевской пропаганды в Украине.

Реальные провалы в борьбе с COVID-19 используются для обесценивания европейского выбора, сделанного семь лет назад. И это обесценивание рискует выйти на новый уровень, если российский средний класс сможет вернуться к рельефной Европе раньше украинского.

Подобный сценарий отнюдь не фантастичен: учитывая концепцию ковид-паспортов, сравнительные темпы вакцинации в Москве и в Киеве и соседские усилия по продвижению "Спутника V".

Сегодня недосягаемость Европы для украинцев выглядит следствием пандемии и отчасти результатом государственной некомпетентности. Вина падает на коронавирус и на Зе-команду.

Реклама:

Но возможное признание российской вакцины в ЕС и возможные преференции для россиян будут восприняты в Украине как европейское предательство.

А это означает новый всплеск евроскепсиса в нашем обществе. И очередной удар по тем самым европейским ценностям, которые и так теряются на фоне недоступных европейских достопримечательностей.

Михаил Дубинянский

Реклама:
Уважаемые читатели, просим соблюдать Правила комментирования
Главное на Украинской правде